Контент удален!

Жизнь, доставшаяся бонусом. Начало гребаного пессимизма.

В то время ему было всего двенадцать лет. У Хён всегда думал, что тот случай никак на него не повлиял... Оказалось, истинные чувства проявились в самый неожиданный момент и в самой извращенной форме.

— В любом случае, раз ты всё равно умрешь, тебе уже должно быть всё равно. Возможно, это даже лучше впишется в мой шедевр.

Ким Хи Джэ, отбросив внезапно возникшее любопытство, протянул У Хёну листок бумаги.

— Это твоя предсмертная записка.

— ...

— Ты ведь должен знать, какие слова оставил перед смертью?

— Раз уж ты даже после смерти обо мне заботишься, может, тебе в гробовщики пойти?

Сухо усмехнувшись, У Хён взял бумагу и начал внимательно читать.

Вскоре мы погрузимся в холодную тьму;

Прощай, слишком короткое, ослепительное летнее солнце!

Я уже слышу,

Как со зловещим стуком падают мертвые поленья на каменный двор.

Гнев, ненависть, дрожь и страх, тяжкий, принудительный труд —

Вся эта зима теперь возвращается в мою жизнь;

Мое сердце, подобно солнцу, рухнувшему в полярный ад,

Станет лишь промерзшим куском плоти.

Я вздрагиваю от каждого глухого удара полена;

Даже стук сколачиваемого эшафота не был бы мрачнее.

Мой дух — словно башня, рушащаяся под неустанными, тяжелыми ударами молота.

Под этот монотонный грохот мое сердце содрогается,

И кажется, будто где-то в спешке заколачивают гроб.

Для кого он?

Ах, вчерашнее лето ушло, а сегодня наступила осень.

Это была «Осенняя песня» Шарля Бодлера.

— Не слишком ли пафосно?

— А мне нравится. Разве «короткое, ослепительное летнее солнце» не напоминает о Чи Ён Су?

А ведь, если подумать, доля правды в этом есть...

У Хён, чуть было рефлекторно не кивнувший, вздрогнул, его взгляд заледенел, а на губах появилась слабая насмешка.

Видимо, проведя пару дней рядом с этим психопатом, я начал с ним ассимилироваться, раз его бред кажется мне логичным.

Ким Хи Джэ, как и в прошлый раз, включил камеру и уселся на стул рядом с ней. Он кивнул, приказывая У Хёну читать.

— Вскоре мы погрузимся в холодную тьму; Прощай, слишком короткое, ослепительное летнее солнце...

Чи Ён Су действительно была горячей, как лето.

С весны до лета. Короткая встреча, но она оставила в моей жизни самый яркий след.

Вчера, сегодня и завтра. Хотя завтра у меня, скорее всего, уже не будет.

У Хён читал стихотворение не тем официальным, ровным голосом, которым вел новости, а мягко и спокойно, как если бы разговаривал в частной обстановке. Ким Хи Джэ с закрытыми глазами то и дело кивал в такт словам с крайне удовлетворенным выражением лица.

Когда У Хён закончил читать, маньяк бросил что-то ему под ноги. У Хён подобрал предмет.

Это был резец по дереву. Кончик острый, как скальпель, а само лезвие закруглено. Когда на него упал свет, стало видно, что металл отливает синевой и заточен безупречно. Однако потертая рукоятка говорила о том, что инструментом пользовались часто и подолгу. Учитывая, что эта вещь нашлась здесь, скорее всего, она принадлежала убитому скульптору Ким Сан Ёну.

— Отдать мне отцовскую вещь, только чтобы убить меня. Даже не знаю, как отблагодарить за такую честь, — язвительно бросил У Хён. — Судя по всему, ты предлагаешь мне вскрыть вены или перерезать горло этой штукой... Но у нас ведь осталось невыполненное условие, не так ли?

— Я отпущу её, когда ты умрешь.

— Кто вообще так ведет дела? Естественно, сначала ты отпускаешь Чи Ён Су.

