— По пути сюда я разговаривал с капитаном О.
— …
— Я уже говорил, что у этого нелегального прокатчика есть судимости за мошенничество? Так вот, он находился на испытательном сроке, и, как выяснилось, у него накопилась огромная сумма неоплаченных штрафов и пеней. Счет шел на десятки миллионов вон.
Когда неоплаченные штрафы накапливаются, человека в итоге объявляют в розыск. Это, конечно, не значит, что полиция бросит все дела и начнет целенаправленно бегать по городу в его поисках.
Проблема возникает, если такого человека останавливают для выборочной проверки или он попадает в участок по другой причине: при пробивании личности его имя сразу высвечивается в базе. В таком случае его либо сажают в изолятор до полной уплаты долга, либо накладывают арест на имущество, что оборачивается той еще головной болью. А поскольку этот тип уже был на испытательном сроке, суд гарантировал бы ему реальный срок.
Воспользовавшись этим как рычагом давления, детектив О слегка прижал его и выяснил личность водителя, арендовавшего машину.
У Хён, ранее в подробностях рассказавший Ён Су о случившемся с Чхон Сан Ын, вспомнил свой разговор с О Вон Джуном — тот обрывал ему телефон, пока У Хён ехал к её дому.
— Ведущий Чха, зачем ты вообще копаешь это дело?
Как только вызов соединился, в голосе детектива, без всяких предисловий перешедшего в наступление, послышалась нешуточная злость. Но для У Хёна в тот момент самым важным было поскорее связаться с Ён Су.
— Капитан О, мне сейчас нужно срочно кое-куда ехать, я перезвоню вам позже.
У Хён уже собирался сбросить вызов, выкручивая руль, но следующие слова О Вон Джуна заставили его вслушаться.
— Я тут кое-что раскопал, так что отвечай как есть. Ты всё еще цепляешься за то дело, да?
— …
— Ха-а. Это, блядь, просто какой-то сюр. Я сам ни хера не понимаю и отказываюсь в это верить. Но зная, что Чха Мамба не станет страдать хуйней, подумал: «А вдруг и правда?» — поэтому и спрашиваю.
Из-за проливного дождя видимость и без того стремилась к нулю. У Хён, едва не ударив по тормозам, быстро бросил взгляд в зеркала заднего вида и съехал на обочину.
Остановившись и включив аварийку, он плотнее прижал телефон к уху.
— И что же вы… узнали?
— Я спросил первым. Это дело как-то связано с событиями четырехлетней давности? Да или нет?
У Хён откинул голову на подголовник и тяжело выдохнул. У него совершенно не было времени на долгие разговоры, но О Вон Джун явно не собирался так просто отступать.
— Если ты молчал, потому что не доверял полицейскому расследованию, то мне сказать нечего. Но раз ситуация приняла такой оборот, разве ты не должен был сообщить мне? Чтобы я хоть как-то мог действовать.
Судя по всему, детектив О действительно что-то нашел. К тому же У Хён и сам хотел проверить, правду ли ему сказала Чхон Сан Ын.
— Ким Хи Джэ, который умер четыре года назад, — жив. И я считаю его настоящим виновником тех серийных убийств.
— …
— Помните стихи, которые я вам показывал? Я понял, что это подпись убийцы, благодаря файлу из личных вещей журналистки, расследовавшей дело Ким Хи Джэ.
— Той репортерши, которую тогда убил преступник?
— Журналистки Чхон Го Ын.
У Хён произнес её имя четко, чеканя каждый слог.
Возможно, для кого-то она была лишь очередной безымянной жертвой маньяка, но для него она никогда не станет таковой.
— Так что же вы выяснили, капитан О?
— Мертвый ублюдок не мог воскреснуть, чтобы арендовать тачку, он, блядь, не Иисус… Такое возможно, только если он с самого начала не умирал.
— …
— Ким Хи Джэ. Этот сукин сын снял машину на свое собственное имя, представляешь? Он вообще полицию ни в грош не ставит. В хуй нас не ставит.
Проверка имени, записанного от руки в журнале нелегального прокатчика, и номера водительского удостоверения показала: они принадлежат «мертвому» Ким Хи Джэ.
— Ха-а. Если это правда, то это полный пиздец. Весь участок на ушах стоять будет.
Послышался тяжелый вздох, сопровождаемый звуком затяжки — детектив О, видимо, закурил.
— Зато журналюги будут в экстазе. Будут жевать, грызть, смаковать и обсасывать это со всех сторон, аж слюной захлебнутся. Вот поэтому все и говорили, что с Чха Мамбой лучше не связываться…
Пропустив его причитания мимо ушей, У Хён снова положил руки на руль. Раз личность Ким Хи Джэ подтвердилась, первоочередной задачей стала безопасность Ён Су.
— Значит, тот, кто преследовал меня, — это Ким Хи Джэ?
Вся кровь отхлынула от её лица, оно стало мертвенно-бледным. Ён Су произнесла это вслух, но её глаза отчаянно дрожали — она отказывалась в это верить.
— Пока мы не столкнемся с ним лицом к лицу, утверждать на сто процентов нельзя. Но в нынешней ситуации… больше просто некому.
Он осекся. Нужно было продолжать, но язык не поворачивался. Ему совершенно не хотелось озвучивать вывод, уже сформировавшийся в голове.
Из-за зловещего предчувствия: стоит произнести это вслух, как то, чего не должно случиться, непременно произойдет.
— Говорите. Всё в порядке.
— …
Ён Су потянулась через стол и накрыла ладонь У Хёна своей. Его рука, до побеления костяшек сжатая в кулак, едва заметно дрожала.
— Я стала следующей мишенью убийцы, верно?
