У Хён, медленно разминая затекшую шею, хищно прищурил свои выразительные глаза.
— Видимо, в головах так называемых людей искусства вообще нет места моральным нормам и понятиям о целомудрии?
Насмешка на насмешку. Только его была более резкой и утонченной.
— Знаешь, что она чужая женщина, и всё равно пялишься на нее таким грязным взглядом, словно слюни пускаешь. Смотреть на это было настолько тошно, что я просто не мог стоять в стороне.
С презрительной усмешкой У Хён снова взял бутылку соджу.
В бутылке, из которой он налил всего две стопки, оставалось еще полно алкоголя. Без малейших колебаний он вылил всё содержимое прямо на асфальт возле своих туфель. Буль-буль-буль.
Через мгновение он со стуком поставил пустую бутылку на стол и слегка наклонился вперед. Подперев подбородок тыльной стороной ладони, он одними губами произнес:
«Попробуй. Только рискни».
В этот момент в палатку, закончив разговор по телефону, вернулась Чи Ён Су.
— Простите. Разговор затянулся дольше, чем я думала...
Подойдя к столу с извиняющимся видом, Ён Су вдруг округлила глаза.
— Чха У Хён, что с вами?
Она перевела взгляд с него на Йо Хана, а затем заметила пустую бутылку из-под соджу на столе.
— Вы что, пили?
Ён Су легонько потрясла У Хёна за плечо, прося посмотреть на нее. Еще когда они столкнулись в лифте, он выглядел невероятно уставшим, видимо, сказалось переутомление последних дней.
У Хён, чья голова болталась в такт её покачиваниям, вдруг перехватил руку Ён Су и медленно прижал её к своей щеке.
— М-м. Выпил совсем немного, но, видимо, из-за усталости... как-то сразу развезло.
Потеревшись щекой о ладонь Ён Су, он медленно заморгал. Слегка расфокусированный взгляд темных глаз и влажное дыхание, пропитанное алкоголем. Это была актерская игра, достойная Оскара.
— Ох, ну что же делать. Поедем домой? Оставаться здесь в таком состоянии как-то не очень. И зачем вы вообще пили, если так устали?
Её беспокойство могло показаться чрезмерным. Но они находились в открытой палатке рядом с парком, где постоянно шастали самые разные люди: и пьянчуги, и бездомные.
В таком открытом месте легко было ввязаться в бессмысленную ссору с подвыпившим прохожим, да и от лица канала HJBC требовалось соблюдение высоких стандартов приличия.
Лучше было предотвратить любые неприятности до того, как они произойдут.
— Ваша машина на подземной парковке?
— Я в порядке.
— А я нет. Иногда мне кажется, что вы, Чха У Хён, совершенно не осознаете своего положения. Пойдемте. Я вас провожу.
Взгляд У Хёна, в котором читалась благодарность за её заботу и легкое извинение, скользнул в сторону сидящего напротив. Опомнившись, Ён Су проследила за его взглядом.
Там сидел Йо Хан и с застывшим лицом наблюдал за ними. Он даже не успел скрыть своего потемневшего взгляда.
— А-а... Йо Хан.
Ён Су была так поглощена заботой об У Хёне, что совершенно забыла о существовании Пэк Йо Хана. Но если бы ей пришлось выбирать между ними двумя, приоритет, естественно, был бы за Чха У Хёном.
— Что же делать? Думаю, на сегодня нам придется закончить. Еда осталась нетронутой, может, попросить завернуть её с собой?
— Всё в порядке, Ён Су. Сходим в следующий раз. Не последний же день живем.
Йо Хан отлично спрятал свою колючую ауру за безупречной улыбкой, в которой не было ни капли недовольства. Однако от проницательного взгляда У Хёна не укрылось ничего. Даже его черные, низменные намерения, которых не заметила Ён Су.
— Спасибо за понимание. Обычно ведущий Чха так себя не ведет, я сама впервые с таким сталкиваюсь, поэтому немного растерялась.
