У Хён, совершенно не понимая, о чем речь, вопросительно изогнул бровь.
— Сказал: «Раз ему так хочется сдохнуть, проскочив на красный, пусть едет. Если умрет — значит, судьба такая».
Разве можно говорить такое с широкой, добродушной улыбкой? Вспомнив об этом, Ён Су снова тихонько захихикала, поражаясь абсурдности ситуации.
У Хён, глядя на её губы, которые так мило и беззаботно щебетали, тоже невольно улыбнулся.
Заметив, что взгляд У Хёна прикован к её губам, Ён Су непроизвольно облизнула нижнюю губу. При виде этого в его черных глазах мелькнула едва уловимая дрожь.
Вместе с этим и настроение Ён Су стало каким-то странным. Чем дольше длился их зрительный контакт, тем гуще становилось тягучее напряжение между ними. В тот момент, когда она поняла, что чувство в его глазах — это жажда, в ней самой вспыхнуло сильное желание.
Что он сдерживает? А вдруг он сейчас чувствует то же самое, что и я? Нормально ли вообще хотеть чего-то подобного после всего, что сегодня произошло?
Опершись одной рукой о диван, Ён Су приподнялась. Взгляд У Хёна, вздрогнув, неотрывно последовал за ней.
— Чха У Хён.
С мягким голосом и еще более плавными движениями Ён Су оседлала его, усевшись ему на бедра.
— …….
Она обхватила его за шею обеими руками и спокойно посмотрела в его томящиеся глаза. В темной глубине его взгляда, полыхающего так, словно он вот-вот вспыхнет настоящим пламенем, отражалось ясное лицо Ён Су.
Сглотнув накопившуюся слюну, она осторожно разомкнула губы.
— Я сейчас... очень хочу заняться с вами любовью.
— …….
— Это ведь какое-то безумие, да?
— Да.
— И... что мы теперь будем делать?
— Выбора нет. Придется сойти с ума вместе.
У Хён, поддерживая Ён Су за затылок и ягодицы, резко встал с дивана. И тут же повалил её обратно, нависнув сверху.
Едва сглатывая обжигающую жажду, он низко прошептал:
— По правде говоря, я сошел с ума первым.
Наклонив голову вбок, он грубо впился в её губы. Как только их губы сомкнулись, дыхание, которое они так долго сдерживали, вырвалось наружу, и их языки жадно сплелись у самого основания.
***
— Ах!
Хватка рук, сжимающих и раздвигающих её ягодицы, была жесткой и сильной. Вслед за этим толстый ствол пронзил её нежную плоть, проталкиваясь всё выше. Вход был таким сильным, что, казалось, раздался глухой стук.
Ярко-красная слизистая, широко растянутая вбитым в нее огромным членом, набухла и стала настолько чувствительной, что при каждом толчке по телу пробегали электрические разряды.
Ён Су, не в силах даже закрыть рот, захлебывалась стонами вперемешку со слезами. Было ли это иллюзией, но ей казалось, что она в мельчайших деталях чувствует всё, что происходит под кожей её живота.
Её широко раздвинутые колени свисали с его покрытых вздувшимися венами предплечий, а он безжалостно, грубо вколачивался в нее снизу: шлеп-шлеп-шлеп.
Её таз и поясница были приподняты над диваном, позволяя ему проникать еще глубже. Поза была настолько откровенной, что стоило ей лишь опустить взгляд, как она могла во всех подробностях увидеть, как именно её имеют и что именно в нее входит и выходит.
— А-ах, а-ах, У Хён, ах, м-м!
Хотя её тело лежало на диване, наполовину она практически висела на У Хёне. У нее не хватало смелости смотреть на это, поэтому она крепко зажмурилась.
Каждый раз, когда раскаленный член вспарывал её нутро, уголки глаз начинали пощипывать, а ресницы намокали. С одной стороны, это было невыносимо тяжело, но с другой — удовольствие всегда парализует рассудок. Как сейчас.
