Пространство шириной чуть больше двух метров между зданием полицейского участка и стеной забора. Тени, ложившиеся на асфальт, были гуще, чем мрак ночного неба.

Это была запретная для посторонних зона, куда следователи прятались от лишних глаз, чтобы выкурить сигарету или выпить кофе.

Хотя зона и называлась запретной, на деле посторонние просто о ней не знали, а строгого контроля за ней не велось.

Задумчиво смотревший на небо У Хён обернулся, услышав приближающиеся шаги.

— Уже поужинали?

У Хён приветливо улыбнулся.

Детектив О подозрительно прищурился.

Высокий рост, элегантная осанка и безобидная улыбка на красивом лице — идеальное оружие, чтобы очаровывать людей.

Не один и не два молодых детектива попались на эту уловку, позволив выудить из себя секретную информацию.

Даже он, ветеран с шестнадцатью годами выслуги, порой ловил себя на том, что начинает болтать лишнее и вовремя прикусывает язык, так что уж говорить о неопытных юнцах.

— Что за дело у тебя? Если по поводу трупа на ручье Чуннанчхон, то никаких подвижек. Ты и сам знаешь, ведущий Чха.

Дело «красного платья с Чуннанчхон». Название могло звучать немного по-деревенски, но когда в день скапливаются десятки дел, такие интуитивно понятные прозвища оказываются самыми полезными.

— Всё еще нет никаких улик?

— Нет. Ни ДНК, по которой можно было бы установить преступника, да и само тело абсолютно чистое. Если разобраться, это больше похоже на естественную смерть, так что тут и говорить не о чем. У нас у самих голова от этого пухнет.

Детектив О порылся в карманах и достал сигареты. Закурив одну, он предложил пачку У Хёну. Тот покачал головой, отказываясь.

— Никаких проблем с мужчинами, никаких врагов. Говорят, она легко сходилась с новыми людьми, характер легкий, так что на работе её любили.

Он зажег сигарету, глубоко затянулся и с долгим выдохом — ху-у — выпустил струйку дыма.

— По словам друзей, с которыми она виделась перед исчезновением, они просто выпили вечером и разошлись пораньше, потому что на следующий день нужно было на работу. Но дальше её след обрывается. Кажется, она пошла не сразу домой...

До этого момента вся информация была общеизвестной. В новостях это уже обсуждали во втором и третьем чтении. Настоящая загадка: ни зацепок, ни улик.

— В тот день она вообще не упоминала о каких-либо планах на поездку.

Полиция проводила опросы и собирала информацию, но ничего стоящего найти не удалось.

Записи с камер видеонаблюдения, если их не сохранять специально, обычно удаляются через две недели. А уж теперь, когда прошло три недели с момента пропажи, достать видео стало почти невыполнимой задачей.

Расследование зашло в тупик. В таких случаях дело тянется несколько месяцев, а затем отправляется в архив как нераскрытое.

— Мы предполагаем возможность похищения, начиная с того момента, как за три недели до обнаружения тела она написала матери, что уезжает в путешествие.

— Это случайно не 24 марта?

— Откуда ты... это знаешь, ведущий Чха?

Глаза детектива О округлились от удивления. Где-то произошла утечка? На официальных брифингах полиция ни разу не упоминала точную дату.

— А тело нашли ровно через три недели, 14 апреля.

— Ну да, кому, как не тебе знать. Говорят, ты сорвал джекпот на рейтингах благодаря интервью с человеком, который первым нашел труп? В участке только об этом и говорят. Хвалят, что хватку не потерял.

— …….

— Слышал бы ты, как начальство возмущалось: мол, «Черная мамба» даже в кресле ведущего остается мамбой. Зато нам из-за этого пришлось вкалывать над этим делом как проклятым.

Детектив О считал свои слова комплиментом, хотя сорвать джекпот в новостях на чьей-то смерти — похвала сомнительная. Но У Хён слушал вполуха; потирая подбородок, он был глубоко погружен в свои мысли.

