— Ах!

От обжигающего укуса в затылок к ней вернулись остатки улетучившегося разума. Её губы, с которых срывалось прерывистое дыхание, задрожали, а спина резко выгнулась назад дугой.

Большая рука, поддерживающая изгиб шеи и напряженно выгнутую поясницу, дарила чувство надежности, но покалывание внизу живота уже переполняло Ён Су предвкушением, возбуждая еще сильнее.

Расстегнутая на все пуговицы блузка так и не была снята до конца, небрежно повиснув на плечах. Мужчина, осыпавший поцелуями её округлые плечи, бесцеремонно запустил руку под бюстгальтер. Когда он обхватил её грудь снизу, собирая её в ладони, и начал с силой разминать, с губ Ён Су сорвался стон.

— Ах, Чха У Хён!

Твердая поверхность, на которую опирались её ягодицы, была столом в гостиничном номере.

Подол юбки из абрикосового кружева задрался, а ноги раздвинулись. Ён Су обвила гладкими икрами талию У Хёна, втиснувшегося между её бедер.

Её промежность потерлась о твердо выпирающий пах мужчины. От обжигающего жара трения они оба, не сговариваясь, тяжело выдохнули.

В их сбивчивом дыхании, щекочущем лица друг друга, растворился кисло-сладкий аромат омиджи, делая его невероятно пьянящим.

У Хён, разминавший мягкую плоть одной рукой, словно не удовлетворившись этим, завел руку ей за спину и расстегнул крючки бюстгальтера. Как только сдавливающее белье расстегнулось, Ён Су ощутила резкое чувство свободы, и её грудь призывно колыхнулась.

Под прикосновениями У Хёна ярко-розовые вершинки её упругих грудей постепенно набухали. Соски, похожие на вишенки, аппетитно налились и твердо затвердели, их цвет ярко контрастировал с белой кожей.

— Разве не слишком дорого, чтобы оставаться тут одной?

Он криво усмехнулся. Причина, по которой он не стал тогда отвечать на её вопрос, за которым явно скрывалась настороженность, заключалась в том, что ему было интересно посмотреть, как она себя поведет.

У Хён сжал напрягшийся сосок большим и указательным пальцами и покрутил его. От сильной стимуляции чувствительной плоти Ён Су издала короткий сладкий вскрик и вздрогнула, сведя плечи.

— А кто сказал, что ты останешься одна?

Плоть, которую он обхватил, плотно заполнила пространство между раздвинутыми пальцами. На ощупь она была одновременно мягкой и упругой.

Несмотря на стройное телосложение Ён Су, её грудь и ягодицы, подчеркивающие изгибы женского тела, были довольно пышными, а талия — осиной, так что без одежды этот потрясающий контраст сразу бросался в глаза.

В отличие от кроткого и милого личика, фигура у нее была невероятно соблазнительной. Тот факт, что она обычно прятала тело, способное свести мужчину с ума, под толстовками и мешковатыми рубашками, стал для него в каком-то смысле неожиданным открытием.

Так что, увидев её сегодня такой нарядной, он просто не мог не потерять голову. При том, что она даже не была одета откровенно или вульгарно.

В закрытой комнате галереи, в тот самый момент, когда У Хён увидел мягко освещенный силуэт Ён Су, он невольно почувствовал тяжелое напряжение в паху.

Я же не какой-то озабоченный придурок. Позволять похоти брать над собой верх — удел подростков, разве нет? Терять разум и следовать исключительно инстинктам позволительно лишь до тех пор, пока не повзрослеешь.

Даже в армии, где полно одних мужиков, всё было так же. Я считал шуткой слова старших по званию о том, что у них встает от одного вида мелькнувшей юбки, и пропускал их мимо ушей...

А теперь сам оказался точно в таком же положении, отчего становилось даже смешно.

И та вспышка враждебности, которая мгновенно охватила его, когда он увидел, как этот Пэк Йо Хан или как его там, улыбаясь во все глаза, подавал ей странные знаки...

Три раза. Он просил её взволновать его три раза — значит ли это, что она решила использовать любые средства? Он взволновался не от трепета, а от накатившего раздражения.

Что же делать с этой женщиной, которая так легко пробуждает мужские грязные мысли? Знаешь ли ты, почему я так быстро загораюсь только рядом с тобой?

— Чи Ён Су.

У Хён так крепко сжал её челюсть, что на щеках появились впадинки, и заставил посмотреть на себя. Ён Су, тяжело и прерывисто дыша, послушно встретилась с ним взглядом.

— Тебе там сегодня понравилось?

Ён Су с трудом кивнула. Легко поцеловав её пухлые губы, приоткрытые, словно у рыбки, У Хён перевел поцелуи на длинную линию шеи.

— И как?

— Ха-а, было... вкусно.

Казалось, она не пользовалась духами, но естественный запах её кожи напоминал тонкий, дурманящий цветочный аромат.

— А что было самым вкусным?

Или, может, свежее зеленое яблоко. Было удивительно, что сочетание двух совершенно разных ароматов может так сильно будоражить обоняние. У Хён втянул её запах, буквально уткнувшись носом в её кожу.

— А, всё. Всё. Ха, щекотно.

От влажного ощущения, как он всасывает её кожу, Ён Су вцепилась в плечи У Хёна и выгнула шею. Но он не отставал, преследуя её, и в конце концов добрался языком до затылка.

— Так что было самым вкусным?

У Хён дразнил губами её покрытую мурашками кожу, словно требуя ответа.

