Стоило Честеру закончить разговор с Роханом, как он, ошеломлённый, тут же выехал из поместья.
«Баронесса, рассерженная, стала расспрашивать госпожу о каком-то контракте...»
«Контракт?»
«Да. Госпожа сказала, что скоро вернётся и велела мне не беспокоиться… но по её лицу было видно, что дело очень серьёзное.»
Устремив коня в сторону поместья Фросье, Честер лихорадочно перебирал в голове всё, что касалось того самого «контракта».
Контракт.
Когда Рохан впервые произнёс это слово, Честер на несколько секунд просто застыл, ошеломлённый. Он даже и представить не мог, что речь идёт о брачном контракте, который они с Разель составили до свадьбы.
Точнее говоря — он настолько был счастлив в их совместной жизни, что совершенно забыл о самом существовании этого контракта. А потому, когда содержание договора всплыло в его памяти, у него потемнело в глазах. Там были прописаны конкретные условия: срок брака, сумма выплат по окончании контракта — всё до мелочей.
Даже человек, далёкий от юридических тонкостей, прочитав этот документ, с лёгкостью понял бы, что их отношения с Разель — контрактный брак, заключённый по иным, не личным причинам. И именно родители Разель увидели это. Они наверняка решили, что всё это было фикцией, что они - всего лишь показная пара.
Честер судорожно прикусил губу и сжал поводья изо всех сил. В его сердце росла тяжёлая тревога.
Он боялся… Боялся, что может потерять её. Что не сможет увидеть её.
* * *
— Мама, прошу… выслушай меня.
— Не желаю слушать.
На мольбы Разель Розали даже не повернула головы. Разель, которая последовала за родителями вплоть до гостиной поместья барона, чувствовала, как её охватывает отчаяние.
Даже сама Разель уже забыла об этом контракте… И вот — он попался на глаза её матери. В иной ситуации она бы постаралась найти слова, чтобы как-то сгладить гнев, но сейчас… она и сама не знала, как всё уладить.
Разель понимала, почему родители так рассердились. Конечно, они были разочарованы. Конечно, это выглядело абсурдно. Они ведь верили, что их дочь вышла замуж по любви. А теперь оказалось, что их союз с Честером был контрактным браком, заключенным за деньги.
Это было явным обманом. Они солгали родителям. Притворялись влюблёнными, а на самом деле всё было подписано на бумаге.
И всё же — Разель хотела объяснить. Она хотела рассказать, как сильно она любит Честера, и насколько он её любит. Пусть всё и началось с контракта, но сейчас… они настоящие супруги, настоящая семья. Это больше нельзя измерить или объяснить словами на бумаге.
— Мама, это… это всё недоразумение! Мы правда…!
— Как… как ты могла! — Розали резко обернулась и повысила голос на дочь.
Глядя на лицо Разель, омрачённое чувством вины, она ощущала, как предательство разрывает её изнутри. Её губы задрожали от ярости.
— Мама…
— Я ведь правда верила, что вы с герцогом искренне любите друг друга. А вы… контракт. Контрактный брак! Вы вдвоём просто устроили спектакль, и мы поверили всему! Как же мы могли так обмануться…
Розали с болью схватилась за голову. Она почувствовала головокружение и пошатнулась.
— Мама!
Разель испуганно протянула руку, но барон, стоявший рядом, успел поддержать жену за плечи.
— Разель, поднимись пока в свою комнату. Об этом поговорим позже, — сказал он, следя за состоянием Розали.
— Папа…
— Потом. Поговорим потом.
— …
Охваченная чувством вины и тяжёлым грузом совести, Разель опустила голову и крепко сжала руками подол платья. Даже если всё как-то уладится, в сердцах родителей наверняка останется рана. Возможно, на всю жизнь.
Именно поэтому Разель не могла больше ничего сказать. Она могла только молчать, пока они сами не заговорят первыми.
— Сейчас… я просто не могу быть на твоей стороне, — барон с горечью произнёс это, не скрывая разочарования в дочери, и, поддерживая Розали под руку, вышел из гостиной.
* * *
— Разель!
Стоило открыться двери, как Рафель, бывший с дворецким, вбежал в комнату. Он стремительно бросился к Разель, одинокой и застывшей посреди зала, и вцепился в подол её платья.
— Разель…?
Но она не ответила. Удивлённый, Рафель широко распахнул глаза, глядя на неё. Спустя мгновение Разель наконец пришла в себя и поспешно стерла с лица мрачное выражение.
— Рафель…
Она присела, чтобы говорить с ним на уровне глаз, и мягко продолжила:
— Я какое-то время поживу у бабушки с дедушкой. Очень по ним соскучилась. Если ты вдруг начнёшь скучать по дяде, можешь вернуться домой один. Всё в порядке.
Старательно удерживая на лице спокойную улыбку, Разель погладила Рафеля по пушистым волосам. Она не знала, когда снова сможет поговорить с родителями по-настоящему. Но пока — пока она просто не могла вернуться в герцогский особняк, оставив их так.
— Уу~ нет! Я хочу остаться с Разель!
Спустя короткую паузу Рафель решительно замотал головой и обнял её за ногу.
— А ты не расстроишься, если не увидишь дядю?
— Немножко грустно… но ничего! Ведь Разель со мной, и дедушка с бабушкой тоже!
