1 - 81
Это был Ян Тхэ Сик. Он разглагольствовал о безответственности Чха У Хёна, то и дело повышая голос:
— Так даже лучше, заодно воспользуемся шансом и сменим главного ведущего «Фокус Найн»!
— Если мы спустим всё на тормозах, решив, что это единичный случай, то и другие ведущие начнут относиться к новостям наплевательски. Чха У Хён ведь не просто какой-то диктор, он лицо главной программы телеканала HJBC! Как он посмел сорвать эфир без предупреждения?! Да если бы это был кто-то другой, его бы не просто отстранили, а давно вышвырнули с волчьим билетом! Это серьезнейшее нарушение!
Слова Ян Тхэ Сика вызвали ропот в ньюсруме.
— Никакого уважения к субординации, делает, что вздумается. До начала новостей меньше часа, а он не выходит на связь. Если это не насмешка над работой телестанции, то что?!
Заметив, что все взгляды устремлены на него, шеф-редактор заговорил еще громче:
— Я не хотел этого говорить, но в политических кругах ходят слухи. Поговаривают, Чха У Хёна скоро назначат пресс-секретарем правящей партии.
Люди, которые поначалу искренне переживали, не случилось ли с ведущим Чха беды, начали понемногу поддаваться на провокации Ян Тхэ Сика.
— Сколько бы мы ни плясали под его дудку, он всё равно собирался свалить! Вот, посмотрите, что он устроил сегодня. Проигнорировал совещание новостного отдела, на котором присутствовало всё руководство, и не явился на работу? Он что, возомнил себя шишкой из Голубого дома?!
Ха Гён Хун тоже слышал этот слух. Когда он напрямую спросил об этом У Хёна, тот отрезал: «Этого не будет», — разом пресекая все сплетни.
— Это пустые слухи, сонбэ Чха сам…
— Эй, репортер Ха. Будь это правдой, ты бы сам признался? Не думаешь, что он просто открестился от этого, чтобы не было лишней шумихи, когда начнутся кадровые проверки перед назначением?
Это у такого человека, как вы, рыльце в пушку, вот вы так и думаете.
Не было преувеличением сказать, что львиная доля грязных слухов за спиной У Хёна исходила именно из поганого рта Ян Тхэ Сика.
Прочитав в глазах Ха Гён Хуна явное неуважение, Ян Тхэ Сик покраснел, а на его шее вздулись вены.
— До того как занять кресло шеф-редактора, я работал репортером в политическом отделе! До меня всё доходит. Думаешь, если я чуть копну, то не узнаю, правда это или нет?!
Пока начальники отделов и руководство станции разочарованно обсуждали поведение Чха У Хёна, из всех присутствующих в ньюсруме единственным человеком, способным поставить Ян Тхэ Сика на место, оставался сам У Хён.
Ян Тхэ Сик, чьим жизненным кредо было «кто громче орет, тот и прав», раз за разом проигрывал, сталкиваясь с железной логикой У Хёна, который умело затыкал его аргументами.
И теперь, когда его главного сдерживающего фактора не оказалось рядом, этот невыносимый человек почувствовал себя непобедимым и разошелся, словно сорвавшийся с цепи бешеный бык.
Ха Гён Хун с побледневшим лицом то и дело бросал взгляды на вход в ньюсрум.
Сонбэ... Вы где пропадаете... Самое время появиться, как матадор на арене, пока этот бешеный бык не разнес тут всё.
Его взгляд становился всё более отчаянным. В этот момент телефон в его руке завибрировал. Будучи абсолютно уверенным, что звонит У Хён, Гён Хун молниеносно принял вызов.
— Сонбэ!
— …Это репортер Ха Гён Хун?
Услышав незнакомый голос, Гён Хун поспешно взглянул на экран. Контакт был записан как [Детектив О Вон Джун, полицейский участок Новона].