— Ух. Сами же ели вместе со мной, почему... всё время спрашиваете. Сбиваете с толку...

Услышав этот легкий упрек, У Хён издал тихий смешок. Она была права.

Ресторан, славящийся сезонными блюдами, обходился в несколько сотен тысяч вон на человека. Это было дороже, чем в других ресторанах традиционной корейской кухни при отелях, но если учесть плату за роскошную атмосферу, цена была вполне оправданной.

Конечно, с учетом шампанского счет приближался к миллиону вон, но глядя на Ён Су, которая с аппетитом пробовала и наслаждалась каждым блюдом, он ни на секунду не пожалел о потраченных деньгах. Блюда подавались так, что поначалу казалось, будто порции маловаты, но незаметно приходило чувство сытости, так что ужином он остался весьма доволен.

— И правда. Мы ведь определенно ели вместе.

А значит, тот дикий голод, который сейчас грыз его изнутри, не имел ничего общего с потребностью в еде.

— Я так наелся, даже десерт был.

Но почему тогда порозовевшая плоть женщины прямо перед его глазами казалась ему куда аппетитнее, чем белоснежное филе дорогой рыбы?

— Но почему в моих глазах ты выглядишь куда вкуснее?

Почему она заставляет вспыхивать в нем первобытное желание разжевать и проглотить её целиком, словно человека, голодавшего много дней?

Знаешь ли ты? Потому что я не знаю.

У Хён низко склонился и жадно прикусил её грудь. Так сильно, что раздался влажный, глухой звук сжатой плоти.

— Ах! Если... так кусать... больно.

— Прости...

Глядя на четкий красный след от зубов на груди, У Хён усмехнулся и нежно обвел его языком, словно успокаивая боль. Вкус, который он осознавал разумом, был гораздо слаще того, что ощущали рецепторы.

Такая мягкая и теплая. А как отчаянно бьется сердце внутри неё... У Хён уткнулся губами в её ложбинку. Ён Су обхватила голову У Хёна обеими руками и издала тонкий стон.

Его пир, удовлетворяющий все пять чувств, только начинался.

Плоть, сминаемая в его больших ладонях, казалась взбитыми сливками. Её мягкость вызывала острую жажду, стоило только оторваться, а когда он сжимал её губами, всё внутри зудело так, что хотелось вцепиться в нее, словно младенцу, у которого режутся зубки.

Влажные звуки поцелуев и причмокиваний откровенно разносились по номеру. На белой коже, блестящей от слюны, один за другим расцветали красные следы. Это странным образом подогревало чувство собственничества, заставляя желать еще большего.

— Ннн-н...

Чем сильнее он всасывал, тем глубже становились всхлипы Ён Су. У Хён не отрывался от её мягкой груди, лаская её до тех пор, пока ярко-розовая ареола и сосок не приобрели коралловый оттенок. Их тела двигались в такт, и соприкасающиеся пахи непрерывно терлись друг о друга.

У Хён двигал тазом вверх и вниз, стимулируя лоно Ён Су и словно выставляя напоказ четкие контуры своего полностью эрегированного члена. Тонкое белье под задранной юбкой намокло, покрывшись круглым пятном выступившей смазки.

Никто из них еще толком не разделся, но именно поэтому они сгорали от нетерпения, и это возбуждало еще сильнее.

— У Хён, хватит... уже.

Ён Су оттолкнула У Хёна за плечи. Набухшие соски горели от боли при малейшем касании его дыхания. Полный сожаления взгляд коснулся Ён Су. Он вытер слюну с губ большим пальцем и посмотрел на нее сверху вниз.

«Что же делать с мужчиной, который теперь взывает даже к материнскому инстинкту? Ах, я правда не знаю. Как так вышло, что я снова здесь, кувыркаюсь с этим мужчиной? Никто же не приставлял мне нож к горлу».

Еда была вкусной, вино — ароматным, а закат, опускающийся над Намсаном, — прекрасным. Она наслаждалась спокойной атмосферой, любуясь заходящим солнцем, окрашивающим небо так, словно в нем растворили красную краску.

А потом вдруг увидела мужчину, которого словно поглощал ослепительный свет, льющийся из окна. Он не выражал никаких особых эмоций, но сердце вдруг екнуло от странного, щемящего чувства.

Это был смутный страх, что когда наступит темнота, он тоже навсегда исчезнет вслед за меркнущим красным светом. Сердце оборвалось. Поэтому она сама не поняла, как протянула руку и взяла У Хёна за руку.

Чха У Хён просто не отпустил Ён Су, которая сама шагнула в его объятия.

Спрашивать «почему» и «зачем» было бы смешно.

Потому что им этого хотелось, и не было причин этого не делать.

Ей было не противно то, что этот мужчина, всегда сохраняющий холодный образ, так сильно желает её. По крайней мере, это было кристально ясно.

Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, Ён Су подняла веки и посмотрела на У Хёна. От вида его лица, полного желания и заполняющего всё её поле зрения, по сердцу пробежал горячий разряд.

— Хватит меня мучить, давайте. Уже.

Рука Ён Су, сжимавшая его плечо, скользнула вниз, по тяжело вздымающейся груди, еще ниже. Её ладонь остановилась на пряжке ремня.

Глубокие, как темная ночь, черные глаза впервые дрогнули. Настолько, что ей захотелось с радостью сгореть в его черном пламени.

— Я хочу. С тобой.

Её тело и так уже пылало от возбуждения, и в Ён Су тоже было более чем достаточно желания.