Одна секунда, две, три — это короткое мгновение. Он застыл без единого движения. Окружающие предметы и пространство, воспринимаемые зрением, не изменились.

Тогда, может, изменилась плотность воздуха? Внезапно стало тяжело дышать, словно он погрузился под воду.

У Хён даже не заметил, что перестал дышать, и пока его сердце бешено колотилось, отчаянно требуя кислорода, он снова и снова прокручивал в голове услышанные слова.

«Я поверю вам.»

«Если никто не верит вам.»

«Я поверю.»

«От того, что я поверю, я ничего не потеряю.»

«Я поверю.»

«Я поверю вам, Чха У Хён.»

В тот самый миг, когда доведенное до предела сердце было готово разорваться, его грудная клетка резко опала, и вместе с судорожным выдохом на него волной накатило незнакомое чувство, затопившее его целиком.

Одно простое слово. Вера, от которой не останется и следа, если она рассеется. Вера, которая не имеет никакого смысла и не является решением проблемы. И всё же такая необходимая.

Только сейчас до него дошел смысл её слов о том, что некоторые бесполезные вещи могут приносить слабое утешение.

«Для кого-то это может быть абсолютно бесполезным, а для кого-то становится смыслом жизни.»

Ты всегда была такой. Начинаешь с легкой шутки, а в итоге бьешь в самую суть, оставляя след, который я уже не смогу стереть.

Одной небрежно брошенной фразой ты забираешь мой взгляд, перехватываешь мое дыхание и крадешь мое сердце.

У Хён уткнулся лицом в ладони и опустил голову.

— Чха У Хён? Что с вами? Вы в порядке??

— …….

— Вы ведь не опьянели с двух банок пива?

Услышав её сомневающийся голос, он поймал себя на мысли, что и правда хотел бы быть пьяным. Потому что ему впервые в жизни так сильно хотелось плакать.

Чи Ён Су. Моменты, когда он считал её просто забавной или необычной женщиной, быстро пронеслись в его голове.

Наглый, высокомерный ублюдок. Ничего не понимая, делал такие поспешные выводы.

Даже не осознавая, как стремительно утекает время, просто желал, чтобы это веселье длилось еще немного.

У Хён, спрятав лицо в больших ладонях, откинул голову назад. Сухой смешок пощекотал ему лицо.

Ты и вправду была слишком очаровательной, чтобы я мог с тобой справиться.

Воистину опустошающее осознание.

У Хён резко вскочил с дивана. Ён Су, испугавшись его внезапного движения, тоже поднялась на ноги.

— Вам пора идти.

— Что?

— Думаю, на сегодня вам лучше уйти.

Лицо Ён Су мгновенно исказилось от возмущения. Но У Хёну было не до её реакции.

Если еще недавно он переживал, что ей может быть некомфортно, то теперь проблема заключалась исключительно в нем самом.

В его опасном, хищном желании схватить Чи Ён Су прямо здесь и сейчас и сделать с ней всё, что ему хочется. Одно неверное движение — и, словно прорвавшаяся плотина, он мог силой принудить её к тому, чего она не хочет. Нужно было срочно отправить её домой.

— Извините, что не смогу подвезти. Я вызову такси. Поедете на нем.

— Чха У Хён.

— Оденьтесь. Под утро еще холодно.

— …….

— Какой у вас адрес?

Спросил он, не отрывая взгляда от экрана телефона. Ён Су, совершенно не понимая, что происходит, плотно сжала губы и свирепо уставилась на него.

Ведь еще секунду назад я искренне хотела понять его, утешить и поддержать...

Вбив адрес своего жилого комплекса, У Хён долго не получал ответа и наконец поднял глаза на Ён Су. И тут же замер.

Едва увидев её лицо, с большими глазами, полными подступающих слез, у него помутнело в голове.

Ён Су, прикусив пухлую нижнюю губу так сильно, что она побелела, заговорила обиженным голосом:

— Так вот каково это было?

Опешивший У Хён лишился дара речи.

— Когда вы сказали, что я использовала вас, пока мне было удобно, получила всё, что нужно, а потом безжалостно вышвырнула.

— А...

— Знаете, это чертовски неприятно. И бесит. Я просто хотела хоть немного помочь вам, потому что чувствовала себя виноватой, а вы растоптали мою искренность.

— …….

— Как можно быть таким бесчувственным? Наверное, я снова в вас ошиблась.

Крупная слеза, скопившаяся в уголке глаза, сорвалась и покатилась по щеке. Ущемленная в своей гордости, Ён Су поспешно смахнула её ладонью.

— П-послушайте, Чи Ён Су. Я...

У Хён решительно не понимал, почему у нее такое раненое выражение лица. Было очевидно, что она что-то не так поняла, но его мозг, отчаянно пытавшийся сообразить, как это исправить, просто завис.

Пока У Хён стоял в оцепенении с растерянным лицом, Ён Су широким шагом подошла к кухонному острову и выхватила свою сумку.

— Не нужно вызывать такси. Сама доберусь.

Как только мимо него пронеслась женщина и он уловил аромат, не покидавший его мысли всё это время, он резко пришел в себя. Ён Су уже миновала гостиную и направлялась к выходу.

У Хён развернулся и бросился за ней. Схватив её за запястье, которым она сжимала ремешок сумки, он остановил её.

— Чи Ён Су.

— Отпустите.

В её глазах, из которых полностью исчезла влага, теперь сияла ледяная сталь.

— Сначала выгоняете, а теперь держите. И зачем?

