[Les Fleurs du Mal] (1)
(1) Шарль Бодлер — французский поэт и критик, один из основоположников символизма. «Моя жизнь с самого начала была проклята. Эта судьба преследовала меня всю жизнь», — так он говорил о себе.
Первое оригинальное издание «Цветов зла» Шарля Бодлера. С потертой, обтрепанной обложкой.
Я поняла, почему мой взгляд зацепился именно за эту книгу. Потому что во вчерашнем письме от преступника было стихотворение Бодлера.
Неужели всё это просто совпадение? Да. Наверняка совпадение. Он же говорил, что увлекается антиквариатом… Кстати, когда там похитили Чхон Сан Ын?
«Хотите, я проучу эту женщину за вас?»
Что, если те слова, которые я сочла неуместной шуткой, были сказаны всерьез? Что, если Пэк Йо Хан действительно её «проучил»?
Я слышала, маньяк сказал Чхон Сан Ын: «Ты путалась под ногами, поэтому я убрал тебя на время». Получается, если бы она продолжила меня преследовать, у преступника, выбравшего меня своей целью, тоже возникли бы проблемы.
Спина вмиг оцепенела, а по телу ручьями заструился ледяной пот. Инстинкты вопили об опасности.
Паранойя это или нет — теперь уже не имело значения.
Ён Су судорожно схватила телефон, чтобы связаться с капралом Паком, который ждал её снаружи.
— Ён Су.
От внезапно окликнувшего её голоса волоски на затылке разом встали дыбом. Ён Су застыла, не в силах даже обернуться.
— Я хотел весело и долго-долго общаться с вами, Ён Су.
Как давно он наблюдал за мной? Йо Хан стоял вплотную, за её спиной.
— Вы мне по-настоящему понравились, впервые за долгое время. Честно говоря, с момента нашей первой встречи я думал об этом.
Рука, протянувшаяся из-за спины, скользнула вниз по её предплечью и накрыла ладонь, судорожно сжимавшую телефон. Везде, где он её касался, выступали холодные мурашки.
— Ах. Нужно поскорее пригласить эту женщину в свой мир. Какое стихотворение ей подойдет? Каким произведением её сделать, чтобы она надолго осталась в памяти?
Прямо на глазах у Ён Су рука Йо Хана, управляя её собственными пальцами, отключила телефон.
— Чем больше мне что-то нравится, тем больше времени и усилий я в это вкладываю. Только так, когда это по-настоящему окажется в моих руках, я испытаю истинную ценность и восторг.
Ласково шепча ей на ухо мягким, бархатистым голосом, Йо Хан выудил у неё из пальцев телефон. А затем, прежде чем Ён Су успела хоть как-то дернуться, рывком прижал её к себе и зажал ей нос и рот какой-то тряпкой.
— Я также знал, что за вами ходит детектив и ждет снаружи.
В глазах потемнело, сознание начало стремительно угасать. Земля словно уходила из-под ног, тело обмякло, но слух оставался ясным до самого конца.
— Так что не волнуйтесь и спите. Я всё улажу.
В его безгранично ласковом, обволакивающем голосе сквозила едва уловимая усмешка.
***
Восемь часов. У Хён бросил взгляд на наручные часы.
В дикторской на шестом этаже, примыкающей к новостной студии, он вчитывался в сценарий сегодняшнего эфира. Несмотря на суфлер, У Хён по привычке заучивал текст наизусть — на случай любых накладок. Он проговаривал его вслух, максимально четко артикулируя и раз за разом оттачивая безупречное произношение.
Сегодня в топе новостей были подозрения о прослушивании офиса президента Южной Кореи со стороны американского ЦРУ. В последнее время эта тема разрывала повестку.
— Подозрения о том, что спецслужбы США прослушивали офис президента Кореи и других союзников, подтвердились.
Он еще раз проговорил слово «подозрения».
— Изначально сообщалось о 100 страницах документов, однако американские СМИ продолжают заявлять, что их число достигает 300. На фоне этого корейское правительство продолжает твердо всё отрицать, называя это «ложью» и «подозрениями».
Читая текст, У Хён мысленно усмехался. Не новости, а какой-то абсурд. Еще смешнее было то, что позиции правительств США и Кореи по этому вопросу кардинально расходились.
— В связи с этим представители оппозиции жестко раскритиковали позицию правительства, заявив: «Если это не перехват связи и не прослушка, то проблема становится еще более серьезной. Подобное невозможно без утечки от инсайдера».
Логично. Если это не прослушка, а слив от предателя, то некомпетентность лидера страны становится очевидной.
— Репортерам политического отдела работы теперь прибавится.
Оторвав взгляд от распечаток, У Хён взял бутылку с водой. И заодно проверил время.
8:20. Сделав глоток, он взял телефон, открыл мессенджер и пробежался взглядом по отправленному сообщению.
[Бэмби: Только что приехала к дому Йо Хана. Капрал Пак тоже со мной. Как закончим разговор и я выйду, напишу вам.]
Под этим сообщением от Ён Су, присланным около 16:40, одиноко висело сообщение У Хёна.
[Ты всё еще там?]
Единица, означающая, что сообщение не прочитано, так никуда и не исчезла. Постукивая указательным пальцем по столешнице, У Хён нажал кнопку вызова.
Что за такие важные разговоры они там ведут, раз она до сих пор не прочитала сообщение, отправленное в восемь часов? Ему было любопытно, и почему-то это напрягало всё сильнее.
