Жизнь всегда складывается так, что никогда не угадаешь, что ждет впереди.
Говорят, за всю жизнь человек постигает лишь малую толику законов мироздания. Куда уж мне с великими озарениями — в мои-то тридцать один.
Наверное, поэтому, когда всякие философы и знаменитости оставляют свои изречения о жизни, они сводят их к банальному: «Наслаждайся жизнью» или «Жизнь — это дар». Семеро из десяти твердят именно это.
Как же легко и безответственно они рассуждают о чужих судьбах.
Чем это отличается от классического: «Не можешь избежать — расслабься и получай удовольствие»?
Внезапно вспомнилась песенка, которую я в детстве по наивности радостно распевала. Она настолько въелась в память, что я напевала её несколько месяцев подряд.
«Отец говорил мне: наслаждайся жизнью. Жизнь с улыбкой начинается прямо сейчас».
Это был джингл из рекламы какой-то кредитки.
Теперь, когда я выросла, этот призыв кажется мне довольно жутким. Они что, предлагают спустить все деньги с карты, кайфануть, а потом пойти по миру с протянутой рукой?
Ожидая встречи с директором Юном, Ён Су погрузилась в пессимистичные размышления.
Радиопродюсер, ставшая мишенью серийного убийцы.
Звучит как логлайн к дешевому триллеру. Проблема лишь в том, что это не кино, а реальность. И происходит это не где-нибудь, а в Южной Корее — стране, где люди работают с таким остервенением, что офисный планктон поплелся бы на работу даже во время зомби-апокалипсиса.
Однако угроза могла нагрянуть в любой момент. А хуже всего то, что из-за нее могли пострадать невинные люди. Поэтому Ён Су решила взять отпуск за свой счет.
«Эх. Я же планировала взять отпуск за свой счет совсем по другому поводу… Хотела устроить себе творческий перерыв и махнуть в Европу…
Стоп.
А может, и правда улететь? Разве так не безопаснее? Неужели маньяк купит билет на самолет и попрется за мной на другой конец света только ради того, чтобы убить? Звучит неплохо. Я буду кайфовать в Европе, ни сном ни духом не ведая о том, что творится в Корее, а убийца… А…»
«Поняв, что цель исчезла, ублюдок найдет себе новую жертву. И тогда погибнет еще один невинный человек».
Ён Су поморщилась и тяжело вздохнула.
Нельзя сказать, что ей не было страшно. Если бы существовал способ избежать этого кошмара, она бы с радостью им воспользовалась. Собственная жизнь была ей тоже дорога.
Но она категорически не хотела, чтобы вместо нее пострадал кто-то другой. Тот факт, что цель маньяка теперь известна, уже дал полиции зацепку и росток надежды. Если же Ён Су сбежит, мишень сменится. И если этой новой целью станет случайный человек, расследование снова зайдет в тупик.
«Да. Буду считать это расплатой за грехи. Платой за собственное невежество. Я должна нести ответственность за свои поступки».
Она по незнанию зачитывала стихи убийцы в прямом эфире, и если таким образом удастся хоть немного искупить вину перед жертвами… В конце концов, всё это сводилось к жалкому самоутешению, но Ён Су приняла твердое решение.
***
Выслушав её сбивчивый рассказ, директор Юн Джэ Мун пришел в шок. Понимая, что подобная проблема не решится за один день, он в полной мере осознал всю серьезность ситуации.
— Да уж. Тебе определенно стоит залечь на дно. Но давай оформим это не как отпуск за свой счет, а как обычный оплачиваемый. Чтобы, как только ублюдка поймают, ты могла сразу вернуться к работе. Твои обязанности я временно раскидаю на других продюсеров.
— А я-то губу раскатала, думала, раз уж выпал шанс — отдохну как следует.
— Какой смысл долго прохлаждаться? Только хватку потеряешь. Если продюсер выпадает из обоймы, он быстро превращается в никому не нужное старье.
— Вы ведь не о моей квалификации печетесь. Вам просто лень искать человека на мое место.
— …Вечно ты язвишь. Эй, мелочь, неужели не видишь, что я за тебя переживаю?
