Контент удален!

Человек по своей природе соткан из противоречий.

За счастливой улыбкой часто скрывается печаль, в сердце доброго человека может таиться зло, а эгоизм нередко маскируется под альтруизм.

Так и есть. Люди живут, то игнорируя эти противоречия, то пытаясь их понять.

Словно отвергая запутанные, хаотичные эмоции, которые таит в себе слово «любовь», и в то же время рискуя ради нее жизнью сильнее, чем кто-либо другой.

Чха У Хён принял все эти противоречия, зная, что это возможно лишь потому, что рядом с ним Чи Ён Су.

— Я люблю только тебя.

— ...

— Моя проблема лишь в том, что в любви для меня существует только «всё или ничего», поэтому я впадаю в крайности.

Услышав внезапное признание, Ён Су приоткрыла губы, но ничего не ответила. Она лишь в оцепенении смотрела на У Хёна. По её лицу было совершенно невозможно понять, о чем она думает.

У Хён легко поцеловал её в губы. Поскольку реакции не последовало, он слегка прикусил её пухлую нижнюю губу, нежно втянул в рот и отпустил.

Он не требовал немедленного ответа, но подобное молчание немного задевало. Всё-таки сон и реальность — разные вещи.

Во сне, как бы я ни вылизывал её лицо, словно щенок, не обращая внимания на слюни, она только звонко хохотала...

Стараясь подавить неуместное недовольство, У Хён уже собирался снова прижаться к её губам, как вдруг...

— А я...

Выдержав долгую паузу, Ён Су заговорила:

— Весной я больше люблю сладкую вату, чем чуррос, летом — прохладный муксабаль вместо холодной лапши, осенью — блинчики с омежником вместо жареной сельди, а зимой — горячий пуннопан вместо рыбных шариков.

— ...

— Пусть это в основном про еду, но если бы пришлось выбирать только что-то одно на каждый сезон, я бы выбрала именно это. У меня довольно твердые предпочтения.

Ён Су усмехнулась, понимая, насколько тривиально звучат её слова. Но всё же продолжила тихим, спокойным голосом:

— Теплое полотенце, только что вынутое из сушилки; звонок от старого друга; шум дождя на рассвете; объятие, полное тревоги и нежности; песня с воспоминаниями по радио. Я люблю всё это.

Это были те самые «бесполезные вещи», о которых она когда-то рассказывала. У Хён любил эту Чи Ён Су.

Но он совершенно не понимал, к чему она начала перечислять это сразу после его признания, поэтому решил просто молча выслушать.

— Я люблю моменты, когда мы не твердим о любви каждый день, но можем почувствовать нежность и трепет, просто глядя друг другу в глаза, улыбаясь и держась за руки.

— ...

— Я не хотела такой любви, как сейчас, ради которой нужно рисковать жизнью.

Слабая улыбка, игравшая на губах У Хёна, в одно мгновение заледенела. Ему показалось, что в её скромных желаниях кроется мрачный подтекст.

— Значит...

Что-то не так. У Хён облизал пересохшие губы и посмотрел на девушку так, словно не верил своим ушам. Её нечитаемое выражение лица вселяло пугающую тревогу.

— Ты ведь сейчас не говоришь о том... что хочешь расстаться?

В голове всё разом помутилось, а с лица схлынула кровь.

Если ценой того, что он чудом выжил и вернулся, станет расставание — то уж лучше бы он умер. Лучше бы вернулся на тот средиземноморский пляж из своего видения.

— Вы о чем вообще?

Ён Су резко свела брови и посмотрела на У Хёна как на сумасшедшего.

— Я понимаю, что для вас существует только «всё или ничего», но зачем же так впадать в крайности? Как я могу расстаться с вами, Чха У Хён?

Не ответь Ён Су так быстро, затаивший дыхание У Хён мог бы просто задохнуться.

С громким выдохом он снова бессильно уронил голову на плечо Ён Су. Уткнувшись губами в её шею, У Хён тяжело и рвано задышал.

