Насколько сильно сжимало грудь, настолько же отчаянно хотелось закурить брошенную сигарету.

Глубоко втянуть в себя сигаретный дым, ничем не отличающийся от яда, заполнить им легкие до отказа и выдохнуть вместе с ним сожаление, которое царапает горло, покидая тело.

Курение было сродни самобичеванию. В конце концов, это то же самое, что добровольно содействовать медленному разрушению собственного организма.

И всё же хотелось хотя бы на миг получить толику утешения, выдохнув вместе с дымом скопившуюся внутри беспомощность, с которой он ничего не мог поделать, или неконтролируемый гнев.

Сегодня, как и в другие дни, он подавлял это жгучим алкоголем вместо едкого дыма и продолжил свой рассказ.

— Мне позвонила репортер Чхон и сказала, что ей показалось, будто она что-то видела...

Поздно ночью в заброшенном, наполовину сгоревшем особняке мелькнул чей-то силуэт.

В доме, где нашли четыре трупа, и который соседи называли проклятым, даже смотреть в его сторону было жутко.

Место, которое люди обходили стороной, а кто-то из соседей и вовсе съехал.

И в этот дом кто-то пришел. Возможно, это был репортер из другого издания, приехавший за материалом для статьи, а может — детектив, ищущий зацепки.

Но она, сославшись на репортерское чутье, была уверена, что это преступник.

— Что мне делать, сонбэ?

— Для начала вызови полицию. На всякий случай. Сейчас они как раз ищут преступника, так что, если позвонишь, они примчатся немедленно.

— А? Э-э...

— Что такое, в чем дело?

— Нет, просто мне кажется, что он сбежит до приезда полиции... Думаю, мне придется пойти за ним. Если я упущу его сейчас, кто знает, когда он появится снова.

— А если это действительно Ким Хи Джэ?

— Тогда это будет эксклюзив века! У нас ведь даже нормальной фотографии его лица нет, верно? Разве это не тянет на Пулитцеровскую премию?

В самом деле, у них были только его детские снимки или фото из паспорта пятилетней давности.

— Какой еще Пулитцер. Что за девчонка, совсем страх потеряла... Он подозреваемый в убийстве. Звони в полицию и сиди тихо в машине.

— А если бы на моем месте были вы, сонбэ?

— …….

— Если бы это были вы, вы бы просто сидели и смотрели?

От этого вопроса он лишился дара речи. Если бы на её месте был я.

— Разве человека, который просто сидит и смотрит, стали бы называть "Черной мамбой"?

У Хён лучше, чем кто-либо, понимал, с какими чувствами Го Ын задавала этот вопрос. Он понимал её не просто как старший товарищ, а как такой же репортер.

— Я бы...

Если бы это был я.

— Я бы, конечно, пошел за ним.

— Я так и знала, что вы это скажете. Вы ведь знаете, что вы мой кумир, да?

— Ха... Моя вина, плохому научил. Но будь осторожна. Если это действительно преступник, подожди полицию. И даже не вздумай щелкать затвором камеры, держись как можно дальше и двигайся как можно меньше.

— Эй, хватит ворчать! Я же у вас училась. В общем, увидимся позже в офисе.

Это был их последний разговор. Человек, появившийся там в ту ночь, действительно оказался Ким Хи Джэ.

Что он пришел искать, или, быть может, он просто вернулся, чтобы запечатлеть в памяти ужас, сотворенный его собственными руками — неизвестно.

На следующий день после обеда в березовом лесу за особняком Чхон Го Ын нашли мертвой.

Её убийцей, вполне предсказуемо, оказался подозреваемый в поджоге и убийстве в деревне Сахян — Ким Хи Джэ.

Двое людей, сидевших по разные стороны гостиного стола, погрузились в молчание.

Ён Су просто смотрела на него, не находя слов для утешения.

— Сегодняшний день для меня... не самый приятный.

В её памяти всплыл голос Чха У Хёна, который она услышала когда-то в баре «Хонён».

— И дело не в погоде. Просто в это время года мне всегда так.

Когда он спокойно признался, что это годовщина смерти его дорогой младшей коллеги.

— В голове роятся всякие дурацкие мысли, но я знаю, что ничего не изменится, что бы я ни делал, поэтому я не собирался делать вообще ничего.

Он справлялся со своей болью и горечью по-своему.

В тот день она поддалась чарам мужчины, который сказал, что хотел её увидеть, что пришел, увидел, и ему стало намного легче.

Она догадывалась, что у него есть какая-то своя история, но и в страшном сне не могла представить, что всё было настолько серьезно.

И только теперь она поняла, почему он сносил выходки этой сумасшедшей родственницы.

— Но...

Ён Су, потягивавшая свое пиво и уже начавшая привыкать к обволакивающей их тишине, вдруг кое-что вспомнила и нарушила молчание.

— Насколько я знаю, преступник по этому делу погиб. Говорили, что он не выдержал давления со стороны полиции, которая сужала круг поисков, и покончил с собой...

— Верно. Через несколько дней после смерти Го Ын его нашли в сгоревшей машине.

У Хён с тяжелым вздохом откинулся на спинку дивана.

— В итоге дело закрыли за смертью подозреваемого.

Откинув голову и безучастно глядя в потолок, он выплюнул слова, больше похожие на вздох, полный опустошения:

— Но почему мне всё время кажется, что убийца жив.

Хотя тело и обгорело, оно всё же осталось. Машина, в которой он сидел, была тем самым белым «Лексусом», на котором он скрылся после преступления. Машиной его отца, Ким Сан Ёна.

Согласно результатам судмедэкспертизы, труп на водительском сиденье автомобиля, найденного возле водохранилища для рыбалки, принадлежал взрослому мужчине в возрасте от 20 до 30 лет. Телефон, бумажник и другие личные вещи, найденные в машине, принадлежали Ким Хи Джэ.

