Машина, мягко катившаяся по дороге, резко дернулась и остановилась. От легкого нажатия на тормоз тело Ён Су подалось вперед.

На дороге прямо перед ними стоял четырехлетний ребенок, выбежавший на проезжую часть. Он смотрел перед собой невинным взглядом, совершенно не понимая, что сделал не так.

Мужчина, по-видимому, его отец, в панике выбежал на дорогу и в мгновение ока схватил ребенка на руки. Он низко поклонился, извиняясь, и У Хён поднял руку, показывая, что всё в порядке.

Ён Су всё видела. Видела, как У Хён в ту же секунду инстинктивно вытянул руку, чтобы защитить её, когда её тело подалось вперед. И погрузилась в раздумья.

Стоит ли восхищаться поразительной реакцией Чха У Хёна, или же еще раз отметить про себя то, что этот человек, добрый к кому угодно, был так резок именно с тем парнем.

— Так что вы сказали? Ревнуете?

Даже в такой ситуации его уши были открыты — вопрос вернулся к ней. Так что раздумывать над темой разговора не пришлось.

— Да. Ревнуете. Это немного смешно.

— И что же тут смешного?

— «Чаги-я»... Вы серьезно думаете, что это прозвище вам подходит? Как только услышала, у меня аж мурашки по спине побежали.

Ён Су передернула плечами, словно вспоминая нечто отвратительное. У Хён, не веря своим ушам, фыркнул.

— Похоже, за всю жизнь вас ни разу не называли «чаги-я».

— А вы, похоже, называете так кого ни попадя. «Чаги-я, мне тут так темно и страшно, чаги-я, чаги-я...» Вы, Чха У Хён, в той ситуации были куда страшнее!

— И поэтому вы так отреагировали?

— Как «так»?

— На вопрос, парень ли я вам, так открестились, словно привидение увидели.

— Я просто констатировала факт. Разве это не так? Кто мы с вами друг другу?

— Люди, которые переспали.

— Вот именно. Мы просто переспали...

Ён Су, увлекшись этой детской перепалкой, несла всё, что приходило в голову, но вдруг запнулась и проглотила готовые сорваться слова.

— Не думаю, что мы «просто переспали»?

— …….

— Мы и за руки держались, и целовались, и горели до самого утра.

Его красивые глаза слегка прищурились, а уголок губ изогнулся в кривой усмешке. Выражение его лица было весьма озорным.

— А я уж подумал, что вы, Чи Ён Су, забыли. Как нам было горячо.

Почувствовав, как лицо заливает краской, Ён Су закрыла рот. И без того невозможно было переспорить этого мужчину, а когда он наступал так напористо, она была совершенно безоружна.

Не желая показывать свое раскрасневшееся лицо, она отвернулась к окну. У Хён тоже больше ничего не сказал и сосредоточился на вождении.

Когда пытаешься определить отношения — есть коллеги по работе, возлюбленные, друзья... Но что это за статус такой: «люди, которые переспали»?

Хочет ли она более глубоких отношений с Чха У Хёном? Если спросить себя, то нет.

Она говорила, что её идеал — нежный мужчина, но на самом деле ей просто хотелось кого-то, с кем было бы комфортно, кого-то похожего на нее.

Человека, с которым иногда весело как с лучшим другом, а иногда сердце трепещет как рядом с мужчиной, с которым можно делить вкусы и наслаждаться общим временем.

В этом смысле Чха У Хён был полной её противоположностью. Рядом с ним она всегда была как на американских горках, это будоражило и невольно держало в напряжении. И поэтому она боялась.

Боялась, что однажды увязнет в этих острых ощущениях и не сможет выбраться.

Ён Су не испытывала неприязни к У Хёну, она его боялась. Мужчину, который во всем, от начала и до конца, отличался от неё. Но при этом заставлял её сердце биться так сильно.

Насколько силен яд, скрытый в этом цветке? И если отравишься им, есть ли противоядие? Любые отношения, однажды получившие определение, когда-нибудь заканчиваются, но будет ли она в здравом уме, когда это произойдет?

Под редкими ветвями цветущей вишни пробегали прелестные детишки в ярких ханбоках, заливаясь звонким смехом. Их беззаботный смех казался насмешкой над её переживаниями.

***

Чай ройбуш «Sweet Berry» был любимым чаем Йо Хана. Для травяного чая он имел довольно насыщенный аромат, но кислинка малины и нежная сладость карамели радовали и обоняние, и вкус.

Поставив чашку на стол, Йо Хан взял в руки визитку. На ней красовался логотип HJBC.

— Чи Ён Су...

Йо Хан, крутя визитку между большим и указательным пальцами как игрушку, широко улыбнулся.

— И имя красивое.

Короткая стрижка и большие глаза произвели на него сильное впечатление. Когда свет яркого, переливающегося видео играл на её маленьком бледном лице, её эмоции менялись каждую секунду.

Ему было интересно, о чем она думает, глядя на это, и он не мог оторвать от нее глаз. Около десяти минут Йо Хан любовался женщиной, которая любовалась его работой.

Она подрагивала густыми загнутыми ресницами и хмурилась, словно испытывая боль. Когда она бессознательно сглатывала пересохшим горлом, Йо Хан чувствовал непередаваемую жажду.

Почему-то ему казалось, что она сможет понять темный и мрачный мир внутри него, и от этого ожидания его дыхание даже слегка сбилось.