— Вижу. На вашем лице крупными буквами написано: пятьдесят процентов — беспокойство за меня, еще пятьдесят — паника от того, на кого теперь спихнуть работу.
Услышав эту дерзкую насмешку, директор лишь покачал головой.
— Тебе самой-то не страшно? Что будешь делать, если с тобой случится что-то ужасное? Почему ты такая беспечная? У тебя инстинкт самосохранения атрофировался, или ты вообще отбитая?
— Мой страх проблему не решит. И что прикажете делать? Целыми днями рыдать и ныть о том, как мне страшно?
Начисто забыв о пессимистичном настрое, с которым она ворчала перед дверью кабинета, Ён Су вернула свой привычный оптимизм.
— Ох. Ладно. Проехали. В любом случае, передай дела так, чтобы до твоего возвращения не возникло никаких косяков. Программа — твоя ответственность.
— Не переживайте. Я люблю эту программу не меньше вашего. Буду работать из дома и постоянно оставаться на связи, чтобы эфир шел без сбоев.
— То ли смелая, то ли просто дура. Хоть я и сам вырастил из тебя специалиста, иногда я тебя совершенно не понимаю.
— Раз уж меня родная мать не понимает, то куда уж вам, директор? А если так хочется повесить ярлык, выбирайте «смелая». Мне этот вариант как-то больше по душе.
Выйдя из кабинета, Ён Су поднялась на крышу. Там её уже ждали капитан О и У Хён.
***
По телефонным разговорам этого было не понять, но внешность О Вон Джуна оказалась на удивление добродушной — совершенно нетипичной для сурового копа. Зато габаритами он походил на медведя. Когда они обменялись рукопожатиями, его ладонь оказалась невероятно широкой и мясистой. А на костяшках отчетливо выделялись грубые мозоли.
Перехватив её взгляд, О Вон Джун добродушно рассмеялся: «Это потому, что я люблю бокс», — и невзначай упомянул, что даже брал призовые места на любительских турнирах.
— Теперь этот парень будет ходить за вами тенью. Постарайтесь передвигаться исключительно в его сопровождении.
Он указал на стоящего рядом мужчину. Тот выглядел весьма проворным, хотя на фоне матерого капитана казался слегка зеленым.
— Это капрал Пак Хан Су.
Конечно, «зеленым» он казался лишь на фоне медведя О Вон Джуна. Если же рассматривать капрала отдельно — у него был цепкий, пронзительный взгляд и весьма крепкое телосложение. Крепко пожав ей руку, он коротко бросил: «Я занимаюсь дзюдо». Это мгновенно успокоило Ён Су — такой парень будет куда полезнее любого среднестатистического телохранителя.
— Рассчитываю на вас.
Покончив с приветствиями, они перешли к делу.
— Ваши маршруты должны стать максимально предсказуемыми. Мы уже установили на вашу машину GPS-маячок… Но вы всё равно обязаны заранее сообщать нам конечный пункт назначения. Чтобы гарантировать безопасность, мы должны проверять обстановку на маршруте до вашего прибытия.
Учитывая ситуацию, полиции нужно было обеспечить Ён Су максимальную защиту, но при этом оставить небольшую лазейку, чтобы маньяк клюнул и попытался подобраться.
Они даже не знали, как выглядит этот ублюдок. Полиция составила свежий фоторобот на основе старых данных о Ким Хи Джэ, но внешность была чисто гипотетической.
У Хён был в ярости от того, что её используют как наживку. Но другого выхода не оставалось, поэтому ему пришлось, стиснув зубы, пойти на сотрудничество.
Пока капитан О расписывал, как именно полиция будет вести слежку, где устроит засаду и как планирует защищать Ён Су, У Хён слушал его с глубоко нахмуренным, мрачным лицом.
Ён Су смотрела на него и мысленно улыбалась.
По крайней мере, перед копами он изо всех сил скрывал свою тревогу и нервозность, но её-то не проведешь. Ён Су прекрасно знала, как он ведет себя с ней дома каждый вечер.