Из-за обгоревшего тела опознать погибшего было невозможно, но на камерах видеонаблюдения при въезде на водохранилище было зафиксировано его лицо.

Рост и телосложение трупа тоже совпадали с Ким Хи Джэ, а в телефоне, восстановленном полицией, была найдена предсмертная записка, в которой он раскаивался в содеянном.

Все утверждали, что обгоревший труп — это Ким Хи Джэ. Коллеги-репортеры, оплакивавшие Чхон Го Ын, следователи, прокуроры и даже судмедэксперт.

Если бы они провели анализ ДНК с прахом уже кремированного Ким Сан Ёна, поверил ли бы он? Иногда ему казалось, что он сам сходит с ума.

Думал, что из-за слишком сильного чувства вины за её смерть у него развилась болезненная одержимость.

Что его мучают бредовые идеи просто потому, что он так и не смог взглянуть в лицо этому ублюдку и спросить, зачем он её убил.

Он отказывался верить в смерть этого ублюдка, убившего пять человек, спрятавшего тела и устроившего поджог, больше, чем в бессмысленную смерть Го Ын.

Если бы этот ублюдок собирался сдохнуть, не выдержав тяжести своих грехов, он должен был сдохнуть прямо там, в тот самый день, когда устроил пожар.

Больше трех месяцев прятаться от людей и бегать от полиции, а потом покончить с собой, оставив после себя лишь жалкую строчку в качестве предсмертной записки?

Блядь. Что это за уебищный финал такой?

Хватит уже.

Дело давно закрыто.

Не трать время впустую.

Мертвых всё равно не вернуть...

Больше года, каждый раз, когда У Хён пытался копаться в этом деле, все как один повторяли ему эти слова.

У Хён грубо провел обеими руками по лицу.

— Как думаете, Чи Ён Су, я сумасшедший?

— Должна же быть причина, по которой вы так думаете.

— Звучит нелепо, но на самом деле её нет.

Он оторвался от спинки дивана и подался вперед. Бросив тень на Ён Су, сидевшую по ту сторону стола, У Хён оперся предплечьями о колени и переплел свои длинные пальцы в замок.

— Это просто чутье. Я считаю, что тот труп — просто еще одна его жертва.

Глядя Ён Су прямо в глаза немигающим взглядом, он произнес твердым, полным уверенности голосом:

— Этот ублюдок, убивший пять человек, ни за что бы не сдох так просто.

Ён Су не смогла отвести взгляд от его пронзительных глаз и тяжело сглотнула.

— Все говорили: неужели я свихнулся от чувства вины за то, что отправил свою подчиненную на верную смерть? Говорили: сам виноват, нечего было быть таким жестоким. Стоил ли какой-то там эксклюзив её жизни?

Темные глаза У Хёна сильно дрогнули. Эмоции, скрытые в них, невозможно было даже отдаленно описать.

— И, возможно, они правы. Даже если я раскопаю могилу этого сдохшего ублюдка, что я смогу доказать, глядя на сгнивший труп? Поэтому и цепляюсь за это дело, как ненормальный.

Он лишь делал вид, что забыл, но на самом деле не забывал ни на секунду.

Иногда он думал: как было бы хорошо, если бы она пришла к нему хотя бы в кошмаре и высказала свои обиды, крича: «Почему вы тогда меня не остановили?». Но младшая коллега ни разу не появлялась в его снах.

Только когда его тоска становилась невыносимой, она приходила с яркой, как у невинного ребенка, улыбкой, и тут же исчезала.

— А...

Взгляд У Хёна вдруг упал на его руку. Словно по привычке он почувствовал фантомную боль, словно что-то сдавило его мизинец. Но то место, где долгое время находилась её памятная вещь, пустовало.

Вот теперь я точно похож на психа.

Сквозь искривленные губы невольно вырвался смешок, в котором смешались самоирония и цинизм. У Хён глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая бурю в душе.

— Извините.

Он обхватил лоб своей большой ладонью и опустил голову.

— Вам и так, наверное, было некомфортно смотреть на меня, а я еще и потащил вас сюда только ради собственных нужд.

С другой стороны, он беспокоился, что Ён Су может быть шокирована его непривычным поведением.

Как ни крути, находиться вдвоем в доме мужчины, который к тому же выпил и ведет себя как сумасшедший, могло показаться ей небезопасным.

Решив, что на сегодня достаточно, У Хён попытался взять себя в руки и поднял голову. В этот момент Ён Су молча встала со своего места и направилась к кухне.

У Хён растерянно смотрел ей вслед. Ён Су достала что-то из своей сумки, оставленной на кухонном острове, и вернулась на свое место.

Сев на полу в гостиной по-турецки, Ён Су протянула У Хёну то, что достала из сумки.

Это были письма со стихами от слушателя, пришедшие на адрес «Полуночной колыбельной».

— Если честно, я вообще не понимаю, о чем вы говорите. Но раз вы так считаете, значит, так оно и есть. Я просто верю.

Она отложила их заранее, подумав, что если он придет снова, она сделает вид, что не может ему отказать, и отдаст. Она просто не знала, что этот день наступит сегодня.

— Знаете, у женщин иногда такое бывает. Нет никаких доказательств, ничего, но они, словно получив откровение свыше, чувствуют, что муж им изменяет.

— …….

— А потом оказывается, что он и правда изменял. И почему такое происходит сплошь и рядом? Этому ведь нет логического объяснения.

Безучастное лицо У Хёна, принявшего письма, постепенно начало давать трещины.

— Если никто не верит Чха У Хёну, тогда поверю я. От того, что я поверю, я ведь ничего не потеряю, верно?