— Почему не открываете?
Спросила Сон Гён у Ён Су, которая уже долгое время просто смотрела на голубой конверт.
Письмо от слушателя пришло спустя почти месяц.
Неужели он снова выбрал себе добычу...
С того самого момента, как стало известно, что это подпись убийцы, ей было страшно даже просто вскрыть конверт.
Об этом знали только Ён Су, У Хён, высшее руководство телестанции и полиция.
Был отдан строгий приказ о неразглашении, поэтому общественность оставалась в неведении.
Это могло не только вызвать огромный скандал, но и спровоцировать преступника. Если бы он понял, что его раскрыли, он мог бы пойти на крайние меры или залечь на дно до того, как полиция установит его личность.
У Хён предположил, что убийца черпает вдохновение из стихов, когда выстраивает сцены своих преступлений.
Смысл стихотворения может меняться в зависимости от того, как его интерпретировать. Говорят, именно поэтому поэзия так прекрасна и ценна.
Более того, считается, что строгие правила грамматики не способны вместить свободные мысли и чувства поэтов, поэтому существует понятие «поэтическая вольность», прощающая даже грамматические ошибки.
Если вдуматься, это ужасное противоречие. Те самые метафоры и образы, которые трогают самые тонкие струны человеческой души, используются для таких разрушительных целей.
Как только письмо пришло, она первым делом сообщила детективу О Вон Джуну. Он ответил, что пришлет сотрудника, чтобы забрать его.
Вопреки ожиданиям, что благодаря письму расследование стремительно продвинется, на нем обнаружилась куча чужих отпечатков пальцев, а люди, передававшие его, даже не подозревали, что это такое.
Ведь внешне оно ничем не отличалось от обычного письма, присланного на почтовый ящик телестанции.
В итоге это письмо не помогло выяснить ни внешность преступника, ни его мотивы, ни намерения — вообще ничего. Лишь укрепилась туманная гипотеза о том, что он высокообразованный и умный преступник.
Перед тем как сотрудник, присланный детективом О, забрал письмо, Ён Су, с разрешения полиции, сделала одну фотографию.
Ничего не подозревающая Сон Гён с нетерпением ждала письма от слушателя, но Ён Су молилась, чтобы оно больше никогда не приходило.
Потому что появление этого письма означало, что появится еще одна жертва.
От этой мысли грудь сдавило, а по затылку пробежал холодок. Ён Су показалось, что на шее выступила холодная испарина, и она, потирая шею ладонью, тяжело и протяжно выдохнула.
Сердце билось в тревожном ритме и громыхало так, словно опустилось на пядь ниже своего обычного места, отягощенное свинцовым грузом.
Единственное, что Ён Су могла сделать в этой ситуации — это не зачитывать его в эфире.
— Ху-у... Как же голова болит...
— Почему голова болит?
Ён Су, массировавшая пульсирующие виски, резко обернулась.
— Йо Хан? Почему вы так рано?
— Привет, Ён Су. Как поживали?
— А... да у меня всё как обычно.
— Выглядите так, словно у вас всё лицо заботами покрыто, и это называется «как обычно»? Ваш парень доставляет вам неприятности?
Последнюю фразу он прошептал так тихо, чтобы никто больше не услышал. Настолько близко к её уху, что Ён Су почувствовала движение его губ.
— Нет, не в этом дело.
Ён Су вжала голову в плечи, потерла ухо и неловко рассмеялась. Отчасти потому, что он подошел слишком близко и ей стало щекотно, но еще и потому, что ей в нос ударил совершенно незнакомый запах.
Йо Хан всегда пользовался парфюмом. Самым разнообразным. Но этот аромат казался каким-то чужим, отталкивающим. Запах, который совершенно ему не подходил.
Что это? Пока её терзало дежавю, Йо Хан непринужденно уселся рядом с ней.
— Кстати, почему вы так рано пришли? До начала эфира еще уйма времени.
— Мне было скучно. Хочу, чтобы вы со мной поиграли.
— Эм... Но я еще не закончила подготовку к эфиру.
— Ничего страшного. Занимайтесь своими делами. Я просто посижу здесь и посмотрю, как вы работаете.
— Я постараюсь закончить побыстрее.
— Не торопитесь. Не обращайте на меня внимания.
***
Ён Су добавляла детали к сценарию, который получила от Сон Гён, и подбирала подходящие треки из плейлиста, чтобы они соответствовали настроению.
Обычно они объявляли только название и песню, но иногда приходилось рассказывать информацию о самой композиции, так что нужно было учитывать множество нюансов.
Она просидела так около часа, почти слившись с ноутбуком, когда вдруг почувствовала на своей щеке щекочущий взгляд.
Повернув голову, Ён Су встретилась взглядом с Йо Ханом, который всё это время пристально наблюдал за ней. Стоило их глазам пересечься, как его губы тут же растянулись в мягкой улыбке.
— Когда вы работаете, Ён Су, вы часто хмуритесь. И моргаете реже. А ваши губы слегка выпячиваются вперед.
— А-а...
Зачем было так пристально разглядывать? Ён Су слегка смутилась, и её щеки порозовели.
— Вы были такой милой, что я даже не заметил, как пролетело время.
— ...Йо Хан, как вы умудряетесь так легко говорить такие смущающие вещи и даже не краснеть? Вы что, в Италии курсы какие-то заканчивали?
— И всё равно я вам не нравлюсь.
