Кровь заледенела и ударила в голову.
У Хён сжал телефон с такой силой, что раздался хруст, и по экрану расползлась густая паутина трещин.
— До эфира десять секунд.
— Ведущий Чха, ты что делаешь?!
— Чха У Хён!
Блядь. В пизду эти новости. Блядь. Блядь. Ебаный ублюдок.
Зрачки У Хёна расширились до предела, во взгляде полыхнула дикая, неконтролируемая ярость, а зубы сжались до скрежета. Из наушника доносились панические вопли режиссера, но У Хён физически не мог оторвать взгляд от экрана телефона.
Пошел отсчет: три, два, один… и пришло еще одно сообщение.
[Она пока жива, так что не переживай. Приятного эфира.]
По студии разнеслась узнаваемая музыкальная заставка. У Хён опустил телефон под стол и устремил взгляд прямо перед собой.
— Здравствуйте, уважаемые телезрители. В эфире «Фокус Найн», и я — Чха У Хён. Первая новость. В системе безопасности офиса президента Республики Корея объявлена тревога…
Он начал выпуск новостей своим привычным — вежливым и размеренным — тоном. Однако его ледяные, пробирающие до костей черные глаза буквально сверлили объектив камеры.
Все его мысли были заняты лишь одним: тем ублюдком, который сейчас наверняка смотрит этот эфир и глумливо лыбится. Сукин сын, которого мало было бы разорвать на куски и скормить собакам, посмел… всё-таки посмел… в итоге он добрался до Чи Ён Су.
***
Как только выпуск завершился, У Хён одним резким движением вырвал наушник и микрофон, едва не оторвав провода. Он даже не помнил, на каких инстинктах довел эфир до конца — времени на рефлексию не было. Выскочив из-за стола, он быстрым шагом направился к выходу, в упор не замечая сотрудников, которые кланялись ему и благодарили за работу.
Не обращая внимания на недоуменные взгляды, он почти выбежал из студии, но прямо на выходе нарвался на радары своего врага.
— Я так и знал, что ты, ублюдок, облажаешься. Ха, столько лет ведешь новости, а заикаешься как салабон? Позорище.
— …
— И такому, блядь, премию «Журналист года» дали, это что, шутка какая-то? Те шишки, которые посадили заику ведущим главных новостей — они вообще дебилы или как? Ц-ц-ц.
На единственном выходе из студии путь У Хёну преградил шеф-редактор Ян Тхэ Сик.
— Или они просто доверились не тому человеку?
Ян Тхэ Сик, получивший за свою прошлую оплошность урезание зарплаты на два месяца и вынужденный извиняться перед толпой молодых репортеров, теперь язвил с удвоенной силой.
— Ишь ты… Посмотри-ка на этот взгляд. Убить меня готов? Эй. Кого винить-то. Это и есть твоя хваленая ответственность, о которой ты так любишь чесать языком? Или это те самые двойные стандарты?
— …
— Каким местом ты вообще ведущий? Если ты даже то, что тебе на суфлере крутят, прочитать нормально не можешь, то вместо тебя проще было попугая посадить, не так ли?
Да, признаю. Я совершил несвойственную мне ошибку. Ему было физически невыносимо даже просто сидеть в этом кресле, а когда пришлось еще и зачитывать текст, перед глазами временами всё белело.
Да. Какой бы ни была причина, это было непрофессионально.
Но, блядь. И что с того. Ты думаешь, я сейчас хоть что-то перед собой вижу?
Я сидел там, считая секунды до конца эфира, и какому-то жалкому куску дерьма вроде тебя точно не стоит преграждать мне путь.
В ситуации, когда У Хёну было совсем не до смеха, его губы вдруг искривились.
— Шеф, вы во всем хуевый человек, но знаете, что в вас самое хуевое? Ваше полнейшее неумение различать время и место.
— Что?!
— Я сейчас так сильно хочу кому-нибудь размозжить башку, что просто пиздец. И если этим кем-то станете вы, будет очень неловко.