У Хён холодно усмехнулся, давая понять, что этот бред с ним не сработает.

— Я сейчас нахожусь здесь с тобой, как я её отпущу? Откуда мне знать, что ты выкинешь, пока я буду там?

— Это касается и меня.

Острый, тяжелый взгляд У Хёна пронзил лицо Ким Хи Джэ, и он продолжил ледяным тоном:

— Если я умру, а ты потом передумаешь, получится, что я сдох как собака. Ни за что.

Между ними повисло колоссальное напряжение. Их «партнерство» было тоньше папиросной бумаги, а доверие напоминало замок из песка перед надвигающейся волной.

— ...

— ...

Абсолютная, концентрированная враждебность заполнила пространство. Невидимые клинки тишины резали, кололи и царапали друг друга. Ни один из них не собирался уступать ни дюйма.

Но в конечном итоге всегда побеждает тот, у кого больше терпения. Ким Хи Джэ, чьи планы начали рушиться на финишной прямой, раздраженно нахмурился.

— И что ты предлагаешь?

У Хён молчал, делая вид, что ищет выход. Он с самого начала планировал именно такой сценарий, но нарочно тянул время, изображая глубокие раздумья.

Спустя десять минут гнетущей тишины У Хён заговорил:

— Скинь координаты. Я пошлю туда другого человека.

— Кого?!

— Детектива О Вон Джуна.

— Чего, легавого? Думаешь, я на это соглашусь?— немедленно возмутился Ким Хи Джэ.

— А что ты мне прикажешь делать? Мне нужно убедиться, что Чи Ён Су в безопасности. И под безопасностью я подразумеваю не только тот факт, что она сейчас жива. Мне нужно запросить для нее защиту у полиции, чтобы гарантировать её неприкосновенность в будущем, разве нет?

— Ха! Блядь. Вот в чем проблема слишком умных ублюдков. Слишком много думают. Нет.

— Тогда как насчет этого?

У Хён перехватил резец, направив острие на себя. Не колеблясь ни секунды, он провел ровную линию по левому запястью, закованному в наручники. Порез был неглубоким, но лезвие — пугающе острым. Там, где прошелся металл, немедленно выступила алая кровь и начала каплями падать на пол.

— Что ты творишь?! — вытаращил глаза Ким Хи Джэ.

— Ты же сам сказал: официальная причина смерти — самоубийство. При самоубийствах обычно остаются следы нерешительности — так называемые пробные порезы.

— ...

— Если я проявил такую искренность, может, теперь ты мне поверишь?

Ким Хи Джэ скривил губы и цокнул языком. Он плюхнулся на стул и прищурился. Пытаясь разгадать истинные намерения У Хёна, он некоторое время молча сверлил его взглядом.

Они оба находились в ситуации, когда приходилось следить за каждым шагом противника. Как копье и щит, беспрерывно сталкивающиеся в попытке выяснить, кто прочнее.

После долгих раздумий Ким Хи Джэ пришел к выводу, что преимущество всё равно на его стороне.

Это будет финальный аккорд.

Как ни крути, Чха У Хён, который так долго кичился своей жалкой гордостью, теперь полностью в моих руках.

Пусть сейчас и придется отпустить Чи Ён Су, я смогу вернуть её, когда захочу. А к тому времени этот придурок уже будет мертв, и никто мне не помешает.

Конечно, жаль терять личность Пэк Йо Хана, но взамен я поймал такую крупную рыбу, как Чха У Хён. В следующий раз я создам себе еще более впечатляющую личность.

Трудность заключалась лишь в том, чтобы найти подходящую замену. Само по себе присвоение чужой жизни было для него пустяковым делом.

Убить и избавиться от тела — вот и всё. А затем, точно так же, как он поступил с настоящим Пэк Йо Ханом, он замаскирует труп под него, а сам продолжит жить под новым чужим именем. Когда Пэк Йо Хан «умрет», со временем интерес к этому делу угаснет.