Ответ Рафеля прозвучал так весело и искренне, что Разель, сжав его в объятиях, похлопала по спине. Её всё ещё мучила тревога за родителей, получивших такой тяжёлый удар. Но ещё сильнее терзала мысль о Честере, оставшемся одиноко ждать её в герцогском доме.
С губ Разель непроизвольно сорвался долгий вздох.
* * *
— Я пришёл на встречу с супругами Фросье, — Честер, стремглав спрыгнув с лошади, даже не успев отдышаться, обратился к слуге, стоявшему у входа в особняк.
— А-а, Ваша Светлость, сейчас не самое подходящее время… — слуга, узнав герцога Хейлоса, растерянно замялся, не зная, что делать.
— Добро пожаловать, Ваша Светлость! Проводи Его Светлость в приёмную. Сейчас же.
На помощь вовремя пришёл дворецкий Мерфин. Поклонившись Честеру, он тут же велел слуге действовать.
— А, д-да! Следуйте за мной, пожалуйста!
Слуга поспешно распахнул двери и направился вперёд, ведя Честера вглубь особняка. А Мерфин, передав другому слуге распоряжение отвести лошадь герцога в стойло, сам направился к баронской чете.
Он ехал не в экипаже, а лично правил лошадью, чтобы добраться сюда…
И выражение, с которым Честер появился у дверей, было не просто встревоженным. В нём ощущалась отчаянность.
Точной причины Мерфин не знал, но за двадцать с лишним лет, что он служил дому Фросье, у него хватило чутья понять — происходит нечто из ряда вон выходящее.
— Господин. Госпожа. Прибыл герцог Хейлос.
Он постучал и, чуть приотворив дверь, доложил ровным голосом. И вскоре, скрипнув, дверь открылась.
— Простите, госпожа, что не спросив позволения, решился принять герцога Хейлоса в приёмной. Но, как мне показалось, дело срочное.
Сдержанно выступив вперёд, Мерфин передал ситуацию Розали.
— Мерфин. Скажи Разель, чтобы она ни в коем случае не выходила из своей комнаты. И если она всё же решит прийти на встречу с герцогом — то с этой минуты она мне больше не дочь.
— …Да, понял вас.
Резкость в голосе Розали поразила даже его, хотя он редко позволял себе выражать эмоции. Сделав почтительный поклон, Мерфин бесшумно удалился и направился к комнате Разель.
* * *
Честер сидел на диване в приёмной, с видимым волнением дожидаясь супругов Фросье.
Он прекрасно понимал, что явиться в столь поздний час - дурной тон, но иначе поступить не мог. Он не мог позволить Разель нести этот груз одной - должен был объяснить, что в случившемся нет её вины. И если кто и совершил ошибку, так это он, когда навязал ей неравный договор, тогда как она всего лишь приняла его предложение.
— Давно не виделись, Ваша Светлость.
Когда Честер мучительно пытался подобрать в голове, с чего бы начать, в комнату вошла Розали. Её лицо было холодным и суровым, и каждый, взглянув на неё, понял бы, что она вне себя от гнева.
— Простите за столь поздний визит, госпожа баронесса, — Честер тут же поднялся и почтительно поклонился.
— …
Но Розали молча смотрела на него, плотно сжав губы. Слишком хорошо она помнила, как этот человек, с таким правильным, сдержанным лицом, говорил, что любит Разель.
«Если спросите, с какого момента я её полюбил… Даже не знаю. Очнулся — и понял, что люблю».
На этом бесстрастном лице тогда впервые появилась мягкая улыбка — стоило ему произнести имя Разель. Это было лицо влюблённого мужчины, без сомнений.
И вот теперь оказывается, что всё это ложь… Всего лишь контракт. Обычное деловое соглашение. Осознав это, Розали ощутила к Честеру такое сильное отвращение, что едва сдержалась.
— Муж неважно себя чувствует, потому я пришла одна.
— Он серьёзно болен?
— Учитывая обстоятельства — да. А потому, думаю, можно обойтись без чая.
Даже искренне обеспокоенное выражение лица Честера при упоминании барона не смогло растопить её холод.
— Разумеется.
Он не получил даже стакана воды - встреча была предельно холодной. Но Честер молча склонил голову. Он знал, что всё происходящее было следствием его собственной ошибки.
Они сидели друг напротив друга на диванах в приёмной, не сводя глаз. Между ними нависла тяжёлая, почти невыносимая тишина, в которой, казалось, невозможно было дышать.
Честер не решался заговорить первым. Он лишь осторожно наблюдал за выражением Розали, не зная, с чего начать.
Как объяснить, чтобы не ранить ни Разель, ни её родителей?
Он больше всего боялся, что отношения между Разель и баронской четой станут непоправимо холодными.
— Ваша Светлость.
Первой молчание нарушила Розали. Честер поднял взгляд на женщину, так похожую на Разель, но её глаза были холодны и непреклонны.
— Помните ли вы, что однажды говорили нам с мужем? Мы волновались, но, уважая ваш выбор, решили не вмешиваться. Но…
— …
— Как вы могли… Всё оказалось ложью. Мало того, что вы нас обманули…!
— Простите меня. Всё это — моя вина.
Розали было повысила голос, но вдруг осеклась, и не без причины.
— Ваша Светлость… Что вы…?
Её глаза расширились от неожиданности.
— Возможно, вам трудно в это поверить, но мои чувства к Разель никогда не были ложью. Ни в начале, ни сейчас. Ни на одну секунду.
Честер опустился перед ней на колени — и, глядя ей прямо в глаза, начал признаваться в своих истинных чувствах.