Ён Су не просто пыталась выкрутиться из ситуации; в том, как искренне она защищала У Хёна, чувствовалась настоящая ответственность за своего мужчину.
Она не переставала извиняться, чувствуя себя ужасно неловко, но Йо Хан, замахав руками, стал утешать её, уверяя, что всё в порядке.
— Правда, мне так неудобно.
— Если вам и правда так неудобно, в следующий раз угостите меня говядиной. Так ведь говорят? Как вы меня и учили.
— Да. Идеально. Тогда я свяжусь с вами завтра. Удачно добраться, Йо Хан. И спасибо за сегодняшний день.
Пока они прощались, У Хён, положив руку на плечо Ён Су и опираясь на нее, лишь лениво дышал.
Если бы всё ограничилось только этим, он бы не разозлился так сильно. В конце концов, это можно было списать на забавную браваду мужчины, охраняющего свою женщину.
Йо Хан, не отрывая взгляда, смотрел им вслед, пока они переходили дорогу, направляясь к зданию телестанции.
Уже на пешеходном переходе У Хён вдруг обернулся.
В тишине ночи, в сгущающейся темноте, где лица становились всё более неразличимы, его черные глаза с пугающей четкостью были устремлены прямо на Йо Хана.
Чха У Хён обнял свою женщину за плечи, словно закрывая её собой.
Из-за расстояния разглядеть что-либо было сложно, но взгляд этого мужчины посылал недвусмысленное предупреждение: «Не смей приближаться».
— Если ты так меня провоцируешь, проблемы будут у тебя.
Плотно сжатые губы Йо Хана искривились в ухмылке. Сквозь зубы вырвался холодный смешок.
— А жаль. Наконец-то появилось то, что мне понравилось, хотел понаблюдать подольше.
Йо Хан, державший руки за спиной, поднял левую руку и откинул волосы назад. На его запястье красовались часы весьма необычного дизайна. Однако стрелки на циферблате из черного оникса стояли неподвижно.
— Ты сам на это напросился.
Не стоило тебе так провоцировать меня ради своей жалкой гордости, даже не зная, с кем связался.
Ловким движением пальцев Йо Хан нащупал заводную головку. В его глазах, мерцающих странным светом, застыла хищная усмешка.
— Что ж, зато я буду долго-долго с тобой играть. Наверняка лицо человека, потерявшего любимую игрушку и погрузившегося в отчаяние, будет весьма забавным зрелищем.
Как только число в окошке даты сменилось на единицу, а часовая и минутная стрелки встали ровно на 12, он со щелчком надавил на выдвинутую головку.
Тик.
Так.
Тик.
Секундная стрелка, подрагивая своим длинным тонким телом, сдвинулась на одно деление, затем на второе. Время Йо Хана, замершее на долгий срок, снова начало свой ход.
***
Назойливый взгляд, сверлящий затылок. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы инстинктивно это почувствовать.
У Хён шел вперед, но его мысли были заняты мужчиной, оставшимся позади.
Взгляд, который невозможно было просто проигнорировать, таил в себе такую пугающую одержимость, что по спине пробежал холодок.
Неважно, как он выглядел в глазах других, но для У Хёна он был волком в овечьей шкуре. И явно не таким глупым, как в баснях Эзопа.
В этот момент в голове промелькнуло странное дежавю.
У Хён нахмурился, погрузившись в раздумья. Что-то было в его памяти, но образ оставался размытым. Словно он инстинктивно чувствовал чье-то присутствие за густым туманом. Но туман не рассеивался, вызывая лишь растущее раздражение.
Надо было присмотреться к нему получше.
— Чха У Хён, подождите, встаньте ровно.
Перед тем как войти в вестибюль телестанции, Ён Су слегка отстранила от себя У Хёна, который до этого практически висел на ней. Опасаясь взглядов охраны, она спросила:
— Вам уже лучше?
— …….
— Чха У Хён?
Выпрямившись, У Хён молча смотрел на Ён Су. Выражение его лица нельзя было назвать каким-то особенным, но в нем сквозило легкое недовольство.
— Что такое? Вас тошнит?