— Этот ублюдок совсем с катушек слетел? Ты что, блядь, сейчас вякнул?
— У тебя уши дерьмом забиты? Какого хера ты не понимаешь с первого раза и продолжаешь тявкать?
У Хён, находившийся в миллиметре от полной потери рассудка, молниеносно выбросил руку вперед, прежде чем кто-либо успел хотя бы пискнуть. Его огромная ладонь грубо вцепилась в лицо Ян Тхэ Сика и с нечеловеческой силой впечатала его затылком в стену.
— …Кх-х!
Ян Тхэ Сик, ударившись так, что в голове помутилось, уставился на У Хёна широко распахнутыми глазами. Он попытался вырваться и отцепить руку, сдавливающую ему челюсть и рот, но хватка была настолько звериной, что даже довольно грузный шеф-редактор не мог пошевелиться.
— Если из твоей вонючей пасти вылетит еще хоть одно ебаное слово, я за себя не ручаюсь. Так что, шеф. Будь добр, поджимай хвост и ползай, когда я оказываю тебе услугу и называю сонбэ.
— М-мпф! У-у-у!!
— Если и теперь не дошло — давай, вякни что-нибудь, посмотрим, что будет.
У Хён сдавил его челюсть с такой силой, словно собирался её сломать, а в его глазах полыхала реальная жажда убийства. Это были не пустые угрозы. Сейчас он действительно не видел берегов.
Впервые столкнувшись с таким леденящим, психопатическим взглядом У Хёна, зрачки Ян Тхэ Сика задрожали как осиновый лист. Тратить время на этого ублюдка больше не было смысла. Словно брезгуя, У Хён отдернул руку, резко развернулся и быстрым шагом покинул коридор.
В спину ему полетели отборные ругательства, но на этом всё и закончилось.
— Ха Гён Хун!
Ворвавшись в ньюсрум, У Хён прорычал имя репортера, словно дикий зверь. Ха Гён Хун, мирно сидевший за столом, от неожиданности подскочил на месте.
— Да?!
— Прямо сейчас свяжись по горячей линии со всеми нашими репортерами, которые делают обход участков по районам.
— А?! Прямо сейчас?
— Какие бы новости ни поступали в дежурные части, пусть докладывают абсолютно всё, вплоть до самых мелких инцидентов! И особенно свяжись с теми, кто дежурит в участке Новона: пусть немедленно выяснят обстановку внутри, и если будет хоть малейший намек на суету, пусть переводят звонки напрямую на меня.
Гён Хун собирался было спросить, с чего вдруг такая суета, но, встретившись взглядом с У Хёном, захлопнул рот как ракушку.
Атмосфера была зловещей. Тот Чха У Хён, которого он знал, никогда не терял самообладания, какое бы ЧП ни произошло. Но чтобы он вот так открыто демонстрировал эмоции и пребывал в таком крайнем бешенстве — такого не было никогда. По крайней мере, Гён Хун видел это впервые.
— Чего застыл? Живо выполняй!
— Есть! Сейчас же налажу связь!
Ха Гён Хун бросился к системе информационной рассылки, вывесил срочное уведомление и отправил групповое сообщение всем репортерам «в полях».
Тем временем У Хён снова набрал номер капрала Пак Хан Су. Без ответа. Тогда он позвонил детективу О Вон Джуну. И снова тишина.
— Блядь…
В этой ситуации из него не вырывалось ничего, кроме мата. Когда он отнял телефон от уха, на скуле обнаружилась длинная царапина, из которой выступили капли крови. Он порезался о разбитый экран телефона.
Но У Хён даже не почувствовал боли. Грубо дернув узел галстука и ослабив его, он небрежно размазал кровь тыльной стороной ладони и посмотрел на Ха Гён Хуна. Съежившись под свирепым, готовым растерзать взглядом начальника, Гён Хун поспешно доложил: «Связь почти со всеми установлена».
— Сиди здесь и жди новостей.
— Да. Понял.