Попытавшись вспомнить, когда он успел сохранить этот номер, он понял, что получил его от У Хёна во время дела об убийстве на ручье Чуннанчхон.
— А, да. Здравствуйте, детектив.
— Эм, скажите... вы случайно не можете связаться с ведущим Чха У Хёном? Или, может, он сейчас с вами?
— …Сонбэ Чха?
— …
— Я как раз и сам пытаюсь до него дозвониться, но он не берет трубку. А почему вы спрашиваете...
— Ха-а...
Тяжелый вздох ворвался в ухо Гён Хуна. На фоне звонка слышался жуткий грохот, будто детектив находился на стройплощадке.
***
О Вон Джун, сжимая в руке телефон, с потерянным видом смотрел в пустоту.
На фоне беззвездного ночного неба болтался кусок искореженного, сплющенного металла, в котором невозможно было узнать автомобиль. Этот кусок металлолома, который сейчас поднимал кран-манипулятор, предположительно был машиной Чха У Хёна.
Глядя на то, как телефон продолжает надрываться от звонков даже в таком месиве, детектив мысленно поразился тому, какого невероятного прогресса достигли корейские смартфоны.
Они проверили все сводки о дорожно-транспортных происшествиях в Сеуле и провинции Кёнгидо, но нигде не было ни одной аварии, связанной с Чха У Хёном.
Тогда почему машина, зарегистрированная на его имя, была найдена в таком состоянии не в Сеуле, а на свалке металлолома в Кимпхо? Причем совершенно нелегально, без единого оформленного документа.
Номер, который У Хён продиктовал ему во время их последнего разговора, оказался неотслеживаемым. После этого О Вон Джун пытался перезвонить ему, но У Хён уже больше суток не выходил на связь. Если задуматься, странностей было слишком много.
Предчувствуя неладное, детектив решил отследить его основной номер — и в итоге нашел лишь эту изуродованную машину.
Он и так знал, что ситуация вышла из-под контроля, но если Чха У Хён пополнит список жертв в этом беспрецедентном деле о серийных убийствах...
О Вон Джун крепко зажмурился. У него под ногами валялось бесчисленное множество растоптанных окурков. Он даже представить не мог, какими последствиями всё это обернется, и уж тем более — жив ли вообще Чха У Хён.
Сколько прошло времени? Услышав шум дождя, барабанящего по крыше хижины, Ён Су, лежавшая на полу, с трудом приоткрыла помутневшие глаза.
***
Шел дождь. Была ночь. Или вечер? Темнота в лесу сгущалась рано. Время на кнопочном телефоне было сбито, так что ориентироваться по нему не получалось.
Солнце вставало, солнце садилось. Лишь по этим признакам она смутно догадывалась, что с момента похищения прошло уже два дня.
Временами она слышала шелест листвы на ветру и стрекотание насекомых.
Доски, которыми было заколочено окно, были измочалены и исцарапаны. В таком же состоянии находились и руки Ён Су — сплошные ссадины и запекшаяся кровь.
Ногти на указательном и среднем пальцах были сорваны с мясом. Боль пульсировала и жгла. Но по сравнению с разрывающим чувством бессилия эта физическая боль казалась ничтожной.
Оторвав доски, она попыталась выломать саму оконную раму. И в какой-то момент, полностью лишившись сил, рухнула на пол и, кажется, потеряла сознание.
Даже во сне она продолжала плакать: глаза опухли и нещадно щипали. Она так долго кричала, что сорвала голос.
Едва перебирая руками и ногами, она подползла к холодильнику и открыла дверцу. Наклонив бутылку, Ён Су смочила потрескавшиеся губы. Ледяная вода, струящаяся по пересохшему горлу, казалась невероятно сладкой.
С одной стороны, ей было тошно и жалко саму себя — она жадно глотала воду, любезно оставленную Пэк Йо Ханом, нет, Ким Хи Джэ — человеком, для которого даже слово «ненависть» было слишком мягким.
