Сквозь щель в шторах, закрывающих окно, пробился луч солнца. У Хён, чьи закрытые веки защекотал яркий свет, медленно открыл глаза.
Отгоняя остатки сна, он несколько раз моргнул. Но мягкое, теплое чувство от женщины в его объятиях никуда не исчезло.
Её тихое, размеренное сопение идеально вписывалось в это спокойное утро. Ён Су спала глубоким сном, удобно устроившись на руке У Хёна.
Глядя на её безмятежное лицо с крепко зажмуренными глазами, обрамленными густыми ресницами, было очевидно, что она даже не подозревает о наступлении нового дня.
Впрочем, это неудивительно, учитывая, как он изматывал её своей почти пугающей настойчивостью, доводя до полуобморочного состояния во время секса.
Губы У Хёна расплылись в нежной улыбке. Он опустил голову и поцеловал её в круглый лоб. Поцелуй был долгим и бесшумным, но она даже не шелохнулась.
Собрав несколько прядей, упавших ей на щеку, он аккуратно заправил их за ухо.
По сравнению с ним, в ней всё было таким крошечным. Начиная от роста, мышц и заканчивая кожей, которая была невероятно мягкой, и тонкими, хрупкими косточками.
Одно только выдерживание его силы и веса должно было быть для нее испытанием, но то, как она изо всех сил старалась отвечать ему, казалось невыносимо милым.
Возможно, именно поэтому он брал её еще жестче.
Когда её стоны вперемешку с прерывистым дыханием разлетались по комнате, его слух ликовал; когда её расфокусированные глаза наполнялись влагой — ликовал его взгляд; а когда она, содрогаясь, цеплялась за его шею — ликовало его сердце.
Каждый миг — когда кожа терлась о кожу, когда он проникал в нее, вкушал её, выходил и снова с силой вбивался внутрь — воздух вокруг наполнялся пьянящим ароматом, который она источала.
Стоило ему только вспомнить о событиях нескольких часов давности, как низ живота снова тяжело налился.
Всю ночь он терзал её тело так, будто завтра не наступит, а теперь бесстыдно возбудился, словно ничего и не было.
Всё-таки этот дружок, живущий своей жизнью независимо от его воли, воистину ненасытный и неутомимый ублюдок.
Как бы то ни было, прежде чем этот неугомонный негодяй разбудит сладко спящую Ён Су, У Хён решил первым встать с постели. Аккуратно подложив подушку под её голову, он вытянул затекшую руку.
Встав на пол, он высоко поднял руки и потянулся.
Задние дельты, мощные мышцы-разгибатели вдоль позвоночника, крепкие ягодичные и плотные квадрицепсы — со спины он выглядел как породистый жеребец.
Слегка разминая мышцы, расслабленные после сна, он обвел взглядом квартиру.
Уютная квартирка, идеально подходящая для одного человека. Её личное пространство было наполнено ощущением комфорта и тепла. Так в духе Чи Ён Су. Это место было похоже на тот самый аромат, который он иногда улавливал от нее.
Дом Ён Су был полной противоположностью тому месту, где жил У Хён.
Привычнее ему, конечно, было в собственном пентхаусе, но, как ни странно, эта квартира нравилась ему куда больше.
Окончательно прогнав сон легкой растяжкой, У Хён неспешно направился в ванную. На его длинном указательном пальце болтались черные трусы-боксеры, которые он постирал еще с вечера.
Сначала приму душ, а потом надо её чем-то покормить. Она же наверняка проголодается...
Сполоснувшись, он небрежно обтер тело полотенцем и надел нижнее белье. Подумал было высушить волосы, но в итоге просто накинул полотенце на голову и открыл дверь ванной.
Пик-пик, пик-пик-пик, пик-пик.
— …….
Услышав электронный писк, от которого по спине пробежал холодок, У Хён резко повернулся в сторону звука.
Пик-пилик. Электронный замок разблокировался.
Щелк. Ручка входной двери опустилась вниз.
