Оставив позади гул толпы, я сразу же двинулась с места.
Игнорируя зов Хёк Доджина, ожидавшего меня впереди, я быстро спустилась вниз и вошла туда, где исчезла Чок Биволь.
Пройдя по длинному коридору, я увидела её. Она прислонилась к стене и смотрела в мою сторону.
Заметив меня, она фыркнула и усмехнулась.
— Пришла?
— Чок Биволь…!
— Почему у тебя такое злое лицо? Неужели думаешь, что я тронула твоего брата?
Мои шаги невольно сбились. Когда мои колени слегка подогнулись и я остановилась, Чок Биволь снова усмехнулась.
Стоило мне нахмуриться, как она безразлично пожала плечами.
— Верно. В общем-то, ты недалека от истины. Я действительно его тронула.
Вид маленькой иглы в её руке вывел меня из себя.
Я рванулась вперёд и схватила Чок Биволь за горло. Она то ли и правда ослабла после битвы, то ли нарочно позволила себя схватить, но открыла своё уязвимое место без сопротивления.
Однако даже с моей рукой на горле Чок Биволь оставалась невозмутимой.
— Говорят, характер человека меняется в зависимости от обстоятельств. Смотрю, Моён Соволь, которая была такой робкой и тихой, теперь, освоив боевые искусства, совершает и такие грубые поступки?
— С чего ты взяла, будто всё обо мне знаешь?
— Многое можно понять, даже не глядя. Тем более что относительно слабая школа Змеиной Крови — это организация, для которой сбор информации является основной деятельностью. Другие думают, что всё наше оружие — только яды, но истинная сила секты скрыта в сведениях.
Я пристально посмотрела на её расслабленное лицо и медленно ослабила хватку.
Чок Биволь, потирая шею, которую я сжимала, усмехнулась. Я нахмурилась, глядя на её улыбку, и тихо произнесла:
— Судя по твоему виду, ты ничего не делала моему брату… Тогда говори. Что это за игла и что ты знаешь?
— Информация школы Змеиной Крови дорогого стоит. В прошлый раз я и так бесплатно рассказала способ нейтрализации Накбунсана. Думаешь, и это получишь даром?
— Если чего-то хочешь — говори. Что угодно, что я могу дать...
— Моён До.
— Хочешь умереть?
Хихикнув, Чок Биволь слегка разжала ладонь. Под моим мрачным взглядом она снова пожала плечами и отступила на шаг.
Она посмотрела на моё лицо, затем отвела взгляд и косо взглянула за мою спину. Слегка развернувшись, я увидела, что Хёк Доджин уже подошёл и ждал позади меня.
В тот миг во мне смешалось раздражение и вина за то, что бросила его. Но он лишь улыбнулся, будто говоря, что всё в порядке.
Кивнув ему, я вновь повернулась к Чок Биволь.
Она, сохраняя невозмутимый вид, заговорила:
— На игле, которой я уколола Моён До, был намазан сок из корня и плодов дерева Сандон.
— Сандон…?
— В нём содержатся вещества, нейтрализующие множество ядов. Большинство ядов можно им обезвредить. А, это довольно ценная информация… Не слишком ли легко я её выдаю?
Она распахнула глаза, будто спохватившись, и кокетливо прикрыла рот рукой. Я нахмурилась, сейчас было не до шуток.
Чок Биволь уловила это и, сменив выражение лица на серьёзное, продолжила:
— Ещё до выхода на арену Моён До выглядел неважно: губы посинели, цвет лица стал тусклым. Я решила, что его отравили, и после обмена телепатическими сообщениями уколола его иглами в точку Кахёльдо. Вот доказательство.
Она достала из-за пазухи футляр с иглами. Открыв крышку, я увидела внутри несколько десятков игл с почерневшими кончиками. Подняв взгляд, я уставилась на неё.
— Но я не знаю, какой именно яд был использован, и хотя иглы с противоядием из Сандон очень эффективны, они не всесильны. Поэтому нейтрализация яда прошла не полностью, и в итоге он рухнул.
— Отравление…
Как и в случае с Нам Со Джон, так и теперь… Кто-то вновь использует яд для своих тёмных замыслов.
Я сжала губы, а её глаза прищурились.
— На самом деле, хоть я только что и шутила, настроение у меня тоже дрянное. Ты ведь знаешь, что Моён До мне симпатичен. Мне нравится его талант, и то, что он не болтлив. И внешность у него выдающаяся, что только в плюс. Но то, что кто-то испортил мне поединок с Моён До, которого я так долго ждала...
Её губы искривились в жёсткой усмешке.
— Мне прямо сейчас хочется найти виновника и разорвать его в клочья.
Я видела, как в её теле бурлила ярость и сила. Я пристально смотрела на нее, наблюдая, как она сдерживает свой гнев.