Слова, которые У Хён так и не смог из себя выдавить, Ён Су произнесла спокойно и твердо. Свободной рукой мужчина потер переносицу, прикрывая нахмуренные глаза.
Он глубоко вдохнул, наполняя легкие воздухом, задержал дыхание на несколько секунд и с долгим выдохом принял реальность.
— Да. Блядь. Похоже на то.
***
— Ах, точно. А что теперь будет с Чхон Сан Ын?
Ён Су, первой зашедшая в квартиру, обернулась и спросила об этом так, словно только что вспомнила. У Хён, без малейших усилий несший её чемодан весом килограммов под тридцать, прищурился и склонил голову набок.
И сделал он это не от тяжести ноши, а задаваясь вопросом: «С чего бы тебе вообще ею интересоваться?»
— Вы же сказали, что просто оставили её в больнице?
— Я её туда отвез, этого более чем достаточно. Чего еще она от меня ждала?
«К чему ты клонишь?» — нахмурился У Хён.
— У нее ведь ни телефона, ни кошелька с собой не было?
— Да насрать. Тебя, Чи Ён Су, это вообще не должно волновать.
Он никогда не проявлял к Сан Ын особого внимания, и уж тем более сейчас у него не возникало ни малейшего желания возвращаться и решать её проблемы.
Разве она сама не сказала, что получила по заслугам?
— Но всё же… остаться одной, без опекуна, после такого потрясения…
— Я четыре года до тошноты играл роль этого самого опекуна. И что получил взамен? Испорченное настроение и уязвленное самолюбие.
Его голос звучал ровно, но Ён Су прекрасно видела застарелое презрение в этом холодном взгляде. Она понимающе кивнула.
— Я просто спросила. Чтобы потом не чувствовать себя сукой из-за того, что мне плевать. Раз я хотя бы на словах проявила беспокойство, совесть чиста.
— Знаешь, что сейчас у тебя было лицо настоящей злодейки?
— Не нравятся плохие девочки?
— Наоборот. Я так очарован, что чуть не влюбился заново.
— Вот видите. И парней, и девушек всегда тянет к плохишам.
Ён Су кокетливо улыбнулась, всем своим видом излучая дерзость, и У Хён тихо усмехнулся.
— Да уж… Мама так долго пела мне песни про свадьбу, свадьбу, свадьбу… А в итоге мы начали жить вместе еще до брака.
Поскольку маньяк уже вычислил старую квартиру Ён Су, оставаться там было слишком опасно. К тому же планировка дома позволяла посторонним легко проникать внутрь.
Никто не знал, когда поймают убийцу, так что выход оставался только один: перевезти девушку в пентхаус У Хёна, где безопасность находилась на высшем уровне.
В этом элитном жилом комплексе обитали только проверенные люди, а строгая система охраны работала круглосуточно и безупречно. Посторонним строго запрещался въезд даже на парковку, а для прохода требовался специальный пропуск от администрации.
— А я считаю, что съехаться — отличная идея.
Госпожа О Джон Сук наверняка встретила бы эту новость с распростертыми объятиями. Закричала бы: «Молодец, доча! Ты всё-таки затащила Чха У Хёна к себе!»
— Но что мы скажем остальным? Я же не могу заявить: «За мной охотится маньяк-убийца».
Даже просто «маньяк» звучит жутко, а тут речь шла о серийном убийце. Плюс ко всему, несколько лет назад об этом ублюдке трубили все новости страны.
У Хён глубоко задумался.
— А, неважно. Придумаю что-нибудь, когда придет время.
Ён Су плюхнулась на просторный диван в гостиной, раскинув руки, словно это был её собственный дом, и похлопала ладонью по пустому месту рядом с собой.
— Не стойте там, садитесь.
Как только У Хён опустился на диван, Ён Су поерзала и улеглась головой ему на колени.
— У нас с вами такие отношения… прям голливудский блокбастер, да?
— И не говори.
— Видимо, для встреч с таким мужчиной, как вы, это базовое требование.
У Хён молча гладил её по волосам, спокойно глядя на девушку сверху вниз.
— Помните, как мы впервые встретились?
Вместо ответа он лишь легко кивнул.
— «Зачем быть пресс-секретарем и подтирать задницы за другими? Уж если лезть в политику, то надо метить сразу в президенты».
Ён Су мастерски сымитировала тон У Хёна и тихонько рассмеялась.
— Я тогда весь день прокручивала это в голове: «Что за высокомерный тип? Говорит так, словно стоит ему только захотеть, и он станет президентом. Да кто его туда пустит?»
— Наверное, я показался тебе редкостным ублюдком.
— Но самое смешное — мне показалось, что если вы действительно захотите, то вполне сможете. Станете самым молодым президентом в истории Южной Кореи. Как Макрон во Франции.
— И что дальше?
— Ну, я подумала: «А-а, этот Чха У Хён явно из тех, кто слов на ветер не бросает. Значит, при следующей встрече надо сразу извиниться и впредь следить за языком».
— Так эти извинения были банальной лестью будущему лидеру нации?
— Я вообще-то придерживаюсь принципа: жить тихо, не высовываться, зато долго.
— Для человека с такими принципами у тебя слишком скверный характер.
— Это я в маму пошла. Папа у меня совсем другой. Он настолько неторопливый, что кажется, будто родом не из Кёнсана, а из Чхунчхона. Вот познакомитесь с ним и сами всё поймете.
Ён Су, видимо, вспомнив забавный случай из жизни, хихикнула и продолжила:
— Знаете, бывает такое: стоишь на светофоре, загорается зеленый, а машина впереди всё не едет. Мама сразу начинает возмущаться: «Чего он там застрял, посигналь ему!» Знаете, что делает мой папа? Смеется своим раскатистым «хо-хо-хо» и говорит…
