Ён Су, казалось, потеряла дар речи и просто тупо смотрела в пространство. Джон Ин быстро протянула руку и легонько постучала ручкой по столу, за которым сидела Ён Су.

Задумавшаяся на мгновение Ён Су вопросительно посмотрела на Джон Ин. Та беззвучно, одними губами произнесла: «Ты чего? Включай песню!», и только тогда Ён Су пришла в себя, быстро выключила микрофон и включила музыку.

— О чем ты так задумалась, что даже забылась? Прямо во время эфира.

— А... Просто... наверное, устала.

У Хён, сидевший откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, слегка наклонил голову и посмотрел на Ён Су. На мгновение их взгляды встретились, но Ён Су резко отвернулась всем телом.

У нее почему-то пересохло в горле. Ён Су открутила крышку бутылки с напитком и начала жадно пить — глоток за глотком, пока застрявший в горле ком не протолкнулся вниз. Меньше чем за минуту полулитровая бутылка опустела и отправилась в мусорку.

У Хён, с удивлением наблюдавший за ней, похоже, совершенно не понимал, в чем дело.

Пока играет музыка — а это около четырех минут — они обычно либо готовятся к следующему сегменту, либо тихо болтают о всяких мелочах.

Джон Ин была озадачена внезапно помрачневшим лицом Ён Су. Сидя посередине, она оценивала атмосферу с обеих сторон, но напряжение явно исходило только с одной.

— Продюсер Чи, что-то случилось?

— Нет. Как только музыка закончится, сразу переходим к следующему тексту.

Резко оборвав Со Джон Ин, Ён Су уставилась в монитор так, словно хотела прожечь в нем дыру, и быстро застучала по клавиатуре. Звук музыки постепенно стих, и лиричный голос Джон Ин мягко зазвучал в микрофоне.

***

Ён Су крепко сжала ручку пальцами. Взгляд Чха У Хёна то и дело касался её лба, но она ни разу не оторвала глаз от монитора.

Её лицо, лишенное всякого намека на улыбку, стало довольно холодным. Ён Су поняла, что чувство, охватившее её грудь, было сродни гневу. И к нему примешивалось чувство предательства.

Еще во время первой части она ярко улыбалась, гордясь своей блестящей находчивостью в день, когда чуть не случилась катастрофа с эфиром.

Участие Чха У Хёна произвело куда больший эффект, чем если бы пришел тот айдол, а уж как были счастливы рекламодатели и спонсоры — и говорить нечего.

Поклонники айдола, которые поначалу оккупировали доску сообщений программы, теперь извинялись за своего кумира и оставляли сотни сообщений со словами поддержки «Полуночной колыбельной».

Как ни крути, это был гениальный ход, буквально спасший положение. Но стоило ей только подумать о божественном вмешательстве, благодати и о том, что она готова молиться на Чха У Хёна, как её настрой резко изменился. Словно лодка, перевернувшаяся и идущая ко дну от внезапно нахлынувшей огромной волны.

«Тот мужчина, с которым вы были на выставке, вы ведь сказали, что между вами ничего нет?»

В голове творился хаос, который она не могла выразить словами. И в этот водоворот неясных мыслей вдруг ворвался голос Пэк Йо Хана.

«Он вам случайно не нравится?»

На вопрос, нравится ли ей Чха У Хён, Ён Су ответила, что нет.

«Или вы на стадии зарождения отношений?»

Она сказала, что они и не на стадии зарождения. Конечно, если назвать то чувство, что витало между ней и Чха У Хёном, симпатией, то, наверное, это была симпатия. Иначе они бы не переспали. Да еще и дважды.

«Тогда... может, и мне дадите шанс?»

Йо Хану, попросившему дать ему шанс, Ён Су, немного подумав, ответила: «Извините».

И это при том, что она сама сказала, что между ней и Чха У Хёном ничего нет, что он ей не нравится и что они даже не начинают отношения.

Но в тот момент она чувствовала именно это. Если честно, от одних только мыслей о Чха У Хёне у нее голова шла кругом.

Он был мужчиной, который отличался от нее абсолютно всем. Для влечения не нужны причины, но для того, чтобы начать встречаться, причина, наверное, нужна. Поэтому она хотела еще немного присмотреться.

Конечно, она подумала: «А когда еще в моей жизни мне признается в любви такой милый и обаятельный мужчина, как Пэк Йо Хан?». Но, отказывая ему, она не чувствовала сожаления, скорее восприняла это как приятный и забавный эпизод.

Но.

Только что Чха У Хён доказал, что все эти её терзания были абсолютно бессмысленными.

Для него она была просто забавной игрушкой. У них нет продолжения, а значит, нет и будущего. Даже если её чувства станут сильнее, в итоге ничего не изменится.

Как они были никем в начале, так никем и останутся в конце.

Чем больше времени проводишь с человеком, тем лучше его узнаешь; узнавая — начинаешь понимать; понимая — невольно привязываешься.

Когда эта привязанность перерастает в романтическую симпатию, ты влюбляешься, а влюбляясь — начинаешь хотеть большего.

И всё это становится любовью.

Той самой любовью, которую Чха У Хён назвал комком гормонов, дофамином, окситоцином и прочей чушью. Той проклятой любовью, которой, по его словам, он никогда в жизни не пожелает.

Признаю. Его образ мыслей полностью соответствует его внешности.

Хладнокровно, расчетливо, порой безжалостно.

Он строил свою жизнь на основе предельно рациональных суждений, опираясь на научные доказательства, и, видимо, так и прожил всю жизнь.