Тело, слепо подчиняющееся инстинкту выживания, вызывало у нее приступ презрения к себе. Но она должна была жить. Что бы ни задумал этот маньяк, она обязана выжить и своими глазами увидеть его конец.
Утолив жажду, Ён Су помутневшим взглядом принялась искать телефон. Маленькая «раскладушка» валялась в углу, на стыке стен.
Она снова подползла к телефону и взяла его в руки. Крепко прижав его к груди, Ён Су свернулась калачиком. И начала молиться всем известным богам.
Пожалуйста. Пусть с Чха У Хёном всё будет хорошо.
Пожалуйста. Пусть кто-нибудь заблудится в этом лесу и найдет меня.
Пожалуйста. Пусть ударит молния и обрушит потолок.
Пожалуйста. Пусть сойдет оползень и снесет этот дом.
Пожалуйста. Пожалуйста. Позвольте мне еще раз услышать голос Чха У Хёна.
Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Позвольте мне еще раз увидеть его улыбку.
***
Никем не потревоженный, Ким Хи Джэ планомерно и без суеты воплощал свой план в жизнь.
Время от времени он уходил на полчаса-час, а затем возвращался. У Хён, прислушиваясь к приглушенному стуку шагов по потолку, пытался отследить его перемещения.
Если он выходит на улицу, значит, направляется к Чи Ён Су.
Однако Ким Хи Джэ пределы дома не покидал. Поначалу У Хён напрягался каждый раз, когда маньяк выходил из подвала, но теперь почти перестал обращать на это внимание.
Казалось, пока не будет выполнено то условие, о котором они договорились, Хи Джэ не собирался трогать Ён Су.
То, что психопат-убийца выглядел человеком слова, казалось таким бредом, что У Хён начинал сомневаться в собственной вменяемости.
Интересно, что сейчас делает Чи Ён Су...
В бесконечно тянущемся времени У Хён, находясь в сознании, думал только о ней. Так наступала ночь, а затем приходило утро.
— О чем задумался?
Ким Хи Джэ, бесшумно спустившийся в подвал, стоял прямо перед ним. У Хён поднял тяжелый, мутный взгляд и посмотрел на него.
— О том, когда ты уже наконец убьешь меня.
— Так сильно хочешь сдохнуть?
— Боюсь, как бы не привязаться к такому ублюдку, как ты.
— А я вот, кажется, уже привязался.
— Завязывай со своей тошнотворной болтовней. Когда? Завтра? Послезавтра?
Смерив У Хёна нечитаемым взглядом, Ким Хи Джэ медленно разомкнул губы:
— Сегодня.
— …
— Как раз и дождь пошел. Удачно совпало, правда?
У Хён понятия не имел, что тут удачного, но безразлично кивнул:
— Ага.
Если он сдохнет на день раньше, то и Чи Ён Су выберется отсюда на день раньше.
— Всё-таки это так странно, — добавил Хи Джэ.
— Что еще?
— Я никак не могу понять, зачем ты идешь на всё это ради какой-то бабы.
— …
— Разве в нормальной ситуации люди не пытаются выжить вместе, любой ценой?
— …
— А ты выглядишь так, будто заранее готовился умереть.
Не маньяку, который самовольно решил обставить чужую смерть как самоубийство, было об этом рассуждать. Но в чем-то он был прав. У Хён и сам до конца себя не понимал.
Он принял эту грядущую смерть абсолютно спокойно, словно она была предрешена с самого начала. Без бурных душевных метаний, без первобытного страха. Как нечто само собой разумеющееся.
Странно, но жажда жизни уже довольно давно казалась ему чем-то безрассудным, требующим слишком много неоправданной энергии.
Если оглянуться назад, кажется, это началось еще в тот самый момент, когда его горло сдавили цепкие руки демона с алыми ногтями, едва не оборвав его дыхание.