— Дело не в том, что вы мне не нравитесь... Сами всё прекрасно знаете и опять начинаете.
— В Корее про такое говорят: «Мысли в бобовом поле», верно?
Он отлично говорил по-корейски, но иногда выдавал вот такие перлы. Поскольку он с детства жил за границей, из-за культурных различий он иногда ошибался в нюансах языка.
Тем не менее, эта легкая неуклюжесть была частью его обаяния. Ён Су со смехом объяснила ему истинное значение идиомы, и он, издав понимающее: «А-а», схватил всё на лету, как способный ученик.
— Тогда в этой ситуации подойдет: «Собака, гнавшаяся за курицей, только на крышу и смотрит»?
— И эта курица, случайно, не я?
— Вам не нравится курица? Может, белка? Если так подумать, вы чем-то похожи на белочку. Знаете Гайку из мультика про Чипа и Дейла? Это мой любимый персонаж.
Глядя на то, как он болтает с блестящими, словно у любопытного ребенка, глазами, Ён Су не выдержала и прыснула со смеху.
— О, а вы, Йо Хан, оказывается, довольно забавный. Слово «милый» подходит вам гораздо больше, чем мне.
Йо Хан, молча разглядывавший её смеющееся лицо, ласково улыбнулся и сказал:
— Наконец-то вы улыбаетесь.
— А...
— Грусть вам совершенно не идет, Ён Су. Ваша энергетика — это само лето. Вы такая яркая и светлая, что на вас просто приятно смотреть, и от этого поднимается настроение.
— Впервые слышу подобное. Даже как-то неловко.
— Так из-за чего вы так расстраивались? Расскажите мне. Мы же друзья. Иногда становится легче, если просто выговориться.
Если подумать, на фотографиях, присланных Чхон Сан Ын, был и Йо Хан. Пока она не прекратит преследовать её, никто не знал, когда подобное может повториться.
Оставив всё остальное в стороне, об этом факте стоило предупредить и Йо Хана.
— Недавно я оказалась втянута в одну неприятную историю...
Ён Су вкратце рассказала ему о случившемся.
— В итоге на этих фотографиях оказались и вы, Йо Хан. Простите.
— Так вот оно что...
Йо Хан, внимательно слушавший Ён Су, нахмурился. Казалось, он тоже воспринял эту ситуацию весьма серьезно.
— И как, всё разрешилось?
— Пойму, когда встречусь с ней. Я примерно догадываюсь, чего она хочет, но выполнить её требования я не могу. Вот думаю, не пригрозить ли ей заявлением в полицию за преследование, если она снова выкинет что-то подобное.
— Говорят, нет ничего страшнее женской одержимости. Я даже заволновался. А что вы сделали с фотографиями?
— А-а, фотографии...
Фотографии всё еще лежали в коробке в багажнике её машины. Выбросить их было как-то боязно, но и хранить не хотелось. Она планировала сжечь их при первой же возможности.
Но ей не хотелось заставлять его волноваться еще больше из-за таких подробностей.
— Я их выбросила. Нет смысла хранить такой мусор.
— Вот как... Правильно сделали.
— Не переживайте слишком сильно. У Хён тоже пойдет со мной на встречу.
— И даже после такого вам всё равно нравится этот мужчина?
— Это ведь не его вина. В какой-то степени он тоже жертва. Он и так сильно мучается из-за чувства ответственности.
Йо Хан, слушавший её с почти бесстрастным лицом, вдруг оживился.
— Хотите, я проучу эту женщину за вас?
— Что?
— Настоящий урок преподается по принципу «око за око, зуб за зуб».
— Кто вас таким словам научил? Где вы вообще друзей себе находите, Йо Хан?
— А по-моему, это очень правильные слова. Разве она не придет в себя, если с ней поступят так же?
— …….
На мгновение она и правда задумалась об этом. Чтобы эта женщина на своей шкуре поняла, что её действия — это маниакальное преследование, и прочувствовала, насколько это пугает и сводит с ума жертву.
Но затем Ён Су покачала головой.
— До такого доходить не стоит. Но мне бы хотелось, чтобы она обратилась к психиатру.
Возможно, месть и принесла бы минутное облегчение, но это не решит проблему в корне. В худшем случае это выльется в еще больший стресс и вернется к ней бумерангом.
— Продюсер Чи, писательница Со пришла!
— Окей. Перерыв окончен. Йо Хан, может, пойдем готовиться к эфиру?
В то время как Ён Су встала с кресла с явно посветлевшим лицом, выражение лица Йо Хана неуловимо исказилось.
То ли улыбка, то ли оскал. Что-то среднее. Но этого никто не заметил.
***
После окончания радиоэфира Ён Су оставила Со Джон Ин и Йо Хана на попечение макнэ, которая упрашивала пойти перекусить, а сама спустилась на парковку.
Смеясь, она проигнорировала Сон Гён, ворчавшую ей вслед: «Предательница!», и села в машину к У Хёну, который уже ждал её.
— Долго ждали?
Голос Ён Су был бодрым, без малейших признаков усталости.
— Выглядишь довольной, что-то случилось?
— Сегодняшний эфир прошел просто отлично. И слушатели были очень активны. А главное, популярность Пэк Йо Хана растет с каждым днем. Если так пойдет и дальше, боюсь, место ведущего Чха У Хёна в сердцах наших слушателей пошатнется.
Услышав имя Пэк Йо Хана, У Хён скривился, словно ему в уши налили помоев.
