Притворяясь, будто просит прощения, он снова и снова настойчиво пытался объясниться с Селией.
Кто-то другой наверняка высмеял бы подобное бесстыдство, но теперь Селия была его женой.
И не просто законной женой. Леонис хотел, чтобы они стали настоящей парой.
[Я всё ещё люблю тебя и верю, что ты тоже продолжаешь любить меня. Твоя ненависть ко мне, вся эта ненависть, лишь доказывает твою любовь.
Ты, должно быть, плачешь всякий раз, когда думаешь обо мне, так же как я не могу сделать и глотка воды, вспоминая тебя.]
Неправда.
Селия улыбалась и счастливо жила в объятиях Леониса.
Этим утром она прекрасно поела, а единственные слёзы, которые пролила, были слезами удовольствия в его объятиях.
[Если у него есть хоть немного совести, он не станет вмешиваться между нами.]
Что же делать?
Леонис так сильно стиснул челюсть, будто ещё немного — и послышался бы хруст костей.
Он собирался всеми силами помешать Фабиану.
«Между ними больше ничего нет!»
— Леон? Почему ты так злишься? Это поддельное письмо от кого-то, кто притворился моей сестрой? Там написали какие-то сплетни?
Голос Селии мгновенно выдернул Леониса из охватившей его ярости.
Леон.
Она уже называла его ласковым именем.
А этот наглый бывший жених вёл себя так, словно от его отношений с Селией ещё что-то осталось.
Но Селия совершенно о нём забыла.
По крайней мере, она старалась забыть.
Это было очевидно хотя бы потому, что она принимала Леониса и позволяла ему заключать себя в объятия.
Даже когда они каждую ночь занимались любовью, не только Леонис прикасался к Селии.
Вспомнив, с каким волнением она сама отвечала на его похотливые и в то же время нежные прикосновения, Леонис посмотрел на неё.
— Да. Там просто какая-то нелепость. Мне даже неловко читать подобное своей жене. Но… хочешь сама посмотреть?
Пока Леонис говорил, выражение лица Селии постепенно похолодело.
— Не хочу читать сплетни. Пожалуйста, избавься от него.
Нельзя сказать, что ей совсем не было любопытно, что написал Фабиан.
Просто это любопытство не стоило того, чтобы Леон чувствовал себя неловко.
Фабиан был достаточно бесстыден, поэтому что бы ни содержалось в письме, это наверняка лишь вызвало бы у неё раздражение.
— Я бы предпочла, чтобы ты его сжёг.
Ответ Селии удовлетворил Леониса.
Опасаясь, что она случайно заметит какую-нибудь строчку, он сложил письмо, сунул обратно в конверт и подошёл к камину.
Поскольку они находились на севере, камин в гостиной был растоплен.
Леонис бросил письмо в огонь.
Пламя быстро охватило смятый конверт.
Убедившись, что письмо полностью сгорело, он повернулся к Селии.
Она, словно окончательно потеряв к нему интерес, уже вставала с дивана.
Её взгляд был прикован к подарочной коробке Леониса, которую они ещё не успели открыть.
Леонис поспешил следом.
Стоило Селии снова посмотреть на него, как он тут же обнял её.
— Селия, моя жена… обними меня.
В его тихом голосе звучала такая трагичность, что Селия окончательно убедилась: письмо действительно было от Фабиана.
Она обняла Леониса.
Когда её тонкие руки обвились вокруг его талии, он тихо выдохнул.
Леонис наклонился к Селии, проглатывая слова, которые не мог произнести вслух.
Его огромное тело словно полностью укрывало её.
«Пожалуйста, люби меня.»
Он не мог сказать ничего такого, что разрушило бы её чувства и заставило отвернуться от него.
У Леониса всё-таки оставалась хотя бы капля совести.
Стоило ему хоть немного ослабить хватку, и казалось, что Селия тут же улетит прочь, даже не оглянувшись.
— Селия…
Объятия становились всё крепче.
Тело Селии оказалось сжато так сильно, что ещё немного — и ей стало бы больно.
Сам Леонис, похоже, этого даже не замечал.
— Леон, пожалуйста, сядь вон там. Я сяду к тебе на колени.
Он вздрогнул и опустил голову, глядя на неё.
В глазах Селии появился игривый блеск.
— Хорошо.
«Ты можешь не отвечать на всё, о чём я спрошу.»
Селия взяла Леониса за руку и подвела к дивану.
Когда он сел, она забралась к нему на колени и устроилась сверху, всё ещё одетая в домашнее платье.
— Неужели в письме было что-то настолько неприятное?
Даже сидя у него на коленях, Селия всё равно находилась чуть ниже него.
Когда Леонис уткнулся лицом в её ладони, она обхватила его щёки руками.
— Да…
— Неприятно. Я слышала, бывают люди, которые говорят всякие гадости.
О чём Селия вообще думала, когда позволила ему прочитать письмо?
Неужели она и правда полностью выбросила Фабиана из головы?
Предательство оставляет глубокие шрамы в сердце.
И чем сильнее человек верил, тем глубже становилась рана.
Значит, рана, которую получила Селия, должна была быть огромной.