Отказ от брака, холостяцкая жизнь — да пожалуйста. Это всё равно не моя жизнь, а жизнь Чха У Хёна, который считает себя венцом творения. Пусть хоть тысячу лет твердит про свои гормоны и бережет свои убеждения.

Но если он собирался жить так, то ему не стоило втягивать её в свою бездушную жизнь. Или хотя бы нашел бы кого-нибудь точно такого же, как он сам. Но Ён Су была другой.

Для нее любовь — это то, что было у её родителей: даже если они ссорились каждый день, их любовь сопровождалась привязанностью и преданностью, накопленными за долгие годы совместной жизни.

Страстная любовь, которая, миновав этот этап, перерастает в покой, позволяющий поддерживать друг друга.

Ах...

Когда неприятная правда обрела четкие очертания, сердце болезненно заныло. Ён Су с силой надавила основанием ладони на середину груди.

Болело и пульсировало, словно от несварения.

Ах. Черт. Почему я осознала свои чувства к этому придурку именно сейчас?

Она уже была влюблена в Чха У Хёна. И довольно давно.

Ён Су сильно прикусила нижнюю губу и сглотнула. Единственным утешением было то, что в этом поражении хотя бы была причина. По крайней мере, теперь она не позволит ему помыкать собой так легко, как тогда, когда ничего не понимала.

***

— Вы без машины?

Спросил У Хён после окончания эфира. Ён Су, убиравшая бумаги в студии, замерла и с опозданием на такт подняла голову.

— Пойдемте вместе. Я вас подвезу.

Когда У Хён, не сомневаясь, что Ён Су согласится, повернулся и направился к выходу из студии.

— Нет.

Её ответ догнал его спину. Короткий и ясный, не оставляющий сомнений в отказе.

У Хён, уже наполовину вышедший за дверь, обернулся.

— Нам же по пути, садитесь.

— Всё в порядке. Я сама доберусь.

— …….

— …….

Темный взгляд У Хёна скользнул по лицу Ён Су. Он пытался понять причину её внезапно изменившегося поведения. Он помолчал несколько секунд, раздумывая, но ничего путного в голову не приходило.

Время уже за два часа ночи. На улице вряд ли найдешь такси.

Если бы это был отказ из вежливости, можно было бы предложить еще раз, но уголок его губ лишь дернулся вверх и снова опустился.

— Хорошо. Как знаете.

— Отличная работа.

Как только фигура У Хёна скрылась из студии, Ён Су опустила бумаги, которые держала в руках, и выдохнула сдерживаемый воздух.

Мужчина, чье само существование раздражало. Ей и так было тяжело дышать от его врожденной подавляющей ауры, но от его пристального взгляда казалось, будто он может выпотрошить все её секреты, даже те, что она заперла на все замки.

И что мне теперь с этим делать? Ён Су нервным движением откинула волосы назад.

Она, конечно, была благодарна ему за сегодня, но это не значило, что она была готова улыбаться ему в лицо. Если бы они поехали вместе в машине, она бы либо не выдержала и высказала ему всё прямо, либо захотела бы открыть дверь и выпрыгнуть на ходу.

— Продюсер...

Сон Гён, крепко держась за дверной косяк, просунула только голову и позвала Ён Су.

— Еще недавно вы были в порядке, что-то случилось? Вдруг сверху опять плохие новости...

Раз даже Сон Гён, младшая в команде, смотрела на нее с такой опаской, значит, её состояние и правда было не из лучших.

— Нет. Ничего такого. Просто... я, наверное, немного устала. Сегодня мы чуть не облажались по-крупному. Видимо, я перенервничала больше, чем думала.

— Но я всё равно не ожидала, что вы сможете привести ведущего Чха. Когда вы двое успели так сблизиться?

— Кто сказал? Что я близка с ведущим Чха.

Какая там близость. Разве что телами.

— Да это и так видно. Ведущий Чха весь эфир глаз с вас не сводил.

— Мы не близки. И в будущем сближаться не планируем.

Почувствовав подозрительный взгляд, Ён Су постаралась вести себя как ни в чем не бывало. Когда она вышла из будки, прихватив ноутбук, Сон Гён спросила:

— Продюсер, вы не голодны? Может, поедим суп с мясом на косточке по пути домой? Выпьем по бутылочке соджу на двоих.

— Извини. Давай в следующий раз. Сегодня я правда устала. И завтра у нас запись.

По будням они вещали в прямом эфире, а вот в выходные пускали в эфир запись. Запись программы обычно делалась в среду или четверг: они расставляли и монтировали записанные реплики ведущей между заранее подобранными песнями.

— Завтра придете пораньше?

— Угу. Я начну без тебя, так что можешь не торопиться.

Ей всё равно пришлось бы прийти пораньше, даже если бы не запись. До объяснительной, может, и не дойдет, но краткий отчет о сегодняшнем происшествии написать придется.

Взяв ноутбук и сумку, Ён Су спустилась в вестибюль вместе с Сон Гён. Посадив Сон Гён в первое подъехавшее такси, она вытянула шею и стала высматривать на дороге другие машины.

Редкие такси на пустой дороге ехали с выключенными белыми шашками.

Она была без кардигана, но ей больше не было холодно. Весна была в самом разгаре. И пока не стало совсем жарко, Ён Су решила немного пройтись.

Отвернувшись от главной дороги, она неспешно зашагала.

Небольшими шагами она ступала по желтым рельефным плиткам для слепых, шаг за шагом. Она не знала, куда приведет эта дорога, но в эту тоскливую ночь она не могла придумать лучшего способа успокоить свои чувства.