— Я же просил не играть так с моими нервами.

— Не знаю, с чего вы это взяли, но я не собираюсь расставаться. Я просто хотела сказать, что мне нравится спокойная любовь, поэтому, пожалуйста, берегите себя — вот что я имела в виду.

— ...Хорошо. Я понял. Был неправ.

— Если выкинете нечто подобное еще раз, я вам все волосы на голове повыдергиваю. Или ноги переломаю.

Для девушки, только что рассуждавшей о скромной и спокойной любви, это звучало весьма жестоко, но У Хёну совершенно не хотелось её поправлять.

Если она этого хочет — я приму всё.

— Да. Так и сделай. Если ты не собираешься со мной расставаться, всё остальное меня устраивает. Делай всё, что пожелаешь.

— Ха. Ну и ну. Как мужчина может быть так рад тому, что ему обещают переломать ноги? Вы точно не в себе...

— Чи Ён Су.

— Что?

— Поцелуй меня.

— Что, простите?

— Сама слышала.

— ...

— Я говорю, поцелуй меня. Из-за кое-кого из меня только что вытрясли всю душу, я даже пошевелиться не могу. Ты заставила меня понервничать, так что теперь неси ответственность.

Услышав это возмутительное требование, Ён Су потеряла дар речи, а У Хён с невероятной наглостью еще и начал её торопить:

— Быстрее. А то у меня аритмия начнется. Решила меня до смерти довести...

Ён Су обхватила лицо У Хёна ладонями и прижалась к его губам. Если точнее — просто заткнула его ворчливый рот поцелуем.

Он жутко её бесил, но еще больше злило то, что она совершенно не могла его ненавидеть, поэтому Ён Су нарочно впилась в его губы грубо и требовательно.

Но У Хён был из тех мужчин, которые с радостью принимали даже это.

Как только сладкая слюна смочила его губы, из горла У Хёна вырвался низкий, гортанный стон. Словно утопающий, наконец-то выбравшийся на сушу после долгого пребывания под водой, он жадно и отчаянно сплелся с её губами, жаждая разделить дыхание.

— ...

Прошептав что-то похожее на тихое ругательство, У Хён обхватил её затылок широкой ладонью и еще сильнее притянул к себе.

Мышцы на его чуть повернутой челюсти напряглись, он крепко удерживал девушку, не давая ни малейшего шанса отстраниться.

— М-м...

— Приоткрой еще немного...

Задыхающаяся Ён Су вцепилась в плечо У Хёна, но его голос звучал так отчаянно и нежно, уговаривая впустить его еще глубже.

— Еще немного, а?

Его язык проник сквозь разомкнутые губы, жадно исследуя гладкую слизистую, упиваясь реальностью, которая оказалась слаще любого сна.

Пока дыхание, смешивающееся в их ртах, не стало обжигающе горячим, пока сводящая с ума сладкая слюна не стала тягучей — У Хён долго и ненасытно сминал её губы, всем существом осознавая, что жив.

Блядь. Я был полным психом. Как я мог даже подумать о смерти, оставив эту женщину.

Не разрывая поцелуя, он смотрел на ту, кто одним своим существованием возвращала ему радость жизни.

Длинные, подрагивающие ресницы были невыносимо очаровательны. А ясные глаза, скрывающиеся под ними, — глаза, в которых отражался только он сам... Словно это было единственным смыслом его существования, У Хён решил больше ни о чем не думать.

***

— Что бы вы делали, если бы я не догадалась? — спросила Ён Су.

— Решил бы, что такова моя судьба, — бодро ответил У Хён, с обожанием глядя на лежащую рядом девушку.

Ён Су содрогнулась и тяжело вздохнула.

А нашла полиция У Хёна именно благодаря этому.

Слова, которые он произнес словно последнюю волю, оказались вовсе не паролем от компьютера, а координатами. Буквы «TKGIDAKDMF» в корейской раскладке печатались как «Деревня Сахян».