В квартире он таскался за ней хвостиком, словно преданный пес. Она на кухню — он на кухню, она в гостиную — он следом, она в спальню — и он туда же. А когда ему нужно было поработать в кабинете, он в обязательном порядке усаживал Ён Су так, чтобы она постоянно маячила у него перед глазами.
Даже Покшиль, её собака из детства, не вела себя настолько навязчиво.
Покшиль был крупной овчаркой. С лоснящейся черной шерстью на спине и мягким рыжеватым подпалом от шеи до живота. Умные глаза, торчащие уши — невероятно красивый пес. Когда он с величественным видом устремлял взгляд вдаль, в нем чувствовалась настоящая порода. Наверное, потому что у него и правда была отличная родословная.
«Если подумать, а ведь они с ним чем-то похожи?»
Ён Су живо представила реакцию Чха У Хёна, озвучь она эту мысль вслух. Вместо того чтобы оскорбиться от сравнения с собакой, этот извращенец наверняка выдал бы что-то вроде:
«Хочешь, чтобы мы с тобой потрахались по-собачьи? Я не против, может, для начала встанешь на четвереньки?»
Однажды он дошел до ручки и попытался пойти за ней даже в туалет. А когда Ён Су сорвалась и накричала на него, он с абсолютно невозмутимой, наглой физиономией заявил: «Мы уже видели друг у друга всё, что только можно, чего теперь стесняться?».
Лишь тогда она осознала: да, отчасти он придуривается, но на самом деле У Хён просто по-своему пытается справиться со сжирающей его изнутри тревогой.
Ён Су всем сердцем молилась, чтобы цепочка смертей оборвалась именно на ней. Чтобы больше не было случайных жертв. Она обязана дойти до конца — как выжившая, а не как жертва, — и своими глазами увидеть, как этот ублюдок получит по заслугам.
***
Когда Ён Су ошарашила Сон Гён новостью об отпуске, та сначала не придала этому значения, решив, что речь идет о парочке обычных отгулов. Но как только она узнала реальную причину, её лицо потемнело и больше не прояснялось.
— Продюсер, и когда вы вернетесь?
— Как только поймают этого маньяка. Об этом знаем только мы с директором, так что держи рот на замке. Писательнице Со я всё объясню сама.
Никто не знал, насколько всё это затянется, поэтому Ён Су пришлось несколько раз строго проинструктировать Сон Гён.
— Тебе тоже пора вырастать из коротких штанишек макнэ.
— Да я лучше до пенсии макнэ буду бегать! Продюсер, не уходите. Вы же сами сказали, что вас будут охранять копы. Как я тут одна справлюсь?
— Временный продюсер со всем поможет, но суть не в этом. Ты должна взять ответственность на себя, стать стержнем этой программы. Мы ведь собирали её по кирпичику несколько лет, помнишь? Формат, атмосферу — после меня ты чувствуешь это лучше всех. Понимаешь, о чем я?
Сон Гён выглядела так, будто вот-вот разревется. Но она не была дурой и прекрасно понимала всю серьезность ситуации.
Безопасность Ён Су — приоритет номер один, ведь никто не знает, откуда маньяк нанесет удар. И пусть на словах она цеплялась за наставницу, как испуганный ребенок, головой она понимала, что слезами тут не поможешь.
— Но вы обязаны звонить мне каждый божий день. Обещайте.
— Обещаю. Будем созваниваться каждый день, и я обязательно буду вычитывать твои сценарии. Я же не собираюсь просто прохлаждаться на диване.
Только после того, как они скрепили уговор мизинцами, лицо Сон Гён немного расслабилось.
— А как же директор Пэк Йо Хан? Он же согласился прийти на эфир только ради вас, продюсер. Если ему подсунут замену, он наверняка откажется.
— Твоя правда. Это проблема. Раз уж он сегодня придет, надо будет с ним всё обстоятельно обсудить. Но про маньяка Йо Хану — ни слова. Усекла?
Сон Гён послушно кивнула.
«Но что мне сказать Пэк Йо Хану? Что я внезапно сваливаю в отпуск? И не на пару дней, а на месяц, два — да черт его знает на сколько?»
Пробило одиннадцать вечера. Приближалось время прибытия Пэк Йо Хана.
