Контент удален!

И что в такой ситуации мог сделать У Хён?

Пока Ён Су пыталась подобрать слова, У Хён заговорил первым.

— Мне пора класть трубку. Не переживай за меня.

— П-подождите, не кладите трубку! У Хён, с вами точно всё в порядке? Вы не ответили ни на один мой вопрос! Что этот ублюдок сказал? Зачем вы вообще пошли к этому маньяку? А?

— Чи Ён Су. Не думай о плохом и просто ложись спать, как до этого.

— Нет. Ответьте мне. Мне страшно. У Хён, У Хён... ничего страшного ведь не случилось? Правда? А?

Ей было по-настоящему страшно. Ноги дрожали так сильно, что она могла стоять, только вцепившись в стол. Тот ужас, который она испытала посреди ночи у своей двери, казался ничтожным по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас.

— Ничего не случилось.

— Врете.

— Я серьезно.

Его тихий, приятный смех пощекотал ей ухо, но её сердце не забилось в привычном трепете. Вместо этого на глаза навернулись слезы.

А затем, даже без прощания, звонок резко оборвался.

В её огромных глазах скопились прозрачные слезы и одна за другой покатились по щекам. Ён Су даже не моргала, продолжая плотно прижимать телефон к уху. Время словно остановилось, пока она ждала ответа по прерванной линии — ответа, которого уже не будет.

Спустя мгновение в ухо вонзился резкий звук уведомления: дзинь. От пронзительной боли в барабанной перепонке мозг словно прошило током.

Ён Су отняла телефон от уха. Дрожащими руками она нажала кнопку просмотра, но из-за слез буквы расплывались.

Вытерев рукавом скатывающиеся по щекам слезы, она широко распахнула глаза. Это было сообщение от Пэк Йо Хана.

[Надеюсь, тебе понравился мой подарок. Жди следующего♥]

Нарисованное вместо точки сердечко окончательно сломило Ён Су. Глаза закатились, словно в мозгу перегорел какой-то предохранитель.

Отбросив телефон, она, как безумная, вскарабкалась на стол и изо всех сил принялась отдирать деревянные доски, которыми было забито окно.

Просунув пальцы в небольшую щель, она начала яростно, со всей силы дергать доску.

Ногти трескались, пальцы сдирались в кровь о грубую поверхность, но она даже не чувствовала боли.

С криками и воплями она била по ним кулаками, рвала руками. Когда отсыревшая доска заскрипела, она начала раскачивать её еще сильнее.

Вдруг одна из верхних досок с треском лопнула, и Ён Су вместе с отломанным куском дерева кубарем слетела со стола.

— Да! Получилось!

Не успела даже пройти боль в ушибленном колене, как Ён Су снова вскарабкалась на стол.

Сквозь пролом в досках в комнату просачивался тусклый уличный свет.

И вместе с этим лучом надежды на Ён Су обрушилось абсолютное отчаяние.

— А... что это... такое...

Она находилась в глухом лесу, где не было ни малейшего следа человеческого присутствия. А само окно было забрано массивной железной решеткой, сквозь которую едва можно было просунуть руку.

Сломленная и лишенная последних сил, Ён Су рухнула на стол и разрыдалась в голос. У нее больше не было сил выносить это всепоглощающее чувство абсолютной беспомощности.

***

У Хён, потерявший сознание от боли и истощения, медленно приоткрыл веки. Услышав тихое напевание, он перевел взгляд и увидел Ким Хи Джэ, устанавливающего камеру на штатив.

Неизвестно, чему он так радовался, но его напевание звучало крайне раздражающе и легкомысленно. Судя по провалу в памяти, в воду, которую ему дал Ким Хи Джэ, было подмешано снотворное.

Всё, что этот урод подает с улыбкой, нужно воспринимать с подозрением. Хотя я и выпил это, ожидая чего-то подобного.

Боль в боку усилилась по сравнению с тем, что было до отключки. Теперь пульсировало даже солнечное сплетение. Каждый вдох отдавался так живо, словно он физически чувствовал, как кости расходятся и сходятся.

У Хён отвел взгляд от Ким Хи Джэ и осмотрел помещение, в котором находился. Это был подвал. Подвал, сохранивший в себе следы разрушительного пожара.

Его руки, до этого связанные за спиной, теперь были свободны, но одно запястье было приковано наручниками к столбу, и он оказался в подвешенном состоянии. Это была рука с той стороны, где были сломаны ребра, поэтому от малейшего движения грудь пронзала боль, подобная удару кинжала. У Хён поморщился и посмотрел на наручники.

На них было выгравировано имя: Пак Хан Су.

Детективы обычно гравируют свои имена на наручниках. Чтобы потом было понятно, кто именно задержал преступника.

У Хён мысленно цокнул языком.

Молодец. Дослужился до детектива, чтобы наручники потерять.

Это был такой фарс, что так и хотелось добавить: «Ты бы еще и табельное потерял».

Взгляд У Хёна снова вернулся к Йо Хану.

— Зачем ты убил домработницу?

— …….

Ким Хи Джэ, увлеченный установкой камеры, обернулся.

— Что?

— Домработницу. Которую ты задушил.

Ким Хи Джэ недоуменно моргнул. Он не то чтобы не понял значения слов У Хёна.

— А не отца?

Он просто не понимал, почему У Хён спрашивает именно о ней. В ответ У Хён издал сухой, надломленный смешок.

— Когда сын убивает родителей, вряд ли за этим кроется какая-то великая история. Скорее всего, это либо отвращение к человеку, на которого ты похож, либо ненависть за пережитое в детстве насилие. Одно из двух.

