Тон У Хёна, оборвавшего её на полуслове и рассуждающего о какой-то внутренней близости, был весьма вежливым, но казался куда более язвительным, чем когда он говорил с ней на «ты».

Искреннее оправдание. И с какой стати я должна придумывать оправдания, которых он требует? Разве не я должна сначала услышать оправдания его хваленому убежденному холостячеству, которого он придерживается уже так давно?

Ты ведь из тех, кто может легко, просто от скуки, растоптать чужие чувства, а потом прикрыться этим бредом про холостяцкую жизнь, лишь бы не нести никакой ответственности за свои поступки.

Это мои чувства, которые я невольно взрастила, в одночасье оказались выброшены на помойку, а он тут рассуждает о разочаровании? Как он смеет говорить о разочаровании?!

Проглотив вертящиеся на языке слова, Ён Су подавила рвущийся наружу гнев и ответила ему холодной усмешкой.

— Вы, Чха У Хён, когда играли со мной, видимо, не ожидали, что однажды выбросят и вас?

— Что?

— А что такое? Наверное, женщины, с которыми вы делили постель без всяких чувств, всегда покорно бежали к вам по первому зову?

Глаза У Хёна расширились, словно он услышал какую-то несусветную чушь, а между бровями залегла глубокая складка.

— По крайней мере я, даже когда между нами не было никаких официальных рамок, никогда не относился к тебе несерьезно. Да, чем сильнее меня к тебе тянуло, тем больше я опасался, но я никогда не отворачивался от того, что между нами происходило.

И еще.

— Я думал, что ты чувствуешь то же самое. Пока не понял, что это было лишь моим заблуждением.

По одному только его взгляду, кричащему «О чем ты вообще говоришь?», всё было понятно. Оказывается, я одна пребывала в иллюзиях, трепетала, задыхалась от чувств и не знала, куда себя деть, снимаясь в собственной романтической дораме.

В дораме, где главная героиня — Чи Ён Су, а место главного героя пустует.

— Вы ведь говорили, что я похожа на косулю?

— Какое это имеет отношение к...

— Говорят, у косуль период гона с ноября по декабрь. Сейчас апрель, так что даже при самом позднем раскладе брачный сезон уже закончился. Зима, когда все спариваются, уже прошла, весна тоже на исходе, так есть ли у меня хоть одна причина встречаться с вами, Чха У Хён? Ведь единственная цель наших встреч — это спаривание.

— Ты всё сказала?

Услышав односторонние язвительные выпады Ён Су, У Хён задал этот вопрос сдавленным голосом, словно прожевывая и проглатывая каждое слово.

— Нет. Не всё. Ах да. Помните, я обещала сделать для вас всё что угодно, если вы выступите в качестве замены? Уж простите. Думаю, я не смогу выполнить ваше желание. Вместо этого я подам запрос начальству. Чтобы вам выплатили гонорар, соответствующий уровню ведущего Чха.

— Ха! А вы мастер красиво говорить, Чи Ён Су. Талант смешивать людей с дерьмом идет с ним в комплекте?

— Куда уж мне до вас, Чха У Хён.

— Послушать вас, так можно подумать, что вы, Чи Ён Су, безумно меня любили и теперь строите из себя брошенную трагическую героиню.

— Какая еще трагедия, что между нами вообще было, чтобы так убиваться?

— Вот именно. Что между нами вообще было.

— …….

— …….

Это было напряженное противостояние, где никто не желал уступать. Первым его прервал У Хён.

— Фу-ух.

Опустив голову, он грубо зачесал волосы назад рукой. В шумном выдохе, вырвавшемся сквозь стиснутые зубы, послышалось тихое ругательство.

Широко раздув и опустив грудную клетку, У Хён успокоил сбивчивое дыхание и заговорил чуть более мягким тоном:

— С чего ты взяла, что я с тобой играл?

— Я что, должна и это вам разжевывать? Если вы вспомните свои слова и поступки, ответ найдется сам собой.

— Ты прекрасно понимаешь, что я спрашиваю не ради того, чтобы помериться эго, так что давай на этом остановимся. Я хочу нормально поговорить с тобой, Чи Ён Су.

Даже в такой ситуации для него на первом месте стоит рассудок. Как это в духе Чха У Хёна.

Что ж. В любом случае, всё это закончится сегодня. После такой истерики улетучится любая, даже самая слабая симпатия. Да и Чха У Хён вряд ли захочет дальше связываться с женщиной, чьи взгляды так отличаются от его собственных. Слишком много головной боли.

— Потому что то, что для вас, Чха У Хён, является невыносимой обузой, для меня в этой жизни довольно важно.

При этих загадочных словах лицо У Хёна на мгновение окаменело, словно он что-то вспомнил. За прищуренными веками его взгляд затуманился — он явно прокручивал в голове свои недавние слова.

— Благодаря вам я усвоила один урок.

Не стоит связываться с мужчинами, которые слишком хороши собой. Не успеешь оглянуться, как выставишь себя на посмешище, так и не получив ничего взамен.

— Надеюсь, я ответила на ваш вопрос, так что я пойду? Думаю, впредь у нас не будет поводов для подобных сцен...

— Так ты хочешь сказать, что любила меня, Чи Ён Су, или как это понимать?

— Что, простите?

На этот раз лицо Ён Су исказилось от возмущения.

— Я спрашиваю: причина, по которой ты так ополчилась на меня и выливаешь всю эту агрессию — в том, что ты в меня влюблена?

— Ха, ну это просто смешно. С чего вдруг такой вывод? Вы перескочили сразу через несколько ступенек.

— Разве не потому, что ту самую любовь, которую ты считаешь такой важной, я назвал невыносимой игрой гормонов?