Вспоминая Ён Су, Йо Хан с досадой сжал кулак.

Если бы не этот мужчина, появившийся из ниоткуда, мы бы сейчас, наверное, сидели друг напротив друга и мило беседовали.

На всякий случай он вбил имя мужчины в поисковик. Лицо показалось знакомым, да и имя тоже.

Этот человек оказался ведущим и репортером программы «Фокус Найн» на HJBC. Неудивительно, что лицо было знакомым — это же ведущий новостей, которые он часто смотрит.

Но было еще кое-что интересное. Это тонкое напряжение и атмосфера между ними. Особенно со стороны Чха У Хёна.

Как мужчина, он легко это уловил. Взгляд, которым тот смотрел на него, выражал явное отторжение и настороженность.

Словно животный инстинкт: собственнический порыв к самке и предупреждение сопернику. Это было настолько очевидно, что вызывало не раздражение, а скорее интерес.

— Хм, что же делать...

Йо Хан, постукивая сжатым кулаком по столу, взял телефон, ввел 11 цифр номера с визитки и сохранил.

— Времени еще полно.

Есть вещи, которые видно и без слов. Говорят, издали жизнь — комедия, а вблизи — трагедия, но человеческие чувства не так просты.

Зачастую издали всё выглядит трагично, а если присмотреться — оказывается комедией. Хотя сами участники, конечно, об этом не подозревают.

Уголки губ Йо Хана мягко изогнулись в улыбке. Он быстро набрал сообщение на телефоне и отправил.

[Это Пэк Йо Хан. Если у вас будет время, я бы хотел как-нибудь поужинать с вами и писательницей Со Джон Ин. И заодно услышать ваши впечатления о выставке, которые мы так и не успели обсудить сегодня.]

Спустя некоторое время пришел ответ.

[Арт-директор Пэк Йо Хан, была рада знакомству. Извините за случившееся ранее. Я поговорю с писательницей Со, и мы выберем день. Спасибо за отличную выставку.]

Это был вежливый, формальный ответ. Но милый прыгающий смайлик в конце сгладил всю его сухость.

***

Ён Су положила телефон на белую скатерть и украдкой взглянула на У Хёна. Он сидел напротив и равнодушно смотрел в окно.

Там, за панорамным стеклом, зеленели горы и возвышался шпиль башни Намсан. А внизу, на теннисном корте посреди склона, люди, похожие на черные точки, играли в теннис.

Место, куда привез её У Хён, обещавший угостить чем-нибудь вкусненьким, оказалось рестораном отеля, славившимся своей традиционной корейской кухней.

Расположенный на верхнем этаже, он предлагал не только первоклассные блюда, но и захватывающий вид на Намсан и центр города, поэтому забронировать столик здесь было почти нереально.

Надо же, благодаря Чха У Хёну и в таком месте побываю. Она только-только про себя восхитилась, беря хрустящий ломтик корня лотоса, поданный в качестве закуски.

— Говорят, здесь есть уникальное шампанское из лимонника (омиджа), хотите попробовать? — спросил У Хён как бы невзначай.

Пожевывая хрустящую закуску, Ён Су и сама подумывала о спиртном, а тут еще и шампанское из омиджи.

Ей было любопытно узнать, каково оно на вкус, и она уже готова была согласиться, но вовремя осеклась. Страх, что алкоголь снова ударит в голову и ей захочется переспать с мужчиной, сидящим напротив, остановил её.

Но с другой стороны, когда еще она побывает в таком шикарном месте?

— А вам можно? Вы же за рулем?

В итоге Ён Су переложила решение на У Хёна.

— В крайнем случае переночуем здесь.

Ответив так, словно это сущий пустяк, У Хён поднял руку и подозвал официанта. Заказав шампанское из омиджи, он посмотрел на Ён Су с легкой улыбкой.

— Остаться одному в таком месте — не слишком ли расточительно? Есть же услуга «трезвый водитель».

Уловив в его взгляде то же желание, что и прошлой ночью, Ён Су опустила глаза и сделала вид, что не понимает намека.

— Я плохо сплю в незнакомых местах, поэтому сегодня поеду спать домой.

Пока несли шампанское, У Хён молчал. Ён Су втайне посмеивалась, радуясь, что нанесла ответный удар мужчине, который жил тем, что поддразнивал её.

Вино из омиджи, в отличие от розового вина, было почти алого цвета. Когда официант наливал алую жидкость в высокие бокалы для шампанского, пузырьки забавно поднимались и лопались.

Ён Су, желая насладиться своей маленькой победой, подняла бокал и предложила чокнуться. У Хён тоже поднял свой бокал и со звоном прикоснулся к её.

— Но.

Они пили, празднуя чистым звоном бокалов, когда У Хён, пристально глядя на Ён Су, разомкнул губы:

— Я ведь не говорил, что мы будем спать вместе. Похоже, вы втайне на это надеялись?

Освежающее, кисло-сладкое вино с пузырьками еще не успело проскользнуть в горло, как Ён Су подавилась.

— Наша Чи Ён Су всё так же легко делает поспешные выводы.

На мгновение она забылась. Кем был Чха У Хён.

— Как хорошо, что вы любите корейскую кухню. Теперь я вижу, что не зря выбирал это место.

Этот мужчина никогда и никому не уступал, без разбору, ко всем абсолютно одинаково.