— Еще. Сильнее. Чтобы я... вообще ни о чем не могла думать.
Грязные слова, слетавшие с её губ, лишь сильнее распаляли её саму. Ён Су подалась бедрами навстречу, вбирая его член еще глубже. В ответ сквозь стиснутые зубы У Хёна вырвался сдавленный стон.
— Еще, а-ах. Еще жестче.
— А если поранишься? Зачем ты меня так провоцируешь?
Сведенные брови, напряженная линия челюсти и грубые, первобытные движения. Он, как и Ён Су, был полностью поглощен наслаждением.
Внутренние стенки, издававшие непристойные, влажные хлюпанья, с трудом принимали его размер, но при этом жадно сжимали и пережевывали его плоть.
— Не знаю. Просто... чем грубее ты меня берешь, тем сильнее меня кроет. Словно... я это не я, м-м...
— Тогда вставай на четвереньки. Я выебу тебя так жестко, как ты того хочешь.
У Хён плавно вытянул член из лона Ён Су и одним движением перевернул её на живот. Лишившись того, что так туго распирало её изнутри, влагалище, не выдержав и секунды пустоты, судорожно сжалось, изливая обильную смазку.
Пока Ён Су, уткнувшись лицом в диван, тяжело и прерывисто дышала, У Хён ухватил её за талию и приподнял бедра.
Словно потягивающаяся кошка, её спина выгнулась красивой, плавной дугой, выставляя напоказ соблазнительные, белоснежные ягодицы. В интимной щели между ними виднелась влажная, размякшая от возбуждения розовая плоть.
Глядя на эту развратную картину, У Хён облизал губы и приставил головку к узкому отверстию. Ш-шух — не зная пощады, он вонзился до самого конца, упершись в шейку матки, а затем начал вращать бедрами по кругу. Её вульва и его лобковая кость плотно терлись друг о друга, издавая влажные, непристойные звуки.
— А-а-ах!
С громким стоном Ён Су впилась ногтями в обивку дивана. У Хён, секунду понаблюдав за ней, перехватил её руки и завел ей за спину. Словно связывая преступника, он крепко сжал её тонкие запястья одной рукой и неожиданно резко ударил бедрами.
— Ах! У Хён, а-а-ах!
— Как же сладко ты стонешь, наша Ён Су. Вот поэтому я и говорил. Ты невероятно сексуальная.
От звука её стонов, ласкающих слух, у него темнело в глазах и подкатывало желание кончить. В то же время её узкое нутро так отчаянно сжимало его член, что У Хён, вместо того чтобы застонать, до крови закусил нижнюю губу.
— Не сжимай так сильно. Если я сейчас сойду с ума еще больше, я превращусь в совсем конченого ублюдка.
Выдыхая сквозь зубы тихие, хриплые стоны, он не сводил потемневших глаз с её спины.
Его жадный взгляд скользил от раскрасневшейся вульвы, заглатывающей его член, к пышным ягодицам, затем медленно поднимался по напряженным мышцам спины к выступающим лопаткам. Наконец, сквозь разметавшиеся волосы, он увидел её длинную, изящную шею.
У него зачесались зубы от непреодолимого желания впиться в эту тонкую шею, укусить её так сильно и сосать так долго, пока она не поменяет цвет.
Несмотря на пугающую ауру хищника, исходящую от него сзади, Ён Су не могла прийти в себя. Он просил её не сжимать, но как это контролировать, она не имела ни малейшего понятия.
Той, кто сейчас больше всего хотела сойти с ума, была сама Ён Су.
Предел наслаждения был уже давно пройден — настолько, что она задавалась вопросом: «А разве можно испытывать такое?». От безумных стонов и прерывистых рыданий у нее кружилась голова.