Скрип. Железная дверь открылась совершенно бесшумно, но в ушах У Хёна этот скрип прозвучал как пугающая слуховая галлюцинация.
В этот момент мозг У Хёна просто отключился. У него даже не промелькнула мысль о том, что значит «разум помутился».
Осознание ситуации, разворачивающейся прямо перед его глазами словно в замедленной съемке, вбивалось ему в голову пульсирующим «бум, бум, бум», но парализованное тело не могло сдвинуться ни на дюйм.
Входная дверь полностью распахнулась, и темный силуэт, перекрывший солнечный свет, уверенно шагнул внутрь.
— Ох уж эта бестолочь, говорила же, смени пароль на что-то попроще.
За годы работы репортером и ведущим У Хён сталкивался с тысячами, десятками тысяч различных ситуаций.
Были абсурдные дела, которые казались нереалистичнее любых романов, и были настолько жестокие преступления, что на них невозможно было смотреть без содрогания.
Всё это означало, что он был не из тех, кого легко застать врасплох.
Но что, черт возьми, это была за ситуация. А? Что вообще происходит? А? Что со мной только что случилось?
Это было сродни тому, как если бы молния среди ясного неба ударила ему прямо в макушку. Абсолютный, тотальный шок.
— Доча, ты что, опять до обеда дрыхнешь?! Мама пришла!
Момент, когда он оказался на величайшем распутье своей жизни.
Еще до того, как решить, выживет он или умрет, У Хён впервые с момента своего рождения познал, что такое настоящее, неподдельное отчаяние.
***
Отчаяние было поистине ужасающим чувством. Сидя на закрытой крышке унитаза в одних трусах, У Хён напряженно думал.
Как ему выпутаться из этого бедствия.
Но прежде всего... он просто не мог поверить в то, что только что предстал перед матерью своей девушки практически голым.
За плотно закрытой дверью ванной стоял шум. Но У Хён ничего не слышал.
Позор, который он испытал впервые в жизни, довел его чувство стыда до предела, а его мозг, гордившийся своей незаурядностью, полностью прекратил работу.
В затуманенном сознании У Хёна всплыло одно событие из августа 2014 года. Статья о нем появилась где-то в декабре 2015-го.
Это был курьезный случай из Великобритании, который в свое время стал поводом для множества шуток в мировых новостях.
Саудовский миллионер был обвинен в изнасиловании 18-летней девушки. В суде он заявил следующее:
«Я случайно споткнулся, упал, и мой член сам в нее вошел».
У Хён тогда подумал, что даже конченый идиот с простреленной башкой не стал бы нести такую жалкую, бредовую чушь.
Но поворот крылся в другом. А именно — в решении британского суда.
Суд признал это нелепое донельзя оправдание ублюдка, отрицавшего изнасилование, и вынес оправдательный приговор. У Хён был готов поклясться, что в жизни не видел более абсурдного и лишенного логики вердикта.
В это трудно поверить, но всё это произошло в реальности в Великобритании. В Корее об этом мало кто знает, потому что случай слишком уж бредовый.
Когда У Хён прочитал ту статью, он лишь презрительно усмехнулся: «И откуда только такие дегенераты берутся», выругался и выбросил газету в мусорку... Но почему он вспомнил об этом именно сейчас?
Видимо, потому, что прямо сейчас ему нужна была хотя бы такая, пусть даже самая абсурдная, отмазка.
Мысль о том, что «какое счастье, что я успел надеть трусы», казалась ему еще более унизительной.
Тотальная катастрофа. Именно так он охарактеризовал свое нынешнее положение.
В порыве отчаяния У Хён захотел просто потерять сознание и рухнуть на пол. А если бы это было возможно, он бы предпочел очнуться круглым идиотом, не помнящим абсолютно ничего.
Тук-тук-тук-.
Сидевший обхватив голову руками У Хён поднял взгляд на звук стука в дверь.
— Эм... Чха У Хён. Вы в порядке?
Это была Чи Ён Су.
