— Я тоже рад видеть вас в добром здравии. Я очень беспокоился, что из-за поступка моего брата ваше состояние может ухудшиться.
— Благодарю за заботу, но сегодня я пришёл сюда немного отдохнуть… Хотя не уверен, что это поможет мне меньше беспокоиться.
Михаил улыбнулся и продолжил наблюдать за Леонисом, который не спешил принимать его сторону и по-прежнему сохранял нейтралитет.
Однако намерения герцога были очевидны уже по тому, что он вообще решил появиться на банкете в этом аристократическом клубе.
«Вопрос только в том, кого герцог решил поддержать — Киля или меня...»
— Хм. Тогда как мне помочь герцогу успокоиться? Мой глупый брат на банкете не появится, так почему бы вам не дать определённый ответ?
Михаил пока не контролировал ситуацию, однако мог подтолкнуть события в нужную сторону.
Но Леонис лишь покачал головой, и в его глазах мелькнул холодный блеск.
— Нет. Как я смею желать подобного? Однако...
— Однако?
Михаил бросил на Леониса пристальный взгляд, словно требуя продолжать.
Красные глаза герцога внушали страх, но Михаил всё же был членом Императорской семьи и не мог позволить себе уклониться.
— Моя жена хочет устроить чаепитие. Не могли бы вы передать её просьбу принцессе Амелии и попросить её прийти?
— Вы имеете в виду Амелию?
На мгновение Михаил словно застыл, услышав неожиданное имя.
Собравшиеся вокруг дворяне тоже заметно оживились.
Если бы речь шла об обычном чаепитии, можно было ожидать приглашения какой-нибудь высокопоставленной дамы. Тем более встреча должна была состояться в резиденции герцогини Кардиан.
Сам особняк, конечно, принадлежал герцогу Кардиану, но всем стало любопытно, какую именно даму герцогиня собирается пригласить.
Однако положение принцессы Амелии было несколько иным.
Из-за низкого происхождения её матери, бывшей наложницей-простолюдинкой, у Амелии не было влиятельной наставницы. Поэтому, если бы Михаил сам велел ей принять приглашение, отказаться она бы не смогла.
То же относилось и к приглашению от герцога Кардиана.
— Похоже, герцог очень заботится о своей жене.
— Разве в этом есть что-то неправильное?
При дворе широко ходила история о том, как принц Михаил Гермос преданно любит свою прикованную к постели жену.
Но на самом деле всё было совсем иначе.
Леонис, герцог Кардиан, тоже знал правду, потому что Селия уже рассказала ему обо всём.
Михаил улыбнулся, придав лицу печальное выражение, которого от него и ожидали.
— Я завидую герцогу... Хорошо. Я поговорю с Амелией.
Он вовсе не ожидал, что герцог Кардиан из-за этого станет поддерживать Пятую принцессу.
Амелия была всего лишь принцессой, которую Император оставлял при дворе только потому, что у неё проявилась особая сила.
Лучшим доказательством этого служило то, что к ней не приставили ни одного собственного рыцаря.
Если бы одна из императриц действительно захотела её убить, сделать это можно было бы сколько угодно раз.
Таково было нынешнее положение Амелии.
Принцессы, чья смерть даже не имела особого значения.
«Неплохо.»
Похоже, Амелия была слаба перед Филом, но...
Фил ведь не запрещал ей посещать резиденцию Кардиана.
А если Михаил сумеет использовать Амелию для своих целей, Леонис может и не заметить подвоха.
Поэтому Михаил вовсе не возражал против того, чтобы герцогиня Кардиан оказалась в затруднительном положении.
Нет, возможно, так было бы даже лучше.
Тогда завоевать расположение герцогини Кардиан окажется куда проще.
✦ ✦ ✦
«Нет!»
Божественный зверь перестал спускаться в мир людей ещё до рождения Хеллиона.
А случившееся со Святой Агнессой стало тяжёлым ударом для Церкви Небесного Бога.
Святая так и не смогла дать никаких ответов и умерла от болезни, ничего не рассказав о проклятии.
После этого влияние Церкви Небесного Бога сократилось почти вдвое по сравнению с прежними временами.
И всё же она по-прежнему оставалась одной из трёх крупнейших церквей империи, хотя её нынешнее положение и близко не могло сравниться с былой славой.
Когда первосвященник Хеллион увидел зверя с головой белого орла, огромными жёсткими коричневыми крыльями и львиным телом, он сразу понял, что перед ним божественный зверь.
Он напоминал грифона.
Но именно так выглядел последний божественный зверь, запечатлённый в видении Святой Агнессы.
«Божественный зверь... Нет!»
На божественного зверя охотились.
Трёхкоготный дракон ворвался внутрь и попытался вцепиться в него зубами.
Хеллион понимал, что видит сон, но всё равно напряжённо следил за происходящим.
Перед ним развернулась битва между огромным драконом и божественным зверем, окружённым сиянием.
Но победителем оказался дракон.
Он окутал зверя чёрным туманом, отравил его и в конце концов сломал ему шею.
Хеллион расплакался и рухнул на колени.
Как они посмели напасть на божественного зверя, несущего волю Недесмера...
Этого дракона невозможно было простить.
Но святотатство на этом не закончилось.
Дракон положил грязные передние лапы на мёртвое тело божественного зверя и разорвал ему грудь.
Когда из неё вынули окровавленное сердце, Хеллион странно замер, глядя на него.
Даже сердце божественного зверя было священным.
Несмотря на кровь, оно излучало слабое сияние.
Дракон удержал сердце когтями и расколол его на четыре части.
А затем проглотил.
Когда огромная пасть захлопнулась и сердце скользнуло вниз по горлу, всё тело дракона озарилось ослепительным светом.