— Но надо же хоть за что-то зацепиться. Меня тоже это бесит...

— Фотографии с места преступления. Могу я на них взглянуть?

— Эй, ну это уже перебор. Дело еще даже прокуратуре не передали. Если я просто так покажу их...

— Я не собираюсь публиковать их где-либо. Просто хочу проверить кое-что для себя.

Его лицо было застывшим и невероятно серьезным. Расслабленная улыбка, которой он обычно усыплял бдительность собеседника, бесследно исчезла.

Прошло много времени с тех пор, как Чха У Хён о чем-либо просил с таким лицом. С того самого дела об убийстве несколько лет назад.

— Пожалуйста, выручайте, капитан О.

На лице детектива О отразилась растерянность. Он стряхнул пепел, пощелкав указательным пальцем по сигарете. Затем снова глубоко затянулся и почесал затылок свободной рукой.

— Тогда и я спрошу. Откуда ты узнал дату исчезновения? У тебя что, правда есть свой информатор?

— Сначала покажите фотографии. Потом всё объясню.

Да, дело было странным, но не настолько, чтобы Чха У Хён был им так одержим. Детектив О недоумевал, зачем ему всё это.

Может, он знает что-то, чего не знаю я?

Пусть О Вон Джун и твердил на каждом шагу, что мечтает доработать до пенсии в тихом сельском участке, в глубине души он всё еще оставался детективом, который хочет поймать преступника.

Он тоже был готов ухватиться за любую соломинку.

— Точно нигде не опубликуешь?

Услышав вопрос, означавший согласие, на лице У Хёна, до этого казавшемся напряженным, медленно расцвела улыбка. Луны на небе не было, но его лицо, казалось, излучало слабое свечение.

Мужик, а так сияет. В общем, талантов очаровывать людей у него было хоть отбавляй.

Иногда он вел себя чертовски бесяче, но у него было одно выражение лица, которое он показывал только самым близким людям — и это было именно оно.

— Ох. Перестань так улыбаться. Какие там информаторы, я сам у тебя на побегушках. Сам виноват, что повелся на эту смазливую морду.

О Вон Джун бросил окурок на землю и растоптал его ботинком.

— И перед уходом сфоткайся со мной. Знаешь же, что мой «министр внутренних дел» фанатеет от тебя? Новости только на «Фокус Найн» и смотрит. Постоянно пилит меня вопросами, когда ты снова придешь к нам на ужин. Сил моих уже нет.

***

Поза, в которой она ровно лежала в густой траве, напоминала позу покойника в гробу. Две руки были аккуратно сложены на животе.

Для трупа в ней ощущалась пугающая живость. Ей сделали предсмертный макияж. Женщина на фото выглядела так, словно просто уснула. С абсолютно умиротворенным лицом, забывшим о боли и страхе.

Даже при тщательном осмотре открытых участков кожи не было видно ни следов борьбы, ни ранений. Как и сказал человек, первым обнаруживший её, босые ноги без обуви были совершенно чистыми, без единого следа грязи.

Просмотрев десятки фотографий, У Хён указал на одну из них. Это был крупный план аккуратно сложенных рук.

— А это... что у нее в руках? Похоже на цветок.

— А, это. Подожди-ка. Дай гляну. Это цветок, но как же он назывался...

Детектив О начал листать протокол осмотра места происшествия. Перевернув несколько страниц, он нашел ответ.

— Ландыш.

— Ха!

С губ У Хёна сорвался тяжелый вздох. Над широко распахнутыми глазами обозначились глубокие складки век.

То, как она нежно держала ландыши — цветы, которые в Корее найти весьма непросто — делало её похожей на невесту с букетом.

У Хён потер морщины на переносице и висках, с трудом сглатывая подступивший ком в горле.

— Что такое?

Он шел к этому, надеясь, что его догадки не подтвердятся.