У Хён быстрым шагом покинул ньюсрум. Подавленный его жуткой аурой, Гён Хун лишь после его ухода осознал, что так и не задал самый логичный вопрос: «А что, собственно, стряслось?»
***
Запрыгнув в машину, У Хён призвал на помощь жалкие остатки терпения и снова позвонил капитану О Вон Джуну. Когда вызов оборвался без ответа, лопнуло и его терпение. У Хён переслал детективу фотографию Ён Су, полученную от ублюдка, прикрепив короткое сообщение:
[Если не хотите, чтобы я прямо сейчас приехал в участок Новона и разнес его к чертовой матери, перезвоните.]
Заведя двигатель, он уже собирался сорваться с места, как вдруг телефон ожил. Звонил О Вон Джун.
— …Ведущий Чха.
К горлу У Хёна уже подступили самые отборные ругательства, но детектив О заговорил первым, опередив его.
— Прости. Я не отвечал на звонки, потому что на то была веская причина.
Его голос откровенно дрожал. В тяжелом, рваном дыхании смешался целый спектр сложных эмоций, и в конце концов он глухо, отчаянно выругался.
— Продюсер Чи Ён Су… да, это наш провал. Но…
— …
— Детектив Пак сейчас в тяжелом состоянии… Мы в больнице… Этот сумасшедший ублюдок, блядь, ударил его ножом в шею.
У Хён крепко зажмурился и судорожно сглотнул. Дышать стало невозможно, словно кто-то стальной хваткой перекрыл ему кислород. С трудом втянув в легкие воздух, он взял себя в руки и процедил:
— И где сейчас Чи Ён Су?
— Мы пытаемся её отследить. Машина брошена в Хуам-доне, сигнал телефона пропал… Я понимаю, что нам нет оправданий… Ведущий Чха, если в этот раз всё пойдет не так, я клянусь, даже если мне придется снять форму, я найду этого ублюдка хоть на краю света и убью его своими руками, так что, пожалуйста, успокойся. Если он выйдет на связь…
— Я продиктую номер, пробейте его. Это номер Ким Хи Джэ.
У Хён быстро продиктовал номер, с которого пришли сообщения. Судя по всему, номер был не корейским, так что, скорее всего, отследить его не выйдет.
И всё же. На всякий случай. Даже если шанс всего 1%, за него нужно было цепляться как за спасательный круг.
Повесив трубку, У Хён начал в бешенстве колотить кулаками по рулю. Костяшки покраснели и распухли, но первобытная ярость не отпускала.
У них не было информации. Вообще никакой. Зацепки обрывались в самом начале, и он даже не знал, в каком направлении двигаться.
— Ха… Умоляю. Ён Су…
Прижавшись лбом к сбитым кулакам, он, как заведенный, раз за разом шептал её имя.
Где она сейчас? Как он ни ломал голову, на ум не приходило ни одного подходящего места. Он сходил с ума от собственного бессилия, но понимал: сейчас ему категорически нельзя терять самообладание. Он сделал несколько глубоких вдохов, но всё, на что его хватало — это едва-едва удерживать ускользающую нить рассудка.
«Если бы я был Ким Хи Джэ».
— Если бы я был Ким Хи Джэ.
«Если бы я был Ким Хи Джэ, куда бы я отвез Чи Ён Су? К водохранилищу, где нашли труп, который мы считали его телом? Или в дом Ким Сан Ёна, где он совершил свое первое убийство? А если нет, то куда еще?»
Эти ебаные гипотезы ничем не помогали. Как бы он ни выжимал свой мозг, У Хён не мог мыслить как Ким Хи Джэ. Они изначально находились на разных полюсах.
Если Ким Хи Джэ был режиссером этого больного спектакля, чей занавес уже поднялся, то У Хён был актером, которого вытолкнули на сцену, даже не дав сценария.
В тот момент, когда У Хён всё глубже погружался в пучину отчаяния, телефон, лежащий на его коленях, завибрировал.
Вз-з-з…
Он резко вскинул голову и схватил телефон.
Номер со странной комбинацией цифр. Это был тот самый ублюдок.