Чок Биволь скользнула по мне взглядом, затем собрала разбушевавшуюся ци и глубоко выдохнула.
Наблюдая, как она снова обрела обычное спокойствие, я тихо спросила:
— Ты знаешь виновника?
— Нет. Но есть догадка.
— Клан Тьмы.
От этих слов я невольно вздрогнула. Обернувшись, я увидела, что Хёк Доджин оторвался от стены и шагнул вперёд.
Чок Биволь хмыкнула.
— Значит, ты догадывался. Ну, в общем, неудивительно. Ведь впервые в истории Демонической секты глава культа был убит посторонним, так ещё и основателем клана Тьмы. Ты не мог не знать.
— …Ты уверена, что это именно клан Тьмы?
— Как я уже сказала, это лишь догадка. Но перед тем, как Моён До вышел на арену для поединка со мной, я видела, как он обменялся парой слов с учеником клана Тьмы, который снялся с турнира. Кажется, они даже пожали руки. Если его отравили, то это был подходящий момент.
Если её слова правдивы, это нельзя было оставить без внимания.
Тронуть Моён До — сына одной из пяти великих семей, ученика Моён Данли, предводителя Четырёх драконов — это означало вызвать ярость всего праведного пути.
Но почему клан Тьмы совершил такое против Моён До?
Просто ради победы на турнире? Нет, слишком странно. Это не объясняло массовый отказ учеников их секты ещё на этапе отбора 32-х сильнейших.
Если бы они хотели помочь Ли Чжэхаку попасть в финал, можно было бы пройти дальше и там проиграть нарочно.
Не в силах распутать клубок мыслей, я хмурилась, пока до меня не донёсся спокойный голос Чок Биволь:
— Точно яд можно установить лишь исследовав его. Но судя по внешним симптомам, этот не такой уж сильный. Тем более, мастер уровня Моён До мог бы какое-то время продержаться за счёт внутренней энергии. Однако о финале можно забыть. Лечение возьмёт на себя семья Тан из Сычуаня, но… кто знает. Если сам глава семьи не подключится, вылечить яд и восстановить его за три дня — невозможно.
— А ты?
— Я? Хо-хо-хо! Не ожидала, что ты так высоко меня оценишь. Даже не знала, что возлагаешь на меня такие надежды. Что ж, к сожалению, нет. Я не обладаю мастерством выше Манридокчу [1].
— Тогда мы можем попросить главу союза Мурим отложить турнир.
Чок Биволь усмехнулась.
Я нахмурилась, и она, словно извиняясь, развела ладони. Я пристально посмотрела на неё и тяжело вздохнула.
Я понимала, что проблема не только в турнире. Важнее было и здоровье Моён До, и то, почему клан Тьмы решился его отравить.
В последний раз пристально посмотрев на Чок Биволь, я развернулась. Стоило мне шагнуть прочь, как её голос вновь прозвучал:
— Хочешь, расскажу кое-что интересное?
Я остановилась и оглянулась. Чок Биволь медленно улыбнулась, и её глаза заблестели. Я нахмурилась, глядя на её лукавый вид.
Она тихо произнесла:
— Чёрный демон ещё жив.
— …
— И он жаждет отомстить тем, кто загнал его в угол. Ни Демонический культ, ни праведные, ни зловещие секты не застрахованы от этого.
По сути, мы имеем одного и того же врага.
***
Стоило мне открыть дверь здания, как все взгляды тут же обратились ко мне.
Стражники у входа положили руки на рукояти мечей, некоторые уже успели их выхватить.
Воздух был полон враждебности.
Пока я встречалась взглядом с каждым из них, ко мне подошёл Хёк Доджин — от него исходила сдержанная, но тяжёлая аура.
Она была не яростной, но столь властной, что обычные воины или люди не могли легко её выдержать, и начали отводить глаза.
Я схватила Хёк Доджина за руку и слегка покачала головой, останавливая его. Он цокнул языком и отозвал свою энергию, по залу тут же прошёл вздох облегчения.
— Мы пришли не сражаться. Всё в порядке.
— …Понял.
Я улыбнулась Хёк Доджину и прошла мимо воинов внутрь. Открыв ещё одну дверь, я оказалась в просторном помещении и увидела знакомое лицо.
— Младшая сестра…! [2]
Это был Моён Чхэ.
Увидев меня, он широко раскрыл глаза и хотел подойти ближе, но, заметив стоящего рядом Хёк Доджина, тут же съёжился.
Зная, что он относился ко мне наиболее благосклонно, я медленно подошла, склонила голову в приветствии и тихо сказала:
— …Как брат? — спросила я.
