Контент удален!

Ён Су подняла пустой взгляд на окно.

Полиция ее так и не нашла, молния не ударила, оползень не сошел.

Шум дождя постепенно стихал. От мысли, что ничего не произойдет и ливень просто закончится, внутри поднималась волна глухой ярости.

Еще пару дней назад лило так, будто вот-вот начнется всемирный потоп!

Она сверлила безжалостно-черное небо покрасневшими глазами с полопавшимися капиллярами. Но от этого ничего не менялось. Темнота за окном приносила ей лишь жестокое разочарование и сокрушительное отчаяние.

Потратив все силы на то, чтобы отодрать доски от окна, она собрала жалкие остатки энергии и попыталась выбить дверь хижины. Она билась плечом так сильно, что на нем проступили огромные синяки, но дверь не то что не открылась — даже не дрогнула.

Тупо уставившись на свои израненные, окровавленные пальцы, Ён Су издала бессильный смешок.

Моей вины здесь нет?

Как это может быть не моей виной?

Я ничего не могу сделать...

И почему это не моя вина?

Моя вина в том, что я вообще поверила этому ублюдку с самого начала.

Моя проблема в том, что я даже ни на секунду его не заподозрила.

Как можно не винить себя?

Кто ты вообще такой, Чха У Хён... Кем я для тебя стала, чтобы ты шел на такое? Зачем? Зачем? Зачем ты это сделал?

Если ты хотел меня этим добить, заставить сойти с ума от чувства вины, то прости. Я во всем виновата. Только, пожалуйста, останься жив... Пусть с тобой ничего не случится...

Ён Су глухо ударилась головой о стену, к которой прислонялась. Было уже даже не больно. Снова удар. Виски горели.

Лучше бы всё это оказалось кошмаром. Просто дурным сном. Как бы я хотела проснуться от него в объятиях У Хёна. Чтобы он крепко обнял меня и успокаивающе погладил по спине.

Чтобы он ласково прошептал, что это всего лишь сон, что мы в безопасности, и гладил меня, пока я снова не усну...

Пока она изнывала от боли, отчаянно желая забыть похожую на дурной сон реальность, до ее слуха внезапно донесся незнакомый голос.

Из-за того, что она несколько раз ударилась головой о стену, ей показалось, что начались галлюцинации.

— ...

Глухие удары сменились громким стуком. Звук, поначалу смутно мерещившийся на грани сознания, постепенно нарастал, пока не зазвучал совсем рядом.

— Продюсер Чи Ён Су! Это полиция! Вы внутри?!

Снова громкий стук. Теперь точно в дверь. Ён Су вскинула голову, моргая расширившимися от шока глазами.

Снаружи было шумно. Несмотря на ночь, сквозь окно пробивался яркий свет.

— Полиция?..

Полиция! Ён Су резко вскочила. Колени предательски подогнулись, и она едва не упала, но, шатаясь, всё же бросилась к двери.

— З-здесь!.. Я здесь!

Ён Су отчаянно забарабанила кулаками по дереву. Шум снаружи, голоса людей — всё это было не сном, а реальностью.

— Пожалуйста, вытащите меня отсюда!! Умоляю! — закричала она изо всех сил сорванным, хриплым голосом.

Полицейский, убедившись, что она внутри, приказал отойти от двери. Ён Су попятилась, отползая по полу.

Со всех сторон доносились громкие голоса, стук кувалды и визг болгарки.

Вскоре вместе с потоком холодного воздуха в темную комнату ворвался ослепительный свет. Он был таким ярким, словно наступил полярный день, и резал глаза. Боясь, что всё исчезнет, стоит ей лишь моргнуть, Ён Су не отрывала взгляда от света.

— Продюсер Чи Ён Су!!

Среди гомона прозвучал единственный голос, который она смогла узнать.

— Капитан О...

На её худые, дрожащие плечи накинули толстое одеяло. Ён Су протянула трясущиеся руки и вцепилась в куртку детектива О Вон Джуна.

— ...Чха У Хён...