— Иногда мне кажется, что ты слишком уж безжалостная.
Ён Су удивленно заморгала, не понимая, к чему он это сказал.
— До этого же ты ничего не говорила.
Всю дорогу его рука, словно толстый канат, крепко обвивала талию Ён Су. Иногда он игриво дул ей в волосы, заставляя их разлетаться, или щекотал шею своим горячим дыханием.
— Ну, тогда вокруг никого не было, а сейчас...
— А что такого, если вокруг кто-то есть?
— Что значит «что такого»? Вы хотите, чтобы поползли странные слухи?
— Об этом надо было думать до того, как зажиматься со мной на крыше.
— Кто тут с кем зажимался?! И вообще, выбирайте выраж...
Не дав покрасневшей от столь откровенных слов Ён Су закончить, У Хён перебил её:
— За эти месяцы мы столько времени провели на крыше, а теперь вдруг ты переживаешь о чужих взглядах? Разве это не странно?
— Ситуация изменилась. И я переживаю не о себе, а о вас, Чха У Хён. Боюсь, что вы встрянете в дурацкие слухи. Вы ведь у нас известная личность. И не только на канале, вас вся страна знает.
— А мне плевать. Пусть ходят слухи, что мы с тобой в отношениях.
— В-вы же сами говорили, что терпеть не можете, когда люди лезут не в свое дело и придумывают небылицы?
— Я и сейчас это терпеть не могу. Но, как ты сама сказала, ситуация изменилась. То, что мы пара — это факт.
Я тут о нем беспокоюсь, а он что несет?
Ён Су окончательно потеряла желание спорить и просто ошарашенно смотрела на него. А потом до нее дошло. Стоп, что-то тут не так...
— Чха У Хён, так вы что, не пьяны?
Неужели только сейчас поняла? — говорил его взгляд. Его губы изогнулись в картинной улыбке, обнажив ямочки на щеках. Та самая фальшивая улыбка, которую он всегда нацеплял, когда ему было лень отвечать.
Лицо Ён Су исказилось от возмущения.
— Что это значит? Вы что, притворялись пьяным? А пустая бутылка?
— Налил ему рюмочку на дорожку. За то, что ему пришлось всё это терпеть. Хотя, если честно, мне ни капли не жаль, так что и извиняться не за что.
— Кому?
— Тому смазливому типу, который только и делал, что лыбился.
— Его зовут Пэк Йо Хан.
— Да, вроде того. Какая разница.
То ли Пэк Йо Хан, то ли Пэк Йосеп — ему было абсолютно плевать, и всё его поведение так и сквозило пренебрежением. Значит, если сложить все его слова и поступки, выходило, что он устроил весь этот спектакль намеренно.
— Я давно это заметила, но знаете, что вы как-то по-особенному враждебны именно к Пэк Йо Хану?
— И что с того?
— Вы что, ревнуете? Как ребенок.
— Да.
Его прямой и спокойный ответ заставил Ён Су на мгновение замереть с открытым ртом. У Хён, чеканя каждое слово, повторил:
— Ревную.
— Вы... ревнуете...?
Разве он не тот самый человек, который с высокомерием заявлял, что любовь в его жизни — абсолютно бесполезная вещь? Как такой человек вообще может испытывать столь детское чувство, как ревность?
Да, он признал свое поражение перед Ён Су, но для всех остальных он оставался недосягаемым, гордым цветком, цветущим на краю пропасти, который никому не сорвать.
— Я же тебя предупреждал.
У Хён с нежной улыбкой взял Ён Су за лицо. Мягко поглаживая большим пальцем её нахмуренные брови, он, не отрывая от нее взгляда, произнес:
— Я не «слегка», а откровенно нетерпелив и узок в своих взглядах.
Его лицо со спокойной полуулыбкой и тон голоса были нежнее, чем когда-либо.
— Так что теперь тебе, Чи Ён Су, придется хорошенько постараться, чтобы успокоить своего обиженного парня.
Хотя смысл его слов был отнюдь не таким мягким.