В глазах Моён Чхэ дрогнула тревога. Он скользнул взглядом по Хёк Доджину, затем оглянулся назад и тихо ответил:
— Он всё ещё не пришёл в себя…
Он начал говорить неформально, но, видимо, вспомнив о моём статусе, стал подбирать более почтительные слова. Я едва заметно улыбнулась. Сказав, что можно говорить со мной проще, я заметила, как Моён Чхэ колебался и осторожно смотрел по сторонам. Потом он повернулся и повёл меня вглубь, продолжая:
— Подробное заключение можно будет дать только после обследования семьей Тан из Сычуаня, но мы предполагаем, что это яд. Скорее всего, виновница — та таинственная женщина из школы Змеиной Крови…
— Это не она.
— А?
— Чок Биволь не виновата. Я ручаюсь.
Моё твёрдое заявление смутило Моён Чхэ, он беспокойно заморгал.
Да, выглядело странно, что Демоническая секта оправдывает школу Змеиной Крови. Демонический культ возглавлял всю тьму, и в глазах праведных это выглядело нелепо.
Рука всегда тянется к своему [3]. Для праведных мои слова выглядели лишь как предвзятая защита, но им было нечего сказать. Моён Чхэ пристально посмотрел на меня и медленно кивнул.
— Речь идёт о нашем старшем брате, и сестра не стала бы лгать. Тогда выходит, яд был использован где-то ещё… Пока неизвестно, предстоит расследование. Сейчас же главное — его здоровье…
Сказав это, он медленно открыл дверь. Мы вошли внутрь, и люди, находившиеся в комнате, встали.
Я увидела знакомое лицо — лысый старик с морщинистым лицом.
— …Старейшина Хён.
Я слегка склонила голову, и тут же раздался гневный крик.
— Как смеете вы, грязные демоны, ступать сюда!
Это был старейшина Моён Хён — человек с наибольшими полномочиями в доме Моён после самого главы семьи, Моён Данли.
Когда-то мать обмолвилась, что он известен своей чрезмерной жадностью.
Я спокойно выдержала его злобный взгляд, а затем повернулась к лежащему на постели Моён До.
Всё его тело было утыкано иглами, и виднелись следы от прижигания [4]. Ситуация выглядела не очень хорошо. Я прищурилась, и в этот момент снова раздался грубый окрик:
— Как смеешь игнорировать мои слова…!
— Вам стоит сдерживаться, старейшина Моён Хён.
Я оборвала его и повернулась. Моён Хён задыхался от возмущения, сверля меня взглядом.
— Ты что, сейчас со мной заговорила?!
— Да, я сказала это вам, старейшина Моён Хён. Раз мой брат в тяжёлом состоянии, не лучше ли сохранять тишину, а не поднимать шум?
— Эта… эта подлая девка!..
— Именно вы, старейшина Хён, были тем, кто первым настаивал на том, чтобы продать жизнь этой подлой девки. Так что клан Моён — последний, кто может оскорблять меня. И как бы вы ни делили праведный путь и Демонический культ, брат для меня — семья. Родная кровь. И я не могу безучастно смотреть, как он лежит при смерти.
— Ха… ха… ха…!
Я посмотрела на Моён Хёна, пока он хватался за воротник, задыхаясь от ярости, и подошла к постели Моён До.
Лекарь, ставивший иглы, бросил на меня осторожный взгляд.
— Каково его состояние?
— …Критический момент миновал, но положение всё ещё серьёзное. Пока мы не узнаем от семьи Тан, какой именно яд использован, лечение будет идти медленнее.
Я прищурилась и молча посмотрела на Моён До, словно уснувшего мёртвым сном. Потом подняла голову и встретила взгляд Моён Хёна.
— Что вы намерены делать с турниром?
— Это не твоё дело!
— Это турнир моего брата. Если его младшая сестра не будет о нем беспокоиться, то кто будет?
— Этим займётся главный дом! Демонического культа это касаться не должно!
Я нахмурилась. В такой ситуации он думает лишь о разделении сторон? Я стиснула зубы.
— Это должно касаться.
Голос Хёк Доджина прозвучал твёрдо.
Я обернулась. Он стоял, глядя на Моён До, затем перевёл взгляд на нас с Моён Хёном. Его лицо было суровым, он спокойно продолжил:
— Раз он брат моей жены, значит, и для меня он старший брат. Как же мне может быть всё равно?
Он слегка улыбнулся.
— Ведь мы семья.
Примечания:
1. Манридокчу — прозвище/титул, может переводиться как «Несущий яд на пути в десять тысяч ли», «Странник Десяти Тысяч Ли».
2. Младшая сестра здесь используется в смысле сестры по школе, а не кровного родства. Младшая ученица.
3. Рука всегда тянется к своему — корейская пословица, по смыслу каждый тянет к своему, поддерживает родных и близких, даже если они неправы. Аналог на русском — своя рубашка ближе к телу.
4. Прижигание — это вид терапии в традиционной китайской медицине. Сушеная трава мокса (полынь) сжигается, как правило, над, но иногда и прямо на коже в точках акупунктуры.