— …….

— Если дело не в этом, то твоя злость для меня тем более непостижима.

— Ого. Это звучит настолько бредово, что даже не заслуживает ответа. И не надо ничего понимать. Всё равно нам с вами больше не по пути.

— Это кто так решил?

— Я так решила. Вы ведь тоже плевать хотели на мои чувства?

Иначе он бы не стал нести подобную чушь в моем же эфире.

Ён Су, всем своим видом показывая, что не желает продолжать этот разговор, резко развернулась и зашагала прочь. У Хён схватил её за запястье, заставляя остановиться.

— Наш разговор еще не закончен.

Бросив мимолетный взгляд на руку У Хёна, сжимающую её запястье, Ён Су вскинула на него ледяной взгляд. Изо всех сил пытаясь вычеркнуть из памяти тот момент, когда от одного прикосновения этой большой руки её сердце бешено колотилось.

— Какой смысл продолжать, если мы говорим на разных языках? Зачем трепать друг другу нервы? Это просто разница в мировоззрениях, давайте признаем это и красиво разойдемся на этой ноте.

Какое к черту красивое расставание. С этими мыслями Ён Су вырвала свою руку из его хватки. И, не оборачиваясь, быстрым шагом удалилась, чтобы он больше не смог её удержать.

У Хён с горькой усмешкой опустил руку, беспомощно повисшую в воздухе. Глядя вслед Ён Су, которая с грохотом распахнула дверь на крышу и исчезла, он потер виски от пульсирующей головной боли.

Блядь. Да что в этом такого-то.

Нам было хорошо вместе, а раз хорошо — хотелось видеться чаще, и, по возможности, продлить эти отношения как можно дольше.

Этого уже было более чем достаточно, а если бы в это вмешалось что-то еще, финал был бы очевиден — всё бы просто рухнуло.

Уперев одну руку в бок и стоя в слегка небрежной позе, У Хён откинул голову к небу и тяжело выдохнул. От прямых, ослепительных лучей солнца резало глаза, а в груди неприятно саднило.

Что еще сказать женщине, которая прямым текстом предлагает на этом закончить? Любые слова сейчас будут звучать лишь как жалкие оправдания.

Разумом он всё понимал, но тяжесть на душе, по-видимому, осталась из-за того, что он вложил слишком много сил и страсти в эту мимолетную игру в чувства.

Допустим, то, что меня к ней так нетипично потянуло, было неизбежно, но теперь-то точно пора прийти в себя.

У Хён крепко зажмурился и снова открыл глаза. Его черные радужки, в которых еще недавно плескался калейдоскоп эмоций, вновь заволокло ледяным равнодушием.

Стерев с лица все эмоции, он достал из внутреннего кармана пиджака телефон, который всё это время непрерывно вибрировал. Его холодный взгляд стал еще более мрачным.

— Да. Это Чха У Хён.

— Это я.

Это был его отец. Они не созванивались уже полгода, но их отношения нельзя было назвать теплыми.

— Что вам нужно?

— Твою мать вчера выписали.

У Хён невольно усмехнулся, но, не подав виду, ответил совершенно спокойным тоном:

— И что?

— Найди время. Пообедаем все вместе.

Услышав в ответ лишь молчание, отец раздраженно цокнул языком и продолжил:

— Как бы ты к ней ни относился, она твоя мать, которая тебя родила.

— Да. Она моя мать. Но прежде всего — она ваша жена.

— ...Не буду распинаться. Просто приди и покажись.

— Я занят. Да и видеться с вами в ближайшее время у меня нет никакого желания.

После того как она бесцеремонно вломилась в квартиру У Хёна, их и без того натянутые отношения испортились окончательно.

Получив от него порцию презрения и оскорблений, Сим Ын Хе слегла с тяжелой душевной травмой и прямиком отправилась в VIP-палату больницы.

Официальным диагнозом было нервное истощение. Как и всегда, она наверняка жаловалась на звон в ушах, головные боли, головокружение и бессонницу.

На самом же деле это был дешевый спектакль, чтобы заставить сына испытывать чувство вины, а заодно — немой упрек и провокация в адрес отца, Чха Джон Хо.

Но для У Хёна все её выходки были лишь осточертевшими попытками привлечь к себе внимание. За тот месяц, что она пролежала в больнице, он ни разу её не навестил.

Всё равно её пребывание в больнице сводилось к капельницам с витаминами да косметологическим процедурам — это был настоящий санаторный отдых, какой только можно представить.

— Раз уж мы с вами созвонились, я, как ваш сын, дам вам один совет.

Раз уж я не могу ни разорвать эту опостылевшую связь, прикрытую священным словом «кровные узы», ни просто проигнорировать её.

— Из-за вашей распутной личной жизни страдаю я, ваш сын. Вам ни капли не стыдно?

Любовь, которую он видел и на которой учился с самого детства, была именно таким дерьмом.

Либо одержимость, либо обман.

Либо презрение, либо лицемерие.

Либо самобичевание, либо эгоизм.

Какими бы пылкими ни были чувства вначале, конец всегда был жалок и отвратителен.

— Впредь, если хотите заводить любовниц, делайте это тихо. Не светите лицом где попало, чтобы не выводить мать из себя. У вас полно денег, сидите со своими молодыми шлюхами в отелях хоть сутками напролет, никто вам и слова не скажет.

Любовь для такого ублюдка? Да это чувство гроша ломаного не стоит, я знать о нем не хочу и не позволю ему управлять собой.

Если уж использовать слова Чи Ён Су, то любовь — это не более чем совершенно бесполезная вещь.

Вот только к прекрасному она не имела абсолютно никакого отношения.