Я всегда допускала, что люди, которые меня не знают, могли бы сказать такое. В самом-то деле, если подумать, моя жизнь и не казалась особенно тяжёлой.
Я родилась в знатной семье Моён, была младшей сестрой Моён До — прославленного гения, а теперь ещё и жена младшего лидера культа Небесного Демона.
Даже если со стороны казалось, что я иду по пути, вымощенному красивыми, яркими цветами — мне нечего было бы возразить.
Но то, что мне пришлось пережить внутри, было далеко не простым.
Жизнь, в которой смерть стоит у порога, а ты лишь ждёшь, когда коса жнеца коснётся твоего плеча, не может быть спокойной.
Знать, что смерть близка — значит вдвое сильнее ощущать отчаяние и боль.
Называть это всё «цветами»… Разве это не больше похоже на увядшие гортензии, потерявшие всю свою красоту за одну ночь?
— Кх...!
Я бросилась за убегающей Бён Ян. Да, она была быстрее своих предшественников. Но не настолько, чтобы я не могла догнать.
Если бы атака обрушилась на меня — отразить её было бы трудно, но вот погоня — дело вполне посильное.
Бён Ян, пытаясь вырваться из безвыходной ситуации, метнула кинжал мне в щёку. Я остановилась, удивлённая её внезапным действием, отразила кинжал и уставилась на неё. Она тяжело дышала, вытирая пот.
Я опустила меч, выпрямилась и медленно двинулась к ней.
— Честно говоря, предыдущие слова были… крайне неприятными. Те, кто меня не знает, могут сколько угодно судачить за спиной. Но услышать такое в лицо — я не ожидала. Со стороны чужая жизнь может казаться прекрасной и беззаботной, но разве ты не понимаешь, что за этим может скрываться своя борьба? — я наклонила голову вбок.
Бён Ян сверкнула глазами, убрала кинжал в ножны, достала боевые наручи и надела их на руки. Затем она улыбнулась.
— Всё-таки держать меч так утомительно.
— Ты… кулачный боец?
— Разрубать мечом — скука смертная. Лучше всего ломать и крушить кулаками.
Я не слышала, что Бён Ян была мастером кулачного боя. Но её лёгкие движения и низкая стойка говорили сами за себя.
Она взглянула мне прямо в глаза, а затем стремительно ринулась в атаку.
На сей раз стойка была ещё ниже. Из-за этого её движения стали ещё быстрее и агрессивнее.
Я едва успела увернуться, но она моментально догнала меня и замахнулась кулаком прямо в лицо. Удар, наполненный внутренней энергией, сам по себе представлял угрозу. И при неудачном попадании легко мог раздробить челюсть.
Я попыталась отразить удар мечом, но её вторая рука вонзилась мне точно в бок. Я успела повернуть корпус, чтобы смягчить удар, но всё равно отлетела назад, не удержав равновесие.
Пошатываясь, я взглянула на Бён Ян. Она с грохотом стукнула кулаками друг о друга.
— Только что так бойко болтала, а теперь вдруг замолчала. Что, боишься? Хочешь, чтобы твой муженёк прижал тебя к груди и утешил? Или, может, готова расплакаться от боли?
Её лицо расплылось в широкой усмешке.
— Тупая кукла, выросшая в тепле, не сможет меня победить.
Бён Ян снова приняла боевую стойку — низкую и устойчивую.
— Так что если ты проиграешь — значит, ты именно такая.
— ...
Я стиснула губы. Это была явная провокация. Я чувствовала, как бешено бьётся сердце. Во мне закипело желание разрубить её.
Я крепче сжала меч.
— Я заткну твой дерзкий рот.
— Давай, попробуй, — Бён Ян, качнув головой, снова кинулась в бой.
Теперь она была ещё быстрее, чем с кинжалом. Но я не отставала.
Наполнив меч внутренней энергией, я провела им снизу вверх. Четырнадцатая форма техники цветущей сливы — Буйство цветущей сливы — ослепляла противника, словно лепестки, разлетающиеся на ветру. С этого момента техника меча менялась.
Нежные алые всполохи меча заставили Бён Ян на миг замешкаться, и я тотчас же рванула вперёд.
Я не собиралась отступать. Её силу нужно было сломить её же оружием.
Бён Ян, отразив мой клинок наручами, прошипела:
— Мелкие трюки…!
— Я просто сломаю эти надоедливые перчатки.
Я преследовала её, обрушивая одну форму за другой: Падение сливы, Девять превращений сливы, Костоломный аромат сливы.
Каждая из них требовала огромного расхода внутренней энергии, но это не имело значения.
У меня было достаточно сил, и только так можно было пробить её защиту.
Поначалу она отражала удары одной руками, иногда двумя, но после двадцатого приёма стало ясно, что ей всё труднее.
Я тоже тратила огромное количество энергии. Когда дело дошло до пятидесятой формы, моя внутренняя сила, некогда полная, как озеро, почти иссякла.
Губы пересохли, из-за усталости во рту появился горький привкус. Я продолжала атаковать, не давая ей и секунды передышки.
Я стиснула зубы. Я не хотела проиграть. Если я проиграю — тем самым признаю, будто действительно шла по лёгкому пути, как она и сказала.
Но моя жизнь никогда не была мирной и цветущей. Это был тернистый путь, болезненный и одинокий.
И вытащил меня оттуда никто иной, как Хёк Доджин.