Как и всегда: вспыхнет ярким пламенем, а потом быстро остынет.

— Хорошо. Но если выкинешь какой-нибудь фокус, я перережу тебе не вены, а горло.

То, что ради любимых вещей нужно тратить время и усилия, Ким Хи Джэ до дрожи усвоил еще на примере своей матери.

— Как пожелаешь.

И так понятно, — холодно усмехнулся про себя У Хён.

***

Получив звонок от У Хёна, О Вон Джун едва не задохнулся от шока.

Словно покойник, мирно лежавший в гробу, вдруг резко открыл глаза и сел. И этот самый покойник выдает ему координаты и требует найти Чи Ён Су! Для О Вон Джуна, который сам сбился с ног в поисках Чха У Хёна, это был шок на грани инфаркта.

— Ведущий Чха, ты где?! С тобой всё в порядке?!

— Ха-а... Капитан О. Сейчас важен не я. Первым делом найдите продюсера Чи Ён Су.

— Ты... ты, сумасшедший ублюдок, что ты вообще творишь?! Ты что, коп, или кто?!

— У меня нет времени с вами спорить. Сначала Ён Су. Я всё объясню позже.

— Понял. Понял я. Ты сейчас вместе с Ким Хи Джэ, да? Ты точно жив-здоров?! В этот раз я... я вытащу тебя, клянусь, так что, пожалуйста, просто останься в живых. Тебе нельзя умирать. Ты меня понял?

— ...Как только найдете Чи Ён Су, позвоните на этот номер.

— Ведущий Чха! Эй, Чха У...

О Вон Джун отчаянно звал его, но У Хён, сказав то, что хотел, повесил трубку. Раздались короткие гудки.

— Вот же засранец...

Как бы детектив ни злился, главное — У Хён был жив.

— Эй! Сворачиваемся!! Местоположение жертвы установлено! Немедленно выдвигаемся!!

Детектив О собрал команду, прочесывающую свалку. Оставив лишь минимальное количество людей для поиска дополнительных улик, остальные экстренно покинули территорию.

Координаты, которые скинул Чха У Хён, указывали на склон горы где-то между Пхаджу и Янджу. По пути О Вон Джун связался со службой спасения 119 и запросил помощь горноспасательного отряда.

***

Его силы стремительно иссякали. Рука, прикованная над головой, онемела — кровь к ней почти не поступала. Боль в боку еще можно было терпеть, но сознание предательски ускользало.

Поиск Чи Ён Су занимал больше времени, чем он рассчитывал.

Ночь, проливной дождь — подниматься в гору в таких условиях спасателям было явно нелегко.

— Ким Хи Джэ.

— Чего тебе?

— Исполни мое последнее желание перед смертью.

У Хён, терпеливо ожидавший звонка от детектива О, заговорил первым. Ким Хи Джэ презрительно хмыкнул:

— Какое еще желание?

— Хочу услышать её голос.

— Чи Ён Су? Тебе же всё равно коп скоро позвонит.

— Просто... ждать скучно, — прошептал У Хён слабеющим, угасающим голосом. — Предсмертную записку ты написал на свой вкус, так дай мне хотя бы сказать последнее слово.

— ...

— Говорят, даже желания приговоренных к смерти выполняют. Неужели ты не можешь сделать такую малость?

Ким Хи Джэ бросил взгляд на часы. Пора было сворачиваться и уходить отсюда. Пусть поблизости и не было соседей, но это место не было полностью изолированным от мира. Затягивать время становилось опасно.

Очевидно, что, как только полиция найдет Чи Ён Су, они бросят все силы на поиски Чха У Хёна.

Раздумывая, как поступить, маньяк покосился на работающую камеру.

Последнее слово, значит...

Ему и самому стало немного любопытно, что именно скажет Чха У Хён перед смертью.

А если во время этих слов по его щеке скатится слеза, это может стать кульминационной, душераздирающей сценой фильма.