Леонис ужасно боялся, что те чувства, которые когда-то довели её до смерти, вернутся.
Боялся, что она оставит его.
В письме Фабиана была одна вещь, которая совершенно не соответствовала действительности.
Леонис не смог бы отказаться от Селии даже в том случае, если бы она всё ещё состояла с Фабианом в отношениях.
Если бы Селия обвинила его в том, что её вынудили выйти за него замуж, и попросила не вмешиваться в их отношения…
Он бы этого не вынес.
— Если я буду цепляться за тебя… Если встану перед тобой на колени и стану умолять, прижавшись лбом к твоим ногам…
Его шёпот прозвучал тяжело.
Селия медленно моргнула и посмотрела на него.
По искажённому лицу Леониса не текли слёзы, но ей почему-то показалось, что он уже плачет.
— Тогда… ты останешься рядом со мной?
«Пожалуйста, люби меня.»
Леонис смотрел на неё с мольбой, которую не мог выразить словами.
Голубые глаза Селии казались прекраснее, чем когда-либо.
И от этого Леонису становилось ещё тяжелее.
«Кто вообще может её не любить?»
Даже если он не был Фабианом, не было ничего удивительного в том, что каждый, кто узнавал Селию, влюблялся в неё.
— Селия…
Леонис тревожно смотрел на неё, боясь, что она уйдёт от ответа.
Селия казалась растерянной, но вместе с тем и встревоженной.
Леонис прижался губами к ладони, в которой лежало его лицо.
Её рука дёрнулась от прикосновения его горячих влажных губ.
Когда мягкие пальцы Селии коснулись его нижней губы, губы Леониса слегка приоткрылись.
Его ярко-красный язык скользнул по её пальцам, и Селия тихо выдохнула.
— Навсегда…
От этого шёпота сердце Леониса словно провалилось куда-то вниз.
Селия внимательно изучала его лицо своими голубыми глазами, а затем сказала:
— Поклянись, что не предашь меня.
— Клянусь. Ты моя жена… Селия, я не предам тебя.
Когда он, дрожа, произнёс эти слова, в глазах Селии появилось удовлетворение.
Даже это сделало Леониса счастливым.
— И изменять мне тоже нельзя. Ты должен любить меня вечно.
Услышав её следующие слова, Леонис решил, что, должно быть, спит.
— Я буду любить только тебя. Клянусь, навсегда… Я буду любить тебя вечно.
Глаза Селии заблестели.
Леонис смотрел на неё словно во сне.
— Тогда ты мой, — сказала Селия, глядя на него широко раскрытыми глазами.
Леонис даже не смел надеяться на любовь Селии.
Ему казалось почти невыносимым уже одно желание попросить её просто остаться рядом.
— Ты останешься со мной?
Селия посмотрела ему прямо в глаза и озорно улыбнулась.
— Это ты должен идти за мной. Ты мой.
С этими словами Селия обняла Леониса за шею и прижалась губами к его горячим губам.
Её губы были теплее, а его — удивительно мягкими и сладкими.
Леонис глубоко вдохнул и жадно впился в губы Селии.
Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что теперь он должен следовать за ней до конца жизни, но всё его тело уже дрожало от счастья.
Хотя ему казалось, что он не имеет права даже просить о её любви, теперь в нём появилась надежда.
Глядя на то, как часто Селия улыбается рядом с ним, Леонис начинал верить, что, возможно, пройдёт не так уж много времени, прежде чем она полюбит его.
Даже если это произойдёт лишь в далёком будущем, он готов ждать сколько угодно.
Лишь бы Селия продолжала вот так держать его в своих объятиях, не встречалась с другими мужчинами и позволяла ему самому обнимать и целовать её.
Глаза Леониса наполнились слезами.
Селия гладила его по лицу и растерялась, почувствовав, как горячие слёзы намочили кончики её пальцев.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя, Селия…
Слова сами хлынули наружу, словно прорвав плотину.
По логике он не должен был осмеливаться открывать ей своё сердце, ведь не рассчитывал получить ничего взамен.
«Если она позволяет мне оставаться рядом… значит, я могу хотя бы сказать ей это.»
Селия смотрела на него с удивлением и сочувствием.
А Леонис, произнося эти слова, всё равно переживал, что его чувства станут для неё обузой.
— Ты мне тоже нравишься. Это ещё не любовь…
Но, возможно, однажды станет ею.
Трудно не полюбить того, кто настолько предан тебе и так отчаянно держится за ваши отношения.
Леонис, похоже, совершенно не ожидал услышать даже этого.
От грязных слов Фабиана в его сознании не осталось и следа.
Теперь в голове звучало лишь одно:
Селия сказала, что он ей нравится.
На мгновение Леонис даже поверил, что его спасли.
— Селия…
Нежные пальцы осторожно смахнули его слёзы.
Леонис глубоко вдохнул, чувствуя, как счастье проникает даже в самые тёмные уголки его души.
Счастье…
Он думал, что это слово больше никогда не будет иметь к нему никакого отношения.
Леонис снова обнял и поцеловал Селию.
Он чувствовал, как она прижимает к себе его тело, всё ещё дрожащее от счастья.
Большие руки снова сомкнулись вокруг Селии.
Она была его счастьем.
