Контент удален!

Ён Су приоткрыла губы и снова закрыла.

Она хотела ответить, почему попросила именно полгода, но поняла, что её причина звучит слишком по-детски.

Всё началось с её матери, О Джон Сук, которая, увидев У Хёна всего раз, влюбилась в него по уши и растрепала всё отцу. До всех этих событий Ён Су как-то заглянула к родителям, и отец, с крайне суровым лицом усадив её рядом с собой, прочитал целую лекцию:

— Весной сердце трепещет, и влюбиться легко, но ты должна проверить, не будет ли он раздражаться от жары летом, не впадет ли в меланхолию, не начнет ли копаться в себе от осенней хандры, и не будет ли лениво валяться под одеялом всю зиму, жалуясь на холод. Ты должна пройти с ним всё.

Когда Ён Су непонимающе посмотрела на отца, начавшего нравоучения без всяких предисловий, он заявил, что это мудрость, которая станет для неё плотью и кровью, так что пусть слушает молча.

Атмосфера была такой, что казалось, нужно встать на колени и внимать каждому слову, но Ён Су, так и не поняв причины, продолжала сидеть, криво откинувшись на спинку дивана.

Если вслушаться, суть сводилась к следующему: как могут два человека, прожившие больше тридцати лет со своими привычками и упрямством, даже не пройдя вместе все четыре сезона, говорить о браке?

— Пап, я что, замуж выхожу?

— Твоя мать сказала, что у тебя появился мужчина, за которого ты выйдешь.

В тот момент в голове Ён Су прозвучал насмешливый голос одного знакомого:

«Какое счастье, что наша Чи Ён Су, которая так любит забегать вперед и делить шкуру неубитого медведя, предпочитает корейскую кухню. Хоть не зря меню выбирал».

В каком-то смысле благодаря Чха У Хёну они действительно сэкономили сто пятьдесят тысяч вон на тесте на отцовство — сходство было налицо.

— Все эти мужики живут не головой, а тем, что у них в штанах.

— ...

Казалось, отца совершенно не волновало, что этим самым «мужиком» был Чха У Хён. Впрочем, У Хён действительно был мужчиной. Более того, среди всех мужчин он был самым умным, способным, красивым, да еще и богатым, что вызывало у отца еще больше подозрений.

С чего бы такому парню встречаться с тобой?

Обычно отец души не чаял в своей единственной дочери, лелея её и нося на руках, но стоило с неба свалиться настоящему бриллианту, как он начал применять к нему стандарты строже, чем к кому-либо другому, проповедуя теорию всеобщего подозрения.

А затем добавил, что испокон веков женщина должна...

— Испокон веков женщина должна встречаться с мужчиной, чье плечо намокает под дождем вместо её собственного; который, гуляя по улице, всегда идет со стороны проезжей части; который придерживает перед ней дверь; который в холодный день снимает с себя куртку и отдает ей; который не скупится на проявление чувств, а когда ест что-то вкусное в одиночестве, обязательно говорит, что в следующий раз они придут сюда вместе.

Это были правильные слова. Вот только тогда она еще не знала, что Чха У Хён — это мужчина, который ради её спасения «готов рискнуть собственной жизнью».

Ей вдруг стало интересно, что бы ответил отец, узнай он об этом сейчас.

Её родители не знали, через что Ён Су пришлось пройти из-за маньяка.

Видео с Чха У Хёном было обнародовано и разлетелось по всему миру без цензуры, но имя Чи Ён Су в нем запикали. Это была забота У Хёна: он хотел максимально защитить её личность, чтобы оградить от излишнего внимания. Об этом знали лишь единицы даже внутри телеканала HJBC.

Так как же она могла сказать: «Папа велел мне проверить мужчину четырьмя сезонами»?

С каких это пор я вообще стала такой послушной дочерью? Совсем совесть потеряла.

— Почему молчишь? — спросил У Хён, нежно поглаживая Ён Су по талии.

— Ну, дело в том, что...

На самом деле, когда Чха У Хён впервые предложил ей «жить вместе», Ён Су всем сердцем хотела согласиться прямо в ту же секунду.

Но когда дошло до дела, на нее внезапно накатила тревога. И дело было не только в словах отца. Просто она начала переживать за Чха У Хёна, которому придется жить с ней.

От первого и до последнего пункта он был совершенно на нее не похож.

Головой она понимала: чтобы жить вместе, нужно идти на компромиссы и уступать. Но разве не будет моментов, когда они начнут разочаровываться друг в друге?

Одно дело — жить у него дома на правах гостьи, и совсем другое — бессрочно съехаться с прицелом на брак.

Ей не нужно было долго взвешивать все «за» и «против», чтобы понять: вероятность того, что Чха У Хён разочаруется в ней, гораздо выше, чем наоборот.

Да, сейчас они любят друг друга до безумия, но что, если У Хён, узнав её до мельчайших недостатков, в конце концов разочаруется? От одной этой мысли становилось страшно.

Поэтому ей было нужно время.

Время, чтобы они могли по-настоящему узнать друг друга. Время, за которое должна была появиться уверенность, что их маленькие недостатки не станут проблемой. Время, чтобы притереться.

Конечно, У Хён обнаружит в ней куда больше изъянов, чем она в нем.

— Да о чем ты вообще переживаешь? Я кажусь тебе таким ненадежным?

— Нет. Дело не в вас. Просто мне самой тревожно.

— Из-за чего?

— Ну... Вы же меня почти не знаете. Конечно, я тоже мало что знаю о вас, Чха У Хён, но всё равно, есть же вещи, которые лежат на поверхности. По сравнению со мной, вы...

— Я — что?