Дело было вовсе не в ревности и опасениях, что Ён Су может заглядеться на другого мужчину. Просто при одной мысли о Пэк Йо Хане У Хёна постоянно преследовало необъяснимое, зудящее чувство дежавю. Хотя, конечно, тот факт, что его женщина так долго торчит в доме одинокого мужика, тоже добавлял раздражения.
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, вызов переадресован на голосовую почту…
Оторвав телефон от уха, У Хён вскинул брови.
Выключен?
Решив, что это банальный сбой сети, он набрал еще раз, но безразличный голос автоответчика продиктовал всё тот же текст. Что-то тяжелое, до этого надежно сидевшее в груди, с грохотом оборвалось вниз.
Может, села батарея?
Нет. Такого быть не может. Потому что сегодня, перед выходом из дома, она сидела на диване и заряжала телефон. Значит, она сама его выключила.
Зачем?
Чи Ён Су прекрасно понимала, в какой ситуации находится. Она бы ни при каких обстоятельствах не стала отключать телефон по собственной воле.
У Хён немедленно набрал капралу Пак Хан Су. Гудки пошли, но вместо привычного тона по ушам ударили звуки журчащей воды и пения птиц.
Буль-буль-буль. Чирик-чирик-чирик.
Никогда еще мелодия вызова, маскирующаяся под ASMR, не звучала так омерзительно. Чем дольше длился дозвон, тем сильнее У Хёна охватывала удушающая тревога, а сердце словно обугливалось и чернело.
Абонент, не подозревающий о состоянии У Хёна, трубку так и не снял. Как только вызов оборвался, он позвонил снова.
Один раз. Два. Три. Четыре.
Пока он впустую тратил около пяти минут, слушая этот ебучий гудок, капрал Пак Хан Су так и не ответил.
Желая услышать голос хоть кого-нибудь живого, У Хён набрал детективу О Вон Джуну.
В первый раз гудки шли долго. На второй — вызов сбросили почти сразу. На третий — сбросили еще быстрее.
Это явно означало, что случился пиздец.
— Ведущий Чха, пора готовиться к эфиру.
К У Хёну, с побелевшим, потерянным лицом уставившемуся в экран, подошел исполнительный продюсер «Фокус Найн» и попросил пройти в студию. До начала новостей оставалось десять минут.
В каком состоянии У Хён зашел в студию, он и сам не понял. Он просто передвигал ноги на автопилоте, пока не оказался у стола. Сотрудница студии, с которой он виделся каждый день, приветливо с ним поздоровалась, но он её даже не услышал. Его лицо было настолько ледяным и напряженным, что вызывало недоумение у окружающих.
— Ведущий Чха, не могли бы вы немного наклониться?
— …
В обычные дни он бы сам наклонился без всяких просьб, но сейчас стоял неподвижно, словно парализованный. В итоге, пока сотрудница на цыпочках пыталась нацепить на него оборудование, У Хён даже не почувствовал, как ему вставили наушник или прикрепили микрофон. Ему было глубоко плевать на то, как на него смотрят.
Сейчас он лишь отчаянно молился, чтобы телефон в руке завибрировал, не в силах думать ни о чем другом.
— Готово. Давайте проверим связь.
Если телефон так и не зазвонит, придется рассматривать самый худший, самый кошмарный сценарий.
Но этого просто не могло, не должно было произойти.
— Ведущий Чха У Хён, вы меня слышите?
— …
Как только микрофон и наушник подключили, из аппаратной поступил запрос.
— Ведущий Чха.
— …
— Ведущий Чха?
Поскольку он никак не реагировал, сотрудница, стоявшая прямо перед ним, помахала ладонью перед его лицом. Когда зрачки У Хёна наконец сфокусировались, девушка постучала по своей гарнитуре: «Вы слышите?».
В потемневшее зрение внезапно хлынул поток информации. Почувствовав мимолетное головокружение, У Хён повернул голову. Весь персонал в студии смотрел только на него.
Лишь тогда он осознал, где находится, и издал короткий, рваный вздох.
— Да. Слышу отлично, — еле выдавил он из себя, через силу приподняв уголки губ.
— Вам плохо? — с тревогой спросила сотрудница, впервые видя У Хёна в таком состоянии.
— Нет. Всё в порядке. Возвращайтесь к работе.
У Хён обошел стол, на который были направлены камеры, и сел на свое место. Сценарий, который он положил перед собой, был измят. Но это не имело никакого значения.
У Хён сглотнул, подавляя гнетущую тревогу и нарастающую панику.
Пусть на экране он и выглядел как невозмутимый профессионал, внутри он метался, словно человек, впервые в жизни познавший первобытный, животный страх.
Неизвестность о судьбе Чи Ён Су толкала его за грань, на самый край панической атаки. Если бы он сейчас не сидел под софитами в новостной студии, он бы сорвался на отчаянный, звериный крик.
— Минута до эфира.
Настало время убрать телефон со стола.
Вз-з-з…
Раздалась короткая вибрация. Дрожащая, потерявшая всякое спокойствие рука вцепилась в аппарат.
Сообщение с неизвестного номера со странной комбинацией цифр. Точнее, не сообщение.
Фотография.
На ней Чи Ён Су, с крепко закрытыми глазами, лежала без сознания в каком-то незнакомом месте.