Ха-а. Не мог же он вечно прятаться в ванной. Ён Су, видимо, переживала за него, зная, что он там в одних трусах, поэтому принесла ему одежду и попросила открыть.
Через небольшую щель У Хён забрал вещи. Он надел рубашку и аккуратно застегнул все пуговицы.
Брюки от костюма были слегка помяты, но, когда он заправил рубашку и застегнул ремень, вид стал вполне сносным.
Если бы у него был жилет, всё смотрелось бы куда естественнее, но, как говорится, беда не приходит одна — жилета не оказалось.
И это при том, что его гардеробная ломилась от костюмов-троек, сшитых на заказ итальянскими портными.
Единственным утешением было то, что рубашка была не белой. Он расстегнул пару верхних пуговиц, которые душили его, и закатал рукава черной рубашки. Постаравшись придать себе максимально опрятный вид.
Он посмотрел на свое отражение в зеркале.
Подумав, что если мама Ён Су, стоящая снаружи, согласится забыть его вид в одних трусах, он готов отдать дьяволу лет десять своей жизни, У Хён открыл дверь ванной.
— Омо, омо, омо, простите меня. Я тут заявилась в дом к взрослой дочери без предупреждения. Вы, наверное, сильно испугались?
— Ха-ха. Ха.
У него не было даже шанса ни поздороваться, ни представиться. Его «ха-ха-ха» прозвучало так же сухо, как потрескавшаяся от засухи земля. Уголки его губ, которые он выдавил в подобие улыбки, мелко подрагивали.
— Вживую вы выглядите куда лучше, чем по телевизору. Такой статный. Такой красивый. Хо-хо-хо. Я постоянно смотрю ваши новости, ведущий Чха. И фигура у вас отличная, спортом занимаетесь?
— Мама!! Хватит!
— …….
«Что бы ни случилось, я ни за что не сдамся», — повторял он себе, глядя в зеркало, и даже решил, что обрел некое душевное спокойствие... Но сейчас он чувствовал себя так, словно совершил государственную измену, хотя никакой вины за ним не было.
Может, для начала стоит упасть на колени? Пока он раздумывал над этим, О Джон Сук, мать Ён Су, бесцеремонно подошла и схватила его за руки.
— Вы же еще не ели? Давайте сначала поедим, а потом поговорим. Надо же, какая честь выпала мне на старости лет. Сама накрываю на стол самому известному ведущему в Корее.
— Нет, что вы. Матушка, мне уже пора...
— Омо. Он назвал меня матушкой. Какой у него чудесный голос.
О Джон Сук, растроганная до глубины души, затараторила:
— Да. Зовите меня матушкой. Вы мне как зять... то есть, как сын, так что давайте сначала поедим. Раз уж мы так неожиданно познакомились, это судьба, не могу же я отпустить вас голодным. Вы ведь всю ночь были вместе в этой квартире, да? Я не из тех узколобых мамаш, вы оба взрослые люди, если нравитесь друг другу — дело молодое, чего тут стесняться. К тому же, в чем сила корейцев? В еде! Считайте, что я ваша теща... нет, считайте меня своей мамой, садитесь и ешьте, хорошо? Я только-только всё приготовила, с пылу с жару. Так что не отказывайтесь.
Из этого пулеметного потока слов он уловил лишь малую часть, а когда пришел в себя, обнаружил, что уже сидит за полностью накрытым столом.
По разные стороны прямоугольного стола сидели:
— Ешьте, ведущий Чха.
О Джон Сук, мать его девушки, смотревшая на него с пугающе горящими глазами,
— Если бы я знала, привезла бы курочку для зятя. Хотя, судя по тому, что я видела, еда для мужской силы вам не нужна.
Чи Ён Су, его девушка, сгорающая со стыда за свою мать и не знающая, куда деть глаза, и
— Так сколько вы уже встречаетесь? В вашем возрасте, наверное, уже с прицелом на свадьбу, да?
Чха У Хён. Мужчина, чья душа была в шаге от того, чтобы покинуть тело.