— А-а.

Издав бессмысленный возглас, Ким Хи Джэ, продолжая настраивать ракурс камеры, заговорил абсолютно непринужденным тоном:

— Просто она носила в себе семя этого узколобого, отвратительного человечишки.

— …….

— В этом мире такой, как я, должен существовать в единственном экземпляре. Уникальный и неповторимый.

Ну кто бы сомневался. У Хён криво усмехнулся.

— Готово. Посмотрим. Ракурс отличный, ведущий Чха шикарно смотрится в кадре.

С довольным видом он пододвинул стул и сел сбоку от камеры. Закинул ногу на ногу и надел на переносицу очки, которые до этого висели на кармане рубашки.

Его глаза за круглыми стеклами сверкали, как у ребенка, нашедшего новую увлекательную игрушку.

— Смотрел фильм «Молчание ягнят»?

«Молчание ягнят» — мистический психологический триллер с Джоди Фостер и Энтони Хопкинсом в главных ролях.

Фильм начинается с того, что молодая курсантка ФБР приходит к заключенному психиатру и по совместительству гениальному серийному маньяку, чтобы попросить его помочь составить психологический портрет другого серийного убийцы, которого она разыскивает.

Если вкратце — это история о том, как берут интервью у одного маньяка, чтобы поймать другого.

Фильм, прославившийся тонкой психологической игрой актеров, леденящей кровь зрителей.

— То есть я — Кларисса Старлинг, а ты — Ганнибал Лектер?

— С тобой легко общаться, быстро всё схватываешь.

— И чего ты хочешь этим добиться?

— Это своего рода документальный фильм. В нем будет запечатлена твоя жизнь вплоть до самой смерти.

— А-а. Впечатляет.

— Тебе не кажется, что твоя реакция слишком блеклая? Ни веселья, ни драмы. Кто вообще будет такое смотреть?

— Об этом должен позаботиться ты. Ты же у нас режиссер с безграничной страстью к убийствам.

— Хм. И правда...

Услышав апатичный ответ У Хёна, Ким Хи Джэ вдруг всерьез задумался, словно действительно был режиссером-документалистом. Эта ситуация была настолько сюрреалистичной, что сложно было поверить в происходящее.

После долгих раздумий Ким Хи Джэ, видимо, приняв решение, нажал кнопку записи на камере и мягко улыбнулся.

— Чха У Хён.

— …….

— Вы скоро умрете. Какие у вас ощущения?

— …….

— Почему молчишь?

— …….

— Если ты собираешься и дальше быть таким несговорчивым, может, мне убить Ён Су вместо тебя? Прямо на твоих глазах.

— Ха, блядь, ну и фантазер...

У Хён бессильно уронил голову. Затем, издав ледяной смешок, откинул волосы назад и поднял лицо. Его тусклый, казалось бы, взгляд внезапно стал острым, как хорошо заточенный клинок.

— Ощущения — просто пиздец.

— А лучший ведущий Кореи, оказывается, не стесняется в выражениях.

— Ситуация обязывает. Кроме мата, мне нечего сказать. Прошу понять и простить. Вы же всё равно скоро меня убьете?

Его тон и выражение лица были предельно спокойными. Совершенно не соответствующими ситуации. Но Ким Хи Джэ не обратил на это внимания и продолжил интервью.

— В вашей жизни бывали моменты, когда вам хотелось умереть?

— Есть один ублюдок, которого мне хочется убить...

— Вы про меня?

На губах У Хёна, изогнутых в элегантной усмешке, появилась глубокая ямочка. Поняв этот безмолвный ответ, Ким Хи Джэ сменил вопрос.

— Вам сейчас не обидно?

— Обидно, говорите... Ну, не знаю.

— Впервые встречаю такого человека, как вы. Обычно, когда смерть подходит близко, большинство умоляет сохранить им жизнь.

— Судя по вашим словам, у вас богатый опыт в убийствах?

— Если быть точным, я не «убивал», а «наблюдал за их смертью». Что-то вроде молчаливого пособничества в убийстве? Но ведь быть наблюдателем — это не преступление.

У Хён смотрел на него, задаваясь вопросом: «Этот ублюдок хоть понимает, какую херню он несет?»

— Как вы знаете, я предпочитаю не оставлять прямых улик на своих произведениях.

— …….

— Поэтому смерть Чха У Хёна тоже будет оформлена как «самоубийство».

На этот раз Ким Хи Джэ улыбнулся, глядя на У Хёна. На этом интервью было окончено.

***

— Вы до сих пор не можете дозвониться до Чха У Хёна?!

Директор Чан Сон Хан, лично спустившийся в ньюсрум, в ярости искал У Хёна.

Чха У Хён, который обычно приходил на работу в час дня, или самое позднее в два, без предупреждения пропустил совещание новостного отдела, и до сих пор, к восьми вечера, о нем не было ни слуху ни духу.

Прошлой ночью он в спешке покинул офис, и после утреннего телефонного разговора больше никто не мог с ним связаться.

Репортер Ха Гён Хун, почувствовавший неладное раньше директора Чана, постоянно держал телефон в руках, но, хотя гудки шли, трубку никто не брал.

В связи с этим в редакции «Фокус Найн», чей эфир должен был начаться в девять вечера, была объявлена тревога.

[Сонбэ. Вы где? У нас тут паника. Пожалуйста, ответьте хотя бы на звонок.]

Срыв прямого эфира. Это была катастрофа, последствия которой не смог бы уладить даже Чха У Хён. И пока все в панике метались, не зная, что делать, был только один человек, который откровенно этому радовался.

На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:

boosty.to/fableweaver