Её развратная вульва, будто считая своим долгом безжалостно высасывать гигантскую плоть, вторгшуюся внутрь, сама по себе обильно изливала соки, сама по себе упивалась экстазом и сама по себе билась в конвульсиях.
Единственное, что сейчас могла сделать Ён Су — это крепко зажмуриться, чтобы не потерять сознание от оргазма, который волнами бил по позвоночнику и выжигал разум.
Именно в этот момент. Где-то глубоко внутри он резко ткнулся в какую-то точку, перед глазами вспыхнули искры, и всё её тело затряслось в дикой лихорадке. Ощущение было пугающе похоже на позыв к мочеиспусканию.
— А, а, а, не надо, ах, У Хён, подождите.
— Почему? Что-то не так?
Ён Су судорожно сжала ягодицы и отчаянно замотала головой. И продолжала повторять: «Ах, не надо, нет, пожалуйста, остановитесь».
— Я не совсем понимаю, что именно «не надо», но то, что тебе это чертовски нравится, я вижу ясно.
Откинув со лба промокшие от пота волосы, У Хён коварно усмехнулся. Он плотно прижался грудью к её спине, просунул руку под неё и крепко обхватил за плечо.
Намертво зафиксировав Ён Су так, что она не могла вырваться, У Хён начал безжалостно, в бешеном темпе вбиваться в нее. Из её рта вырвался стон, больше похожий на крик.
У Хён, чьи напряженные мышцы на пояснице вздулись, а таз ритмично ударялся о её ягодицы, достиг экстаза вместе с ней.
В тот момент, когда раскаленные добела внутренние стенки Ён Су были обильно залиты его густым семенем, её тело содрогнулось, и она, словно прорвавшаяся плотина, излила из себя потоки прозрачной жидкости.
— Ху-у...
У Хён, навалившись на спину Ён Су, пытался восстановить сбившееся дыхание, а затем медленно приподнялся. Она лежала с закрытыми глазами, полностью обмякнув, как тряпичная кукла.
Он осторожно потянул бедра назад. Член, который всё это время находился в горячих тисках, тяжело пульсируя, с влажным звуком выскользнул наружу.
— М-м-м...
Даже это вызвало у нее болезненный стон, хотя она казалась почти потерявшей сознание. Почувствовав легкий укол вины, У Хён нежно поцеловал её в висок и тихо усмехнулся.
Окончательно встав с дивана, он оглядел гостиную. Разбросанная по полу одежда, валяющиеся где-то в углу подушки...
Такой бардак повторять было вовсе не обязательно.
Собрав одежду, которую они скинули, как змеиную кожу, он отнес её в стирку, а подушки вернул на место. Затем он долго смотрел на Ён Су, уснувшую лицом вниз, и, наконец, легко поднял её на руки.
Когда он обхватил её двумя руками, она доверчиво прижалась своей маленькой головкой к его плечу. Её тепло и аромат проникали сквозь соприкасающуюся кожу, окутывая его невероятным уютом.
Уже собираясь уйти, У Хён бросил взгляд на диван, безнадежно испорченный следами их бурных выделений.
— Видимо, диван придется купить новый...?
Бросив последний, лишенный всякого сожаления взгляд на диван из кожи буйвола стоимостью в несколько миллионов вон, У Хён понес Ён Су в ванную.
Набрав в ванну горячей воды, он опустился в нее вместе с Ён Су. Она так и не проснулась, продолжая мирно сопеть в его объятиях.
Он в полной мере выполнил её просьбу «сделать так, чтобы она ни о чем не могла думать», вытрясши из нее всю душу, так что эта забота после секса была для него своеобразной наградой.
У Хён удобно устроил обнаженное тело Ён Су на своей груди и с довольным видом взял мочалку.
Напевая что-то себе под нос, он уткнулся губами в её чистую шею и начал тщательно, не торопясь, намыливать каждый сантиметр её гладкой кожи, жадно наслаждаясь прикосновениями к ней.
