Контент удален!

В палату вошел репортер Ха Гён Хун в сопровождении оператора.

— Сонбэ!..

Едва увидев лицо У Хёна, он покраснел от слез и в один миг пересек палату.

— Вы точно в порядке?! Но ваша рука... а лоб... нет, вы посмотрите на это лицо...

Хотя после того, как У Хён пришел в себя, они несколько раз созванивались, увиделись они впервые за несколько дней. Поэтому Ха Гён Хун поднял такой шум, словно У Хён буквально только что вернулся с того света.

У Хён, чье обычно невозмутимое лицо редко выдавало эмоции, даже слегка устал от этой чрезмерной суеты.

Видимо, привычка недавно ставшего отцом Гён Хуна поднимать панику из-за малейших изменений в поведении младенца в полной мере отразилась и на его отношении к начальнику.

— Репортер Ха. Давай без фанатизма, лучше займемся делом.

Пока суета не переросла в совсем уж невыносимую, У Хён перевел тему, сменив выражение лица на вежливую улыбку. Затем он слегка кивнул оператору, который молча на него смотрел.

— Давно не виделись.

Услышав приветствие, оператор еле заметно просиял от того, что его узнали.

— Как ваше самочувствие? Я был в шоке, когда услышал новости.

— Как видите.

Сохраняя улыбку, У Хён слегка покрутил загипсованным запястьем, словно показывая, что такая мелочь для него — сущие пустяки.

Штатив был установлен, камера закреплена. Объектив сфокусировался на кровати, где сидел У Хён. Он отклеил марлевую повязку, прикрывавшую рану на лбу. Открылся уродливый шрам, плотно стянутый черными нитками швов. У Хён убрал растрепанные волосы набок, чтобы рана бросалась в глаза еще сильнее.

— Как я выгляжу? — спросил он у Ён Су.

Она видела эту рану на каждой перевязке, но всякий раз невольно хмурилась. Со временем шрам побледнеет, но сейчас выглядел болезненным и пугающим.

Ён Су кивнула и чуть более естественно уложила его волосы.

Чтобы максимально наглядно показать следы, оставленные серийным убийцей, У Хён намеренно открыл лоб, закатал рукава и даже расстегнул пару верхних пуговиц на больничной пижаме.

— Ума не приложу, как можно оставаться таким красивым даже в таком виде. Уж лучше было бы нанести грим, чтобы вы выглядели похуже.

Ён Су вздохнула с легким чувством бессилия. У Хён, прекрасно знавший о собственной привлекательности, криво усмехнулся. А затем прошептал так тихо, чтобы услышать могла только она:

— Тебе ведь тоже нравится мое лицо. Хватит уже сопротивляться, признай. Я полностью в твоем вкусе.

— Сколько раз повторять? Мне нравятся красивые мужчины, но вы, Чха У Хён, это уже перебор.

— А я считаю, что Чи Ён Су тоже чрезмерно красива. К слову, я ведь уже говорил, что ты — мой идеал. Не вздумай делать своим идеалом какого-нибудь левого придурка, из-за которого мне снова придется рисковать жизнью.

— Вы только посмотрите на него. Ни капли раскаяния. Я ведь говорила вам, что ненавижу такое поведение? Говорила или нет?

— Если не хочешь, чтобы я так делал, дай нормальный ответ. Не увиливай каждый раз.

То, что началось как тихий шепот, постепенно переросло в шутливую перепалку. Видя, что их препирательствам не будет конца, Ха Гён Хун, стоявший поодаль вместе с оператором, переступил с ноги на ногу и осторожно вмешался:

— Эм... Сонбэ. Мы готовы к съемке... Когда можно начинать?

Только сейчас осознав, что они общались на таком недопустимо близком расстоянии, что их губы едва не соприкасались, Ён Су поспешно отшатнулась.

Но У Хён оказался быстрее. Он вытянул здоровую руку, перехватил Ён Су за предплечье и дернул на себя. Застигнутая врасплох, она неловко склонилась к нему, и только после того, как он демонстративно и громко чмокнул её в щеку, У Хён разжал пальцы.

Ха Гён Хун, впервые ставший свидетелем публичного проявления чувств своего начальника (ну, строго говоря, У Хён не был его прямым начальником, но всё же), так и застыл с широко распахнутыми глазами и открытым ртом. Об операторе, настраивавшем фокус, и говорить не приходилось.

Их растерянные, даже шокированные взгляды, густо покрасневшая Ён Су и абсолютно невозмутимый Чха У Хён, всем своим видом транслирующий: «А что такого, мы же ничего запретного не сделали».

Четыре человека — четыре совершенно разные реакции.

— Я-я лучше выйду, снимайте спокойно.

Ён Су выскочила из палаты так, будто спасалась бегством. Вслед её поспешному отступлению потянулся торжествующий смех У Хёна.

***

[Величайший серийный убийца Ким Хи Джэ. Кто станет его следующим «Пэк Йо Ханом»?] Эксклюзив Чха У Хёна, интервьюер — репортер Ха Гён Хун.

— Здравствуйте, это Чха У Хён.

Одетый в больничную пижаму, изможденный Чха У Хён спокойным голосом поприветствовал зрителей. На экране он выглядел чуть более больным, чем в реальности. Именно так, как он и хотел.

— Видео, которое вы сейчас увидите, раскрывает истинное лицо маньяка, за которым я долгое время охотился. Прошу учесть, что некоторые кадры могут носить жестокий характер.

В новостях подвергли цензуре только самые шокирующие сцены и часть нецензурной лексики, но оставшегося было более чем достаточно, чтобы зрители поняли суть.