Ён Су бросила холодный взгляд на свое запястье, зажатое в его руке. Ситуация поразительно напоминала их конфликт на крыше пару недель назад. Изменились лишь чувства У Хёна.

От её ледяного тона его сердце рухнуло куда-то вниз.

Какая наглость — сначала прогонять, а потом вот так хватать её. Его слова и действия совершенно не совпадали.

Но он схватил Чи Ён Су почти инстинктивно. Из-за смутного, леденящего страха: если он отпустит её сейчас, возможно, больше никогда не увидит.

Встретившись с ней взглядом, в его голове зароились тысячи слов, сплетаясь в хаотичный клубок. Но ни одно из них не казалось подходящим.

Хотел сказать одно — на ум приходило другое; собирался сказать другое — на языке вертелось третье.

Её тонкое запястье, которое он мог обхватить одной рукой, казалось, вот-вот выскользнет. Ему было страшно, что даже держа её, он не может её удержать.

Блядь. Глухое ругательство, готовое сорваться с губ, он проглотил вместе с вдохом.

Каким же жалким он сейчас выглядел.

Он был профессионалом, способным безупречно провести часовой выпуск новостей даже без суфлера. Но сейчас, в это самое мгновение, тысячи дней опыта казались абсолютно бесполезными.

Даже сейчас, стоило ему открыть рот, он мог бы часами четко и безупречно анализировать социальные, политические и экономические новости. Так почему же, вцепившись в её запястье, он только и мог, что судорожно дышать?

У Хён облизал пересохшие губы и сглотнул.

Он никогда и ни перед кем так не нервничал. Даже когда его приглашали в Голубой дом в качестве почетного гостя, и он пил чай лицом к лицу с президентом, он чувствовал себя расслабленно, надев привычную маску вежливости.

Если сказать коротко: прямо сейчас он вел себя как конченый придурок.

Ён Су, смотревшая на него с вызовом, слегка прищурилась. А затем, словно не веря в абсурдность ситуации, сухо усмехнулась.

— Вот поэтому я и делаю неправильные выводы.

От холодного смешка Ён Су лицо У Хёна мгновенно потемнело.

— Чи Ён Су. Я...

И в тот момент, когда он, выудив из хаоса в голове хоть какие-то слова, собирался заговорить, она опередила его:

— Мне всё время кажется, что я вам хоть чуточку, но нравилась. И что вы, возможно, жалеете.

— …….

— Знаете, вы мне нравитесь гораздо больше, чем я думала. Поэтому я изо всех сил стараюсь вас возненавидеть и оттолкнуть, но у меня не получается, и это сводит меня с ума. Вот как сегодня: вроде бы пустяк, а мне обидно и я злюсь. Но при этом я даже не могу вырвать свою руку, когда вы меня держите. Наверное, я рада даже этим мучениям...

Каждое слово Ён Су, сказанное с горькой обреченностью, впивалось ему в сознание. И как ни странно, его затуманенный разум мгновенно прояснился.

Интуиция подсказала ему: возможно, это его единственный шанс. Корить себя за ничтожность таких мыслей в подобный момент он будет позже.

— Тогда скажи мне. Чего ты от меня хочешь прямо сейчас.

Секунду спустя рука У Хёна, сжимавшая её запястье, скользнула вниз.

— Единственная причина, по которой я пытался поскорее выпроводить тебя домой, заключалась исключительно во мне.

Его длинные, прямые пальцы щекочущим движением провели по её ладони и проникли между её пальцами.

— Я боялся того, что могу с тобой сделать...

Он сжал её руку, плотно переплетая пальцы. Со всей отчаянностью человека, который не намерен отпускать её во второй раз.

— Я хочу обнять тебя прямо сейчас. Но учитывая всё, что я натворил до этого, у меня всё-таки осталась хоть капля совести.

Ён Су посмотрела на него как на сумасшедшего. Она призналась ему в своих чувствах, а он говорит, что хочет её обнять? В тот самый момент, когда она уже была готова разочароваться, подумав, что этому ублюдку нужно только её тело, он снова заговорил:

— Ты спросила, нравишься ли ты мне?

Сама того не замечая, она перешла с ним на «ты», и он, отвечая ей тем же, сменил тон на более интимный.

— После нашей ссоры на крыше внутри было совершенно пусто, но голова кипела так, что меня всё бесило.

— …….

— Можешь сказать: «И что мне теперь делать с этой информацией?», и ты будешь права. Но на самом деле я даже спать нормально не мог.

У Хёну обычно хватало четырех-пяти часов сна, но последние несколько дней он держался всего на паре часов отдыха в сутки.

— Я сам толком не понимаю, что это за чувство, о котором ты говоришь. Но меня не покидала мысль, что я хочу тебе что-то дать, просто дать всё, что только можно...

Услышав это нетипичное для У Хёна признание, карие глаза Ён Су мелко задрожали. И в этих дрожащих глазах он увидел отражение мужчины — самого себя, — которого он сам видел впервые.

— Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным.

Оторвав взгляд от её глаз, он посмотрел на их руки, переплетенные как у влюбленных. Её рука казалась невероятно крошечной по сравнению с его. У Хён, мягко поглаживая её гладкую кожу большим пальцем, тихо рассмеялся.

— Когда дело касается тебя, Чи Ён Су, я превращаюсь в самого большого идиота на свете.

Сложно было бы выразиться яснее.

— Если всё это значит, что ты мне нравишься, то да. Ты мне нравишься.

У Хён потянул руку Ён Су на себя. Наклонив голову, он прижался красиво изогнутыми губами к тыльной стороне её ладони и прошептал, словно выдыхая:

— Ты мне нравишься, Чи Ён Су.