Контент удален!

Поскольку Хеллион уже однажды объяснял первосвященнику полученное им пророчество, теперь он мог передать его от начала и до конца. Селия сосредоточилась на том, что в пророчестве она вложила цветок пенины в грудь Леониса.

— На доспехах того рыцаря был выгравирован герб дракона. И он копьём и мечом сразил дракона, держащего змею.

Смысл этого сна был ясен.

Дом Кардиан одолеет императорский дом Эрмос и займёт императорский престол. Это было то, чего так жаждал Цеппель и к чему готовились Леонис и те, кто ему верил.

Однако было трудно понять, можно ли доверять верховному жрецу Хеллиону. Церковь всегда поддерживала тех, кто держал власть в своих руках, и была на их стороне.

Хеллион мог быть лазутчиком, посланным императором.

— Ты понимаешь, что сейчас сказал? Я могу обвинить тебя в мятеже и отправить к императору.

— Даже если вы так поступите, мне останется лишь смириться. Бог передал через меня свою волю, и следовать ей — мой долг.

Хеллион уже оказывал ему те же почести, что и императору.

Леонис не мог доверять Хеллиону. Рассказать сон, называя его пророчеством, мог любой. Даже если этот сон совпадал с реальностью, верить, что Хеллион на его стороне, граничило с высокомерием.

— Ты говоришь глупости. Ступай.

Селия была того же мнения, но у неё был один вопрос.

— Вы назвали меня святой, которая призовёт божественного зверя? Как святая призывает божественного зверя? Молитвой?

— Об этом я тоже ничего не знаю. Знаю лишь, что святая — та, кто высиживает яйцо божественного зверя.

На молчаливый взгляд Селии Хеллион отвечал со всем усердием.

— Яйца живых существ высиживает мать, поддерживая определённую температуру, но яйцо божественного зверя ощущает сильную энергию как тепло и вылупляется, впитывая эту силу… Так записано в хрониках.

Хеллион и сам не думал, что Леонис согласится, услышав его пророчество. Пока император был в силе, это было слишком опасно.

Его задача была сообщить Леонису, будущему императору, что время пришло. Не время отсиживаться и наблюдать, а время, когда близится момент поднять мятеж, накопив силы для противостояния императорскому дому.

Когда Селия что-то спросила, Хеллион объяснил даже то, о чём не спрашивали. Он думал, что с их положения им будет трудно расспрашивать подробно.

«Если святая уже заполучила яйцо божественного зверя, она, должно быть, ломает голову над тем, как его высидеть».

Этот метод знали только первосвященник и шестеро верховных жрецов. Даже высокопоставленный жрец не мог легко получить эту информацию, так что её нужно было сообщить.

— Яйцо божественного зверя не разбить обычной силой. Нужно терпеливо ждать, пока сам божественный зверь не разобьёт его и не выйдет.

Так было с большинством живых существ. Говорили, что нужно ждать, пока существо само не разобьёт скорлупу и не выйдет, тогда оно вырастет здоровым.

Селия задумалась, наступит ли этот день. Раз говорили, что нужно находиться рядом с сильной энергией, ей казалось, что достаточно быть рядом с Леонисом или с ней самой.

— Понятно...

Вопреки ожиданиям, взгляд Леониса на Хеллиона, давшего полезную информацию, смягчился. Однако его позиция не изменилась. Церковь пока не была силой, которой можно доверять.

— Тогда я удаляюсь. Не забывайте, что на пути, где герцог вершит свою волю, вас сопровождает благословение божье.

— …

Леонис не ответил и отвернулся. Хеллион ещё раз учтиво склонил голову и вышел из приёмной. Сопровождавшие его высокопоставленный жрец и святой рыцарь ждали снаружи.

Они последовали за Хеллионом по его приказу и не знали, о чём он говорил с герцогской четой внутри.

Они лишь молчали по воле верховного жреца.

Дворецкий проводил Хеллиона из приёмной и усадил в карету.

Поскольку рассказ Хеллиона был необычен, ни Селия, ни Леонис не проводили его. Это было бы неподобающе.

— Что думаешь?

Спросила Селия молчащего Леониса. Леонис пристально посмотрел на неё.

— Такое чувство, будто я играю на огромной ладони, которую не осознавал.

Он вырос под отцом, который винил бога. Он тоже разделял чувства отца, ненавидел бога неба и давно оставил веру в него.

И вот теперь пророчество говорит, что он станет императором.

Он думал, что намерение бога, пославшего верховного жреца, чтобы сообщить это, было неясным. Но с другой стороны, он мог представить, как обрадуются силы, тайно поддерживающие его, услышав пророчество, о котором говорил Хеллион.

— Цеппель обрадуется.

— Да. Он уж точно использует этот факт сполна.

Цеппель наверняка придумает способ заключить с ними сделку, создав ловушку, чтобы церковь не смогла позже изменить свою позицию.

И использует имя церкви, чтобы ускорить расширение влияния.

Цеппель, который в момент, когда Селия узнала способ снять проклятие Леониса, сверкал подозрительным взглядом, а услышав о яйце божественного зверя, после ухода Леониса, говорят, даже танцевал.

— Леон. Позволь мне встретиться с тем жрецом, который сотрудничает с домом Кардиан. У меня есть кое-что, что я хочу попробовать в связи с твоим проклятием.

От осторожных слов Селии Леонис сделал озадаченное лицо. Он как раз думал, что проклятие снимается гладко.