Он думал: Пусть это будет просто совпадение. Но в глубине души надеялся, что если появится хоть какая-то зацепка, он смирится и отпустит это. Перестанет копаться в прошлом. Что этот раз точно будет последним.

Всё это время ему казалось, что он гоняется за призраком, который давно исчез. Даже понимая это, он не мог сдаться, и даже после того, как силой заставил себя забыть дело, долгие годы мучился от чувства вины.

Смерть Чхон Го Ын стала для У Хёна тяжелейшей травмой.

Она жестоко научила его тому, что пролитую воду не собрать, а запоздалые сожаления ничего не исправят.

Он хотел взять на себя ответственность, но ничего не мог сделать. Ощущение собственного бессилия и жалкие оправдания, которые он только и мог бормотать, сводили его с ума от презрения к себе.

Но... он и подумать не мог, что это вернется к нему в таком виде.

Записи о деле серийных убийств в Сахяне, оставленные репортером Чхон Го Ын, стали доказательством того, что её смерть не была напрасной.

Конечно, одного этого недостаточно, чтобы с уверенностью заявить: Ким Хи Джэ жив. Как бы ни кричала его интуиция, для следователей это прозвучит как абсолютный бред.

— Вы ведь знаете, что недавно на крыше закрытого клуба нашли тело женщины?

Поэтому он должен был убедиться во всем своими глазами.

— Слышал. В районе Йонсан, да?

— Как думаете, результаты вскрытия из Национальной службы судмедэкспертизы уже готовы?

— Откуда мне знать. Это не моя юрисдикция.

— Капитан О. Я понимаю, что сейчас выгляжу как сумасшедший, но, пожалуйста, поверьте мне всего один раз и сделайте звонок в участок Йонсана.

— Что?

— Если полные результаты еще не готовы, пусть будет хотя бы предварительное заключение. Просто позвоните и спросите, какова причина смерти.

— Да что происходит?? Ведущий Чха, ты правда что-то знаешь?

Еще когда У Хён впервые услышал об убийстве у ручья Чуннанчхон, он почувствовал это. Какое-то внутреннее предчувствие подсказывало, что одним трупом дело не ограничится. Поэтому он велел Ха Гён Хуну копать до последнего.

Тогда он еще не знал, что это так тесно переплетется с его прошлым.

— Если причиной смерти не являются травмы, то случай в Йонсане и случай на Чуннанчхон — дело рук одного человека.

От неожиданных выводов, которые У Хён выдал словно пулеметную очередь, лицо детектива О вытянулось от замешательства. У Хён, глядя на него с еще большей решимостью, быстро продолжил:

— Эти дела нужно объединить и начать расследование с самого начала. А заодно проверить на наличие скрытых, нераскрытых убийств, которые могли произойти.

Он не знал насчет других случаев. Но в этих двух недавних он был уверен на сто процентов.

— То, что ты сейчас говоришь, означает...

О Вон Джун не договорил. У Хён прекрасно понимал его недоверие.

Они живут в мире, где камеры видеонаблюдения и видеорегистраторы висят на каждом шагу — настолько, что люди жалуются на нарушение конфиденциальности. Грубо говоря, просто пройдясь по улице, ты попадешь в объектив десятки раз.

— Я понимаю.

Раскрываемость тяжких преступлений в Южной Корее составляет около 92,9%. Это один из самых высоких показателей среди стран ОЭСР. При таком уровне развития следственных и криминалистических технологий обычный человек даже не подумает о преступлении.

— Да, это правда.

Но разве можно назвать Ким Хи Джэ обычным человеком?

— Это серийные убийства.

У Хён пододвинул под нос капитана О фотографию женщины в красном платье, вечным сном уснувшей в густой траве.

Женщина была словно та самая роза. Из стихотворения Шарля д’Орлеана.

— И они всё еще продолжаются, а значит, скоро может появиться новая жертва.