— Но как ты поняла?

— Сначала я ничего не заподозрила, но потом осознала, что это какой-то бред. На входе в ваш жилой комплекс нужна ключ-карта, а на самой двери установлен сканер отпечатков пальцев. С чего бы вам говорить, что я единственная, кто знает пароль? И тогда до меня дошло: здесь что-то кроется.

Когда Ён Су сообщила детективу О, что Чха У Хён находится в деревне Сахян, тот поначалу не поверил. Сказал, что они в первую очередь проверили особняк Ким Сан Ёна.

Выезжавшие на место патрульные доложили, что не заметили ничего подозрительного. Но Ён Су потребовала провести повторный обыск.

— Чха У Хён никогда бы не сказал мне такое без веской причины.

О Вон Джун, который и без того сбился с ног в попытках вычислить местоположение У Хёна, рассудил, что хуже уже не будет, и поспешно связался с местным полицейским участком.

Там ответили, что патрульные осмотрели дом только снаружи. Поскольку это частная собственность, они не имели права врываться внутрь без ордера или разрешения владельца.

Выяснив, что владелец особняка — иностранец, проживающий в Австралии, и запрос на сотрудничество займет время, местные копы не придали ситуации особого значения, не осознавая всей серьезности происходящего.

Шокированный такой беспечностью, О Вон Джун немедленно приказал своей команде выдвигаться в деревню Сахян.

Если бы они опоздали хоть на минуту...

От одних только мыслей об этом у Ён Су замерло сердце, а ладони покрылись холодным потом. У Хён обнял напуганную девушку здоровой рукой, крепко прижимая к себе.

— Теперь всё хорошо. Забудь об этом. Такого больше не повторится.

Стараясь не задеть раны, Ён Су прижалась к нему всем телом, находя в этом успокоение. А затем сообщила последнюю новость:

— Ким Хи Джэ в итоге упустили.

— ...

— Сбежал в горы по тропинке за особняком. Шел дождь, было темно, поэтому преследовать его оказалось невозможно... так мне сказали.

— Понятно.

— Почему вы так спокойны? Выглядите так, словно заранее знали, что всё так обернется.

— Ты в безопасности. Этого достаточно.

— И вам совсем не страшно, что этот маньяк может выкинуть в следующий раз?

— Ничуть. Теперь не мне, а этому ублюдку стоит бояться. Бояться того, что я с ним сделаю.

Его черные глаза на мгновение сверкнули пугающей, ледяной яростью.

Что именно он задумал, раз у него такое лицо? Ён Су попыталась разгадать мысли У Хёна, но вскоре сдалась.

Наверняка это что-то, что моему разуму даже не постичь. Главное, что У Хён жив и в безопасности — тратить силы на остальное Ён Су больше не хотела.

Более того, всё это время она не смыкала глаз, в ужасе и тревоге ожидая, когда он очнется. Как только напряжение спало, на нее навалилась чудовищная усталость.

— Спать хочешь?

Заметив, как Ён Су медленно моргает слипающимися глазами, У Хён беззвучно усмехнулся.

— Немного? Нет, если честно, очень. Но я хочу поговорить с вами. У нас еще столько нерешенных тем...

— Поговорим, когда выспишься.

— Боюсь, что проснусь, а вы исчезнете...

— Не волнуйся и спи. Ты выглядишь очень уставшей.

— Вы тоже ложитесь. Будьте рядом.

— Да. Буду.

Как только Ён Су закрыла глаза, У Хён прижался щекой к её округлому лбу.

Вскоре послышалось размеренное, сонное дыхание. У Хён, с открытыми глазами наслаждавшийся царящим в палате полумраком, почувствовал, как и его одолевает дремота.

Её тепло и аромат... Умиротворение, которое она дарила, было для У Хёна лучшим, самым сильным обезболивающим.

И хотя он очнулся совсем недавно, обнимая Ён Су, У Хён провалился в глубокий сон.