Но поскольку предложения Селии ещё ни разу не приносили вреда, он охотно согласился.

✦ ✦ ✦

Когда Селия захотела увидеть жреца, быстрее всех явился Цеппель. Селия ещё не считала себя святой, но Цеппель, похоже, уже думал так.

— Приятно познакомиться, герцогиня.

Мужчина, умело кланяющийся, был высокопоставленным жрецом церкви Небесного Бога. Когда из-за эпидемии творилась безжалостная резня жителей владений, он рисковал жизнью, пытаясь её остановить, и едва не сгорел заживо.

После спасения он почувствовал предательство и со стороны церкви, не спасшей жителей, и со стороны императорского дома, и перешёл под начало дома Кардиан.

Говорили, что раньше он тихо проповедовал в горной глуши.

Возможно, из-за тех событий на его лице и теле до сих пор оставались следы ожогов. Это было доказательством того, что он вернулся из ада.

— Вы хотели меня видеть?

Не было причин скрывать пророчество, о котором говорил Хеллион. Селия объяснила часть, которая привлекла её внимание. И заодно то, что она хотела сделать.

Жрец, похоже, удивился.

— Если это возможно, это будет большой помощью герцогу.

— Такое священное заклинание существует?

— Существует, но проклятие, наложенное на герцога, ниспослано богом неба. Поэтому запирание будет временным.

— А если я буду постоянно хранить и управлять им?

У Селии было кольцо с магическим мешком. Если положить туда и управлять, оно тоже не сможет выбраться.

— Тогда… полагаю, это возможно.

Жрец ответил так, и они обменялись серьёзными взглядами. В конце их взглядов сидел Леонис.

Он занимался делами и время от времени слушал их разговор. Если всё пойдёт, как предполагала Селия, это было довольно выгодно.

— А как же тогда снять проклятие?

Если метод Селии сработает, можно не цепляться за последний кусочек сердца у императора. Селия после раздумий ответила:

— Если скормить императору порошок пенины, он выйдет наружу, так что правильнее считать, что последний кусочек сердца у самого императора. Поэтому что если принести богам тело императора?

Это будет довольно жестокая жертва, но император совершил такое с империей и её народом. Селия думала, что в его убийстве не будет ни капли сожаления.

Жрец, видевший, как жителей сжигают заживо из-за эпидемии, похоже, придерживался того же мнения.

— В прошлом тоже был рыцарь, который, получив пророчество, вместо святого рыцаря принёс богам голову того, кто согрешил против бога.

Позже его признали святым рыцарем церкви Небесного Бога. Хотя сам он был святым рыцарем лишь однажды.

Дом Кардиан не был прямым потомком согрешившего, но был его братским родом. К тому же они согласились перенести гнев божий на чужое тело, так что нельзя было сказать, что опасности нет.

Поэтому, даже избавившись от проклятия, последний кусочек сердца следовало принести богам. Принести ли сам кусочек сердца или тело императора, владеющего им.

— Тогда, полагаю, герцог дал разрешение, и я начну подготовку.

На слова жреца Леонис кивнул.

✦ ✦ ✦

Из пророчества Хеллиона Селия обратила особое внимание на то, что, когда святая вложила цветок пенины в грудь рыцаря, его доспехи стали белыми.

Она долго думала, что энергия, исходящая от проклятия Леониса, похожа на энергию, которую излучил второй принц Фил, когда выплюнул кусочек сердца.

Что если Леонис тоже выплюнет проклятие, если съест порошок пенины.

Если так, Леонис избавится от проклятия.

Однако, как проклятие Леониса, оказавшись рядом с императором, стремилось перейти в его тело, так и проклятие, обретшее форму, похоже, попыталось бы вернуться в тело Леониса.

Именно поэтому она позвала жреца и спросила, нет ли способа запереть проклятие.

Приближённые Леониса, услышав новость, обрадовались. Если Леонис избавится от проклятия, можно будет придумать больше вариантов в борьбе с императором.

К тому же в этом случае Леонис, обладающий мощной боевой силой, сможет выйти вперёд и сражаться. Насколько это было выгодно, не стоило и говорить.

Селия предупредила, что может и не получиться, но жрецы, помогавшие ей, и остальные, похоже, надеялись.

На полу комнаты, где должно было проводиться действо, уже был начертан священный магический круг. В центре круга стоял священный сосуд, который должен был запереть проклятие, вышедшее из Леониса.

Поскольку предстояло запереть само проклятие бога неба, обычная вещь не подошла бы, поэтому принесли вот что.

Это была вещь из коллекции, которую отец Леониса собрал, пытаясь снять проклятие с помощью силы священных реликвий.

Золотой ларец с рубином стоял с открытой крышкой.

— Леон.

Селия протянула Леонису стакан с водой и порошком пенины. Леонис одним глотком осушил его и стал ждать реакции.

На всякий случай в комнате, помимо жреца, готового применить священную магию, дежурили пятеро магов, присягнувших дому Кардиан. Они с напряжёнными лицами смотрели на Леониса.

Леонис нахмурился, словно ему стало немного тяжело в груди.

— Чувствуешь что-нибудь?

— Неприятно, но сработает ли это… ух!

От ощущения, будто что-то подступает, Леонис бросился к священному магическому кругу. Что-то влажное и скользкое поднималось по горлу, и отвратительный запах бил в нос.

Чувствуя, как рука Селии хватает его за руку, Леонис склонил голову над священным кругом. Из его приоткрытых губ полилось что-то чёрное.