Это была не какая-то "удобная" тропа, а путь, вымощенный его усилиями и заботой, его нежной любовью к такой ничтожной мне. Он вдохнул в меня жизнь после 40 лет бессилия. Это нельзя было недооценивать.
Именно поэтому… я не могла проиграть.
Я держалась из последних сил. Видя, что Бён Ян тоже на пределе, я собрала остатки энергии.
— …Звёздный поток цветущей сливы.
Аромат цветущей сливы слился в единый поток.
— Аромат сливы, уносящийся на десять тысяч ли.
Он достигал даже самых далёких земель.
Осколки энергии обрушились на Бён Ян. Пол боевой арены треснул, поднялось облако пыли, скрывшее Бён Ян из виду.
— Ха-а… ха-а…
Я тяжело дышала и, опустившись на колени, вонзила меч в землю. Внутренняя сила была на исходе, во рту пересохло.
Это было совсем не то чувство, когда Хёк Доджин «учил» меня защите, высасывая мою энергию.
Даже если бы я прямо сейчас рухнула на колени и потеряла сознание — это не было бы чем-то странным. Но я не позволяла себе этого, потому что мне нужно было убедиться.
Когда пыль рассеялась, я увидела: Бён Ян всё ещё стояла в хорошей форме. Она смотрела прямо на меня, замерев в той же позе, в которой отбила мою мечевую энергию.
В конце концов…
Мне не хватило тренировок? Надо было стараться ещё усерднее… Меня охватило сожаление. Вместо того, чтобы ныть, что мне тяжело, следовало трудиться более упорно.
Я так и не смогла преодолеть эту стену?
Я крепко прикусила губу.
Когда пыль окончательно рассеялась, Бён Ян выпрямилась и медленно пошла ко мне. Её тело тоже было изранено.
Она тяжело дышала, и, приблизившись, молча сняла перчатку и показала мне свою ладонь — вся рука была залита кровью.
Бён Ян вздохнула, сняла боевые наручи и отбросила их в сторону. Затем спокойно сказала:
— Почему ты в конце сдержала свою силу?
Я слегка нахмурилась и резко ответила:
— Это ведь всего лишь турнир. Я не собиралась убивать.
Финальные формы Цветущей сливы отличались крайне мощным разрушительным эффектом. Они были куда разрушительнее, чем оригинальная техника Хвасан.
Если бы я высвободила всю силу как есть, Бён Ян могла бы оказаться в опасности. Я хотела уничтожить её убеждения и броню, а не лишить жизни.
Услышав мой ответ, Бён Ян молча кивнула и отступила.
Он показал судье свою израненную руку, давая понять, что у неё больше не осталось сил атаковать, и развернулась.
— А…? — судья удивленно распахнул глаза, посмотрел на Бён Ян, после чего резко поднял руку.
Толпа взорвалась аплодисментами.
— Ваааа! — громкие крики наполнили арену.
Я встала со своего места, опираясь на меч, и огляделась. Они кричали мне.
— …
Глядя на ликующую толпу, я увидела Хёк Доджина, ожидающего меня у края арены. Я улыбнулась и медленно пошла к нему. Мне хотелось поскорее оказаться в его объятиях.
***
— Хо-о… — протянул Бён Ук с восхищением, почесывая подбородок и наблюдая за поединком издалека.
Он долго смотрел вслед медленно удаляющейся после боя Моён Соволь. Честно говоря, это оказалось для него неожиданностью.
Дуэль Моён Соволь, несмотря на её слабое здоровье... Что до мастерства — она уже доказала его в первом и втором поединках. Но лично для него это всё равно было неудовлетворительно.
Ей не хватало напористой агрессии, присущей последователям культа. Всё это больше походило на технику праведных школ, и оттого вызывало неприятный осадок.
Её техника была слишком мягкой и плавной, из-за чего терялась зрелищность — казалось, ей не хватает разрушительной силы.
Но в конце…
То, что она показала, превзошло все ожидания. Не считаясь с собственными силами и внутренней энергией, она шла до конца — как воин, сражающийся насмерть.
Откуда в этой хрупкой девушке с белыми волосами и бледной кожей столько силы?
Её приёмы, один за другим, были полны ярости и отчаянной напористости, словно её кто-то гнал.
Бён Ук с усмешкой откинулся назад.
— Доволен? — спросил Ман То.
На его вопрос Бён Ук лишь тихо усмехнулся, не удостоив ответом. Ман То, глядя на удаляющуюся Соволь, лениво продолжил:
— Что скажешь? Достаточно для твоих стандартов?
— Ну… кое-что в ней, пожалуй, есть.
Ман То недовольно проворчал, слыша столь скупую оценку от старого друга. Затем нахмурился и цокнул языком:
— Так ты ради этой скупой оценки и выпустил на арену свою внучку? Этого монстра?
— Монстра, говоришь? Не перегибаешь с оценкой обычной девушки?
— Девушка, которая голыми руками способна крушить камни, вряд ли тянет на «обычную».
Бён Ук усмехнулся и слегка покачал головой. Он и представить не мог, что Бён Ян наденет боевые наручи.
Они ведь договорились, что она будет использовать только кинжал. И когда он увидел, как она нарушает условие и надевает наручи, то был уверен, что Моён Соволь проиграет. Но результат оказался прямо противоположным.
Бён Ук слегка наклонился вбок, не сводя взгляда с Моён Соволь, которую сейчас обнимал Хёк Доджин.
— Я думал, что она ничем не выделяется… — на губах появилась едва заметная насмешливая улыбка. — Но, похоже, она гораздо полезнее, чем казалась.