Хеллион неотрывно смотрел на него.
«Божественный свет... Разве... разве такое возможно? Разве это дозволено?»
Серовато-коричневая грязная чешуя дракона вдруг засияла золотом.
Даже его рептильные глаза наполнились божественным светом.
Казалось, весь мир склонился перед ним.
Дракон высокомерно расправил крылья и поднял взгляд к небу.
Там начинали сгущаться тучи.
«Вот оно! Бог Небес не позволит этому случиться!»
Между облаками вспыхнула чёрная молния и ударила прямо в дракона.
Хеллион увидел, как тот закричал от боли.
Дракон поднял жёлтые глаза, огляделся и вдруг выплюнул чёрную кровь прямо на рыцаря в белых доспехах, украшенных драконьими узорами.
Рыцарь даже не поднял головы.
Его с головы до ног окатило чёрной кровью.
Белые доспехи покрылись тёмными пятнами, а яд проклятия, казалось, начал распространяться по всему его телу.
Но рыцарь не шевельнулся и продолжал стоять на одном колене.
Дракон выплюнул всю чёрную кровь, а затем издал долгий крик.
Он звучал так, словно дракон был доволен.
Хеллион пришёл в ярость от увиденного.
Любой священник счёл бы эту сцену отвратительной.
И в этот момент дракон вдруг посмотрел прямо на него, словно действительно ощущал его присутствие.
Хеллион был в ярости, но перед ним находился дракон, а он сам оставался всего лишь человеком.
Осознав, что не способен противостоять ему, Хеллион запаниковал.
Он резко обернулся и увидел женщину в белом одеянии.
Её лицо скрывал глубокий капюшон, плотно соединённый с мантией, поэтому разглядеть удалось лишь волосы.
У неё были волнистые розовые волосы.
В руках женщина держала большое яйцо.
«Яйцо? Нет...»
Дракон бросился к ним и изверг ужасающий поток чёрного пламени.
Несмотря на страх, Хеллион схватил женщину и попытался увести её прочь.
Но прежде чем он успел это сделать, яйцо в её руках треснуло.
Изнутри вырвался белый сгусток света.
Он стремительно увеличился и принял форму огромного тигра с серебристой шерстью.
Из его спины выросли крылья, сотканные из небесного света.
Они напоминали символ Бога Недесмера.
«Новый божественный зверь?»
Не испытывая ни малейшего страха, божественный зверь бросился прямо на дракона, который казался раз в двадцать выше него.
Хеллион побледнел, осознав, что, возможно, сейчас увидит новое поколение божественных зверей.
Дракон был слишком огромен и силён.
А новый божественный зверь по размеру едва превосходил гигантского тигра.
«А-а-а... Нет! Убегай!»
Хеллион закричал от отчаяния, но божественный зверь продолжал сражаться с драконом.
Он лихорадочно оглянулся в поисках помощи и вдруг заметил, что женщина подошла к рыцарю и опустилась рядом с ним на колени.
Она протягивала рыцарю цветы.
«Пенина...»
Хеллион не мог не узнать этот цветок.
Священникам приходилось получать и обрабатывать его столько раз, что он давно успел им надоесть.
По форме пенина напоминала лилию, но часть лепестков была фиолетовой, благодаря чему цветок выглядел одновременно красивым и изящным.
Рыцарь взял цветок, который дала ему женщина, и засунул его в щель между пластинами доспехов.
Затем он взял женщину за руку и поднялся.
Тем временем дракон и божественный зверь продолжали яростно сражаться.
Хеллион заметил, как рыцарь с копьём направился к дракону.
Сквозь прорезь шлема были видны его глаза.
Ужасающие красные глаза заставили Хеллиона вздрогнуть.
«А-а... Опять!»
Копьё рыцаря отбило переднюю лапу дракона в тот момент, когда та уже готова была пронзить грудь божественного зверя.
С невероятной силой рыцарь начал теснить дракона назад.
Ни ядовитое дыхание, ни бушующее пламя не могли его остановить.
Хеллион даже не моргал, наблюдая за схваткой.
Прямо у него на глазах доспехи рыцаря, испачканные чёрной кровью, постепенно очищались и снова становились ослепительно-белыми.
Когда они окончательно побелели, рыцарь отбросил в сторону копьё, вонзённое в чёрное тело дракона, и выхватил меч.
Одним взмахом он рассёк чешую и перекрыл поток драконьего дыхания.
«Хм...»
Дракон, всё ещё сжимавший в левой лапе спутанную змею, тяжело рухнул на землю.
Вид падающего дракона наполнил Хеллиона одновременно облегчением и страхом.
Теперь он окончательно понял, что это не обычный сон.
Фигура дракона внезапно исчезла.
На её месте осталась разорванная эмблема, разбросанная по земле.
Герб дракона, сжимавшего в левой лапе запутавшуюся змею, принадлежал нынешней Императорской семье.
Рыцарь стоял прямо на этой эмблеме и пристально смотрел куда-то вперёд.
Хеллион проследил за его взглядом и увидел приближающуюся женщину.
Она прошла мимо него и остановилась перед рыцарем.
Тот совершенно естественно опустился перед ней на одно колено.
Женщина возложила ему на голову венок из цветов пенины.
В тот же миг венок превратился в сияющую корону, украсившую голову мужчины.
Рыцарь обхватил женщину за талию и, похоже, снял шлем.
«Новый...»
Словно благословляя их, божественный зверь встал за их спинами, охраняя обоих.
Хеллион вздрогнул и попытался разглядеть, кто же эти двое.
Но сияние заслоняло их лица.
Он не мог увидеть ни рыцаря, ни женщину.
Единственное, что осталось в памяти, — её волнистые розовые волосы.