У Хён, совершенно не понимая, к чему она ведет, продолжал непрерывно целовать её в щеку, выжидательно глядя на девушку. Пытаясь подобрать слова, Ён Су спрятала лицо в ладонях и тяжело вздохнула.

Она наконец поняла, в чем заключался её самый большой страх. Отбросив все эти рассуждения о «притирке» и «недостатках», настоящая, глубинная тревога крылась в другом.

— А что, если я окажусь женщиной... ради которой не стоило рисковать жизнью, Чха У Хён? Вот чего я боюсь.

— ...

Она думала, что их отношения — это любовь, которая проникает в сердце незаметно, словно мелкий моросящий дождик. Глядя на него, ей хотелось видеть его чаще, находясь рядом — хотелось остаться подольше.

Но любовь Чха У Хёна оказалась не моросящим дождиком, а настоящим ливнем. Внезапно, без всяких предупреждений, с небес обрушился водопад, промочив её до нитки с головы до пят.

— И почему вы впадаете в такие крайности...

Сама промокла до нитки, а теперь жалуется.

— Это и правда любовь.

При этом мне это даже нравится. Более того, у меня кровь бурлит по венам, а грудь распирает от эмоций.

— Я люблю только тебя.

Мое сердце билось так сильно, что я боялась, как бы оно не разорвалось, и даже не смогла ответить, едва успевая переводить дыхание.

В его прекрасной улыбке не было ни капли шутки. В глубоком, потемневшем взгляде читалась кристально чистая, абсолютная искренность. И лицо Ён Су, отражавшееся в его черных зрачках, было полно растерянности.

При воспоминании о его признании Ён Су густо покраснела и прерывисто выдохнула. Задняя часть шеи, залившаяся румянцем, тоже слегка нагрелась.

У Хён, найдя её реакцию невероятно милой, мягко рассмеялся. Затем он начал покрывать легкими поцелуями выступающую косточку на её тонкой шее, словно ставя печати, разжигая жар еще сильнее.

— Значит, ты не говоришь «нет»?

— Конечно, я не говорю «нет». Мне так это нравится, что даже страшно.

— Что я разочаруюсь?

— И это тоже, но больше боюсь... что вы пожалеете...

— Пожалею?

Ён Су подняла опущенную голову и откинулась назад, прижавшись затылком к плечу У Хёна. Её пухлые губы приоткрылись, выпуская долгий вздох.

— Я не знаю. Мы ведь пережили не просто какую-то рядовую ссору. Я боюсь, что со временем это станет для вас обузой. Что однажды вы посмотрите назад и подумаете: «Стоила ли эта женщина того, чтобы я заходил так далеко?» И начнете жалеть, но не сможете отпустить меня, потому что вам будет жаль того, через что вы прошли...

— ...

— Если так случится, мне будет очень больно.

— Думаешь, я это допущу? Знаешь ли ты, что значишь для...

У Хён, собираясь фыркнуть и назвать её страхи полным бредом, оборвал фразу на полуслове и замолчал.

Ён Су подняла глаза и посмотрела на него. У Хён с каменным, напряженным лицом и сведенными бровями прислушивался к звукам, доносившимся снаружи.

Повинуясь его реакции, Ён Су тоже обратила внимание на происходящее за дверью палаты.

Цок-цок. Звук шагов на каблуках, ни быстрых, ни медленных, постепенно приближался. А затем, даже без стука, дверь со скрипом распахнулась.

Женщина, одетая в безупречный, дорогой дизайнерский костюм, держала в руках букет белых лилий. На вид ей было не больше шестидесяти, а её элегантность и утонченность напоминали красоту участницы конкурса «Мисс Корея» в молодости.

Ён Су с первого взгляда поняла, что это мать Чха У Хёна. Холодная, острая аура, исходящая от её бесстрастного лица, была поразительно похожа на его собственную.

Увидев двух людей, почти в обнимку сидящих на краю кровати, Сим Ын Хе нахмурилась, не скрывая недовольства.

Ён Су спрыгнула с кровати так быстро, словно спасалась бегством, вырываясь из объятий У Хёна. Тот, будто ожидая такой реакции, мгновенно ослабил руки на её талии.

— Какими судьбами?

Даже к незнакомцам редко обращаются с такой ледяной враждебностью. В его голосе не было ни капли тепла, но женщина в ответ лишь растянула губы в притворно-доброжелательной улыбке.

— Естественно, я должна была прийти первой, но мне сообщили так поздно, что приехала только сейчас. Надо же, какие у них длинные языки. Они вообще знают, чей ты сын?

— И кто же здесь вас ждал?

Её благородная улыбка дала трещину. Но, осознав присутствие Ён Су, Сим Ын Хе быстро вернула себе невозмутимый вид.

— Девушка. Прошу прощения, не могли бы вы оставить нас? Нам с сыном нужно поговорить наедине.

— А. Да, конечно.

— Чи Ён Су. Никуда не уходи, останься здесь. В любом случае, это человек, с которым тебе рано или поздно пришлось бы встретиться, так что давай я вас познакомлю. Очень удачно, что не придется тратить на это отдельное время.

В повисшем тяжелом, неловком молчании растерялась только Ён Су.

— Это Сим Ын Хе, моя мать, от которой я скоро отрекусь, а это — Чи Ён Су, женщина, которая прямо сейчас раздумывает, жить со мной или нет.

— Что? Кто с кем будет жить? И какое еще отречение?! Что ты вообще несешь?!

Лицо женщины, до этого сохранявшей возвышенный вид дамы из Чхондам-дона, в мгновение ока исказилось, и она разразилась яростными криками.

— Считаю, что знакомство прошло успешно. Чему вы так удивляетесь?

У Хён криво усмехнулся, и его глаза изогнулись в холодной улыбке.