Губы Ён Су задрожали. В её мутных, лихорадочно бегающих глазах скопились обжигающие слезы.

— Пожалуйста, спасите... У Хёна... Этот человек сейчас...

***

Ким Хи Джэ пнул бессильно обмякшего У Хёна.

— Я выполнил все твои условия, так что теперь твоя очередь сдержать обещание.

— Сдержу... Кто сказал, что не сдержу?

Тяжело выдохнув, У Хён безвольно уронил голову на грудь. Ким Хи Джэ снова пнул его по ноге.

— Ну и чего мы ждем?

— Копы же... еще не звонили.

— У них было более чем достаточно времени, чтобы её спасти. Наверное, в суматохе просто забыли позвонить.

— ...

— Я тоже больше не могу ждать. Я дал тебе достаточно времени, чтобы подготовиться к смерти.

В мягком, обволакивающем голосе Ким Хи Джэ отчетливо сквозило нетерпение. У Хён издал короткий смешок и поднял голову. Ему в глаза бросилось чистое, ухоженное лицо ублюдка. Но за этой маской скрывалась тревога, которую тот был не в силах утаить.

— Или теперь тебе перехотелось умирать?

— А если скажу «да», оставишь меня в живых? — спросил У Хён голосом, в котором не было ни капли надежды.

— Уговор есть уговор.

Как и ожидалось, категоричный отказ. Ким Хи Джэ сел на корточки перед У Хёном. Рукой в медицинской перчатке он подобрал с пола резец.

— Бери.

— ...

— Давай быстрее. Мне уже становится скучно.

— Я ведь могу вонзить это в твою шею. Как ты это сделал с капралом Паком.

У Хён, чьи силы были на исходе, упрямо продолжал цепляться за свою гордость. Ким Хи Джэ лишь насмешливо фыркнул и сам вложил резец в его руку.

— А я вот переживаю, хватит ли у тебя сил хотя бы вены себе вскрыть.

— Знаешь что?

— Что ты еще хочешь сказать?

— Чи Ён Су — это женщина, которая умеет находить смысл даже в абсолютно бесполезных вещах.

— И что с того?

— А я всегда считал такие вещи бессмысленными. Как и само слово «бесполезный».

— Ха-а... Ты просто тянешь время, болтая всякий бред. Это может стать проблемой для нас обоих, понимаешь? Я ведь могу плюнуть на наш уговор, пойти туда и прикончить Чи Ён Су прямо сейчас.

У Хён скривил губы в презрительной усмешке, глядя на Ким Хи Джэ так, словно хотел харкнуть ему в лицо.

— Ты правда веришь, что тебя никогда не поймают?

Не успел У Хён договорить, как Ким Хи Джэ расхохотался во всё горло, словно услышал лучшую шутку в жизни. Затем, будто кто-то нажал на кнопку отключения звука, резко оборвал смех и сверкнул черными, как уголь, глазами.

— Кто? Кого?

— ...

— Меня?

Блеск безумия в его широко распахнутых глазах сменился с простой самоуверенности на абсолютное, маниакальное высокомерие.

— Меня, которого не смогли поймать ни четыре года назад, ни задолго до этого?

— ...

— И как же? А? Всякие идиоты и недоумки трепали обо мне на каждом углу, и что в итоге? Пока я снова не начал убивать, никто, кроме тебя, даже не заподозрил, что я существую.

— ...

— Никто в этом мире не способен так идеально планировать и совершать преступления, как я. Я уникален. И это дело в конечном итоге закроют в связи со смертью подозреваемого. Пэк Йо Хан исчезнет из этого мира, а я перерожусь заново.

— В бога ты, блядь, явно не веришь, так к чему эти сказки про воскрешение? Ты что, Иисус?

В ответ на насмешку на лице Ким Хи Джэ появилась леденяще-спокойная улыбка. Он протянул руку и с силой обхватил ладонь У Хёна, в которой был зажат резец.

— Кх!..