— Как вы могли убедиться из видео, в середине июня я был похищен серийным убийцей Ким Хи Джэ и находился под угрозой смерти. Из-за перерезанных сухожилий и попытки перерезать мне сонную артерию я находился на грани жизни и смерти.

Самого факта преступления уже было достаточно, чтобы вызвать гнев общественности, но то, что жертвой на видео оказался Чха У Хён, придало этому делу невиданный доселе резонанс.

— Личность «Пэк Йо Хана», которую использовал маньяк Ким Хи Джэ, — это еще одна жертва, убитая его же руками. Оправданием для убийств служило стремление создать собственные, уникальные «произведения искусства». Он сам себя провозгласил величайшим серийным убийцей в истории Республики Корея.

Статьи, проливающие свет на личность Ким Хи Джэ, разлетелись как лесной пожар, заполняя собой все новостные ленты. Достаточно было оказаться в компании хотя бы двух человек, чтобы краем уха услышать обсуждение этой темы.

Видео с интервью У Хёна из больничной палаты без устали тиражировали все мыслимые и немыслимые СМИ. Ежедневные газеты, еженедельники, бульварные издания — писали все. Видео завирусилось в соцсетях, на YouTube, его разбирали инфлюенсеры всех мастей.

В поисковых системах абсолютными лидерами стали запросы: «Чха У Хён», «Дело о покушении на Чха У Хёна», «Интервью Чха У Хёна». В топе связанных запросов держались: «Ким Хи Джэ», «Пэк Йо Хан», «Лицо серийного убийцы», «Методы преступлений».

Как и хотел Ким Хи Джэ, иностранная пресса также глубоко осветила дело корейского ведущего Чха У Хёна. Правда, вектор освещения оказался немного не тем, на который рассчитывал маньяк.

Взорвалась не только видеозапись. Фотографии, которые Ён Су хранила у себя, не зная, что с ними делать, наконец-то пригодились.

Четкое, ясное лицо Ким Хи Джэ, скрывавшегося под именем Пэк Йо Хана, было явлено всему миру. То, что она не выбросила эти снимки, оказалось поистине судьбоносным.

Теперь в каждом уголке Кореи — от глухих горных деревушек до отдаленных островов, и даже на скалах Токто — везде, куда доходил сигнал, не осталось ни одного человека, который не знал бы Ким Хи Джэ в лицо.

Если только он не сбежал на необитаемый остров, для него в этой стране не осталось ни единого темного угла, где он мог бы затаиться.

Хочет он того или нет, теперь ему придется жить на выжженной равнине под палящим, незаходящим солнцем. Где бы он ни пытался выжить, о своей былой высокомерной жизни он мог забыть навсегда.

Ведь каждый раз, когда люди будут видеть Чха У Хёна по телевизору, они неизбежно будут вспоминать и Ким Хи Джэ.

Именно этого У Хён и добивался.

Чем больше эту историю будут передавать из уст в уста, как жуткую сказку, чем больше о ней будут судачить, тем стремительнее исчезнут спасительные тени, в которых маньяк мог бы спрятаться.

Удавка на шее Ким Хи Джэ будет затягиваться всё туже и туже, пока в конце концов он не уничтожит себя сам.

***

Три недели. Минимальный срок, который У Хён был обязан провести в больнице по настоянию врачей. Доктора настаивали на месяце и даже больше, но для У Хёна, у которого накопилась гора нерешенных дел, это не обсуждалось.

И сейчас У Хён с удовольствием наслаждался последним вечером, отгороженным от суеты внешнего мира.

Ён Су сидела между его раздвинутых ног. Положив подбородок ей на макушку, У Хён недовольно вздохнул.

— Так почему нет?

— Я не говорю «нет». Я прошу дать мне время подумать.

— Ты и так сейчас только этим и занимаешься.

— Посидите спокойно.

На его вопрос она не ответила, лишь упрекнула в ответ. Ён Су одной рукой бережно поддерживала ладонь У Хёна, а другой аккуратно подстригала ему ногти кусачками. С каждым щелчком ноготь приобретал идеальную форму полумесяца.

— Всё. Давай другую руку.

Она скомандовала так естественно, словно обращалась к послушному псу.

У Хён протянул левую руку в гипсе, а правой обхватил Ён Су за талию и крепко прижал к себе. Сняв подбородок с её макушки, он удобно устроил его у нее на плече.

Сосредоточившись на стрижке ногтей, Ён Су выглядела очень серьезной. У Хён, молча наблюдавший за её профилем, внезапно легонько прикусил мягкую мочку её уха.

— Ай!

От неожиданности она отдернула руку с кусачками и нахмурилась.

— А если я вас пораню?

— Мое сердце уже изранено.

— Говорю же, такие вещи не решаются за секунду.

Разозлившись на то, что она так и не дала ему желаемого ответа, У Хён решил вынести ей приговор за строптивость и начал еще настойчивее посасывать и покусывать её ухо.

— Щ-щекотно же!

Ён Су вздрогнула и попыталась вывернуться, но, боясь причинить боль его сломанным ребрам, лишь беспомощно елозила шеей.

Почувствовав свое превосходство, У Хён еще крепче сжал её талию сильной рукой, полностью лишив возможности двигаться. А затем принялся хаотично и жадно целовать её мочку, ухо, щеку и шею.

— Х-хорошо, хорошо! Полгода! Подождите всего полгода!

Беспомощная перед атакой, от которой она даже не могла защищаться, Ён Су не выдержала и выдала компромиссный ответ.

Издевательские поцелуи прекратились, но в его голосе всё еще сквозило откровенное недовольство.

— А почему именно полгода?