Острое лезвие вонзилось в запястье. У Хён до крови закусил губу, подавляя стон. Его напряженная челюсть мелко дрожала от усилий стерпеть жгучую боль.

Старая рана разошлась, и под безжалостным давлением лезвия показалась влажная плоть. Кровь брызнула наружу.

Алые капли потекли по руке, мгновенно пропитывая манжету рубашки.

Ким Хи Джэ, широко распахнув глаза, с маниакальным удовольствием наблюдал за агонией жертвы. Он медленно и глубоко вырезал кровавую метку на его запястье. Словно хотел, чтобы У Хён навсегда запомнил эту яркую, ослепительную боль.

Из разошедшейся раны толчками хлынула кровь. Только тогда ублюдок отпустил руку У Хёна.

Освободившейся рукой У Хён вцепился в запястье, пытаясь остановить кровотечение, но это было бесполезно.

Ким Хи Джэ небрежно вытер испачканные кровью пальцы о черный пиджак и грязно выругался.

— Черт. Ты так ничего и не понял. Заставил меня собственными руками испортить мой же шедевр...

Цокнув языком, Ким Хи Джэ присел на корточки и холодным взглядом уставился на У Хёна. Алая кровь, сочившаяся сквозь пальцы, тяжелыми каплями падала на темный пол, образуя лужу.

— Надо было сделать это с самого начала. Какой же я идиот. Поверил тебе на слово. Надо было не отдавать Чи Ён Су копам, а просто убить её. Ты всё испортил. Ты разрушил принципы моего искусства, мой идеальный мир.

— Ха-а... Сумасшедший ублюдок, до самого конца несешь какую-то ересь.

— Как произведение искусства ты больше не представляешь ценности... Тебя нужно сжечь. Я сожгу тебя дотла... Мои шедевры должны быть безупречными.

Ким Хи Джэ, и до этого балансировавший на грани, теперь окончательно слетел с катушек и забормотал себе под нос. Он принялся суетливо рыскать по подвалу, видимо, в поисках горючего.

У Хён, тяжело и прерывисто дыша, не сводил глаз с мечущегося психопата, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Он сжал израненное запястье так крепко, как только мог. Но перед глазами всё равно неумолимо темнело.

Именно в этот момент снаружи послышался глухой, отдаленный шум шин.

Его услышал не только У Хён. Ким Хи Джэ резко замер, прислушался, и его лицо окаменело.

— ...Ким Хи Джэ, — позвал его У Хён голосом, в котором внезапно зазвучали спокойствие и легкость.

— Я же тебе говорил.

Шум снаружи становился всё отчетливее. Через вентиляционную трубу подвала донеслись приглушенные, крадущиеся шаги.

Те, кто находился наверху, старались двигаться тихо, но чавканье мокрой земли скрыть было невозможно. Судя по шуму, там было не меньше десятка человек.

— Чи Ён Су умеет находить смысл даже в бесполезных вещах. Разве она не прекрасна?

— ...Что?

— А я верил в нее. Ведь она — первая женщина, в которую я по-настоящему влюбился.

— Какого хера ты несешь?!

— Беги, если сможешь. Но на этот раз у тебя точно ничего не выйдет.

Лицо Ким Хи Джэ исказилось в жуткой гримасе, и он на мгновение потерял дар речи.

— Переродишься? Иди на хуй.

У Хён одарил его улыбкой, полной небывалой, издевательской вежливости.

— Кем бы ты ни притворялся, какое бы лицо ни носил... Я сделаю так, чтобы в этой стране не осталось ни единого человека, который бы не знал, какой ты ублюдок.

— ...

— Я сделаю так, что тебе негде будет спрятаться. О тебе никто и никогда не забудет, ни живым, ни мертвым. Я уничтожу тебя, сотру в порошок на глазах у всего общества.

Глядя в ошарашенные глаза Ким Хи Джэ, У Хён лучезарно улыбнулся. На его щеках проступили глубокие ямочки.

— Потому что это — моя специализация.

Едва У Хён закончил говорить, как наверху раздался оглушительный грохот — кто-то с силой вышиб дверь.