— Сегодня в «Фокус Найн» мы рассказали о происшествиях в районах Чуннанчхон и Йонсан. К сожалению, преступник до сих пор не пойман, но мы знаем, что правоохранительные органы делают всё возможное.
У Хён, одетый в темно-серый костюм, аккуратно сложил руки на столе ведущего.
— Эти события стали огромным потрясением для нашего общества, и сейчас нам всем необходимо приложить еще больше усилий ради жертв и их семей. Наша программа «Фокус Найн» будет с полной ответственностью выполнять свой журналистский долг ради искоренения подобных жестоких преступлений и обеспечения общественной безопасности.
Он смотрел прямо в камеру и читал текст с суфлера со спокойным, искренним выражением лица.
— Мы поддерживаем усилия властей по поимке преступника и просим граждан сообщать любую полезную информацию. На этом сегодняшний выпуск «Фокус Найн» завершен. Мы еще раз выражаем глубокие соболезнования погибшим и их семьям.
У Хён вежливо поклонился, а когда поднял голову и убедился, что камера выключена, снял микрофон и вытащил наушник.
Сегодняшний эфир прошел безупречно. Как и всегда. Но дело по-прежнему оставалось покрытым мраком.
Полиция, несмотря на переход к совместному расследованию, топталась на месте.
Они сделали расследование публичным, но большинство поступающих звонков оказывались либо не относящейся к делу информацией, либо чьими-то глупыми шутками. Полиции не хватало людей даже на то, чтобы просто отсеивать этот бесконечный поток бесполезных наводок, разлетающихся во все стороны.
Беспрецедентное убийство. Да еще и серийное. Внимание всей страны было приковано к этому делу, поэтому правоохранительные органы рвали и метали, пытаясь поймать преступника.
Вернувшись в новостной отдел, У Хён сел за свой стол. Он с самого начала не думал, что это будет легкая битва.
Если убийца действительно Ким Хи Джэ...
Четыре года назад этот человек совершил столь жестокое и бесчеловечное преступление, а затем невозмутимо скрылся, разыграв собственную смерть как финальный акт.
Ублюдок, который несколько лет тихо прятался, снова вышел на сцену. В роли режиссера и главного героя, скрытого под маской. Сейчас он в полной мере реализовывал свои извращенные желания, которые всё это время сдерживал.
Такой человек ни за что не прекратит убивать, как бы громко ни шумел вокруг этот мир.
— Сонбэ.
Пока У Хён копался в деле, пытаясь мыслить как Ким Хи Джэ, кто-то его окликнул.
— Сонбэ Чха!
Очнувшись, У Хён повернул голову на голос. Репортер Ха Гён Хун стоял с телефонной трубкой в руке, прикрывая микрофон ладонью, и смотрел на него.
— В чем дело?
— Думаю, вам стоит на это ответить.
— Кто там?
— Это звонок за счет вызываемого абонента. Человек не представился, просто попросил передать трубку вам.
Звонок, в котором человек даже не объясняет причину, по которой его ищет. У Хён в замешательстве склонил голову набок и снял трубку со своего стола.
— Соединяй.
— Да. Можете отвечать.
Приложив трубку к уху, У Хён инстинктивно нажал кнопку записи.
— Слушаю. Это Чха У Хён.
— …….
— Алло?
— …….
Несмотря на то что звонок был переведен, на другом конце провода царило молчание. У Хён напряг слух, вслушиваясь в звуки из динамика.
Шум проезжающих машин, какое-то шуршание и сбивчивое дыхание. Судя по приглушенным звукам на фоне, звонили из телефонной будки.
— ...Ведущий, Чха У Хён?
— Да. Это Чха У Хён.
— …….
— Говорите, я вас внимательно слушаю.
Собеседник снова замолчал. Но интуиция У Хёна уже забила тревогу.
— Послушайте. Если вы звоните, чтобы сообщить какую-то информацию, то у нас действует программа защиты информаторов. Вы можете рассказать всё без страха, не опасаясь каких-либо негативных последствий для себя.
— …….
— Ваша личность и содержание вашего сообщения останутся в строжайшей тайне и не будут разглашены против вашей воли. Более того, если вы были причастны к неэтичным или незаконным действиям, но добровольно сообщите об этом, наказание за эти действия может быть смягчено.
У Хён быстро, словно скороговорку, зачитал правила защиты информаторов, которые въелись ему в подкорку еще со времен работы обычным репортером.
— Я, э-э, ка-кажется, ч-что-то ви-видел...
Язык у него заплетался, речь была невнятной. Как у пьяного. Затем он шумно шмыгнул носом и начал громко чавкать в трубку.
Главное, что собеседник заговорил, поэтому У Хён решил терпеливо дождаться продолжения.
— Если я расскажу, э-э, сколько мне да-дадут?
— Послушайте, платить за информацию, представляющую общественный интерес — незаконно.
— Пусть и не м-много, но ведь это, м-может быть, о-опасно для меня...
— Согласно «Закону о защите и поддержке лиц, сообщающих об угрозе общественным интересам», мы можем обеспечить вам защиту и поддержку.
— Д-денег не, не дадите? Мне деньги н-нужны...
Случаи, когда люди звонили исключительно ради денежного вознаграждения, бывали нередко. У Хён гладко, без запинки отреагировал на реакцию собеседника.
— Вы не могли бы хотя бы в общих чертах намекнуть, о чем пойдет речь? Тогда я, возможно, смог бы помочь вам лично, от себя.
— То, о чем в новостях т-трещат, вот это, я кое-что видел, в этом клубе или как его там...
Услышав слова мужчины, У Хён невольно крепче сжал трубку.
— Вы имеете в виду случай на крыше в Йонсане?
— Ну, недавно, когда т-труп женщины нашли. Сегодня в новостях тоже п-показывали...
— Что именно вы видели?
— Д-деньги дадите?
В черных глазах У Хёна вспыхнул острый, пронзительный свет. Он придвинул к себе блокнот со стикерами и схватил ручку.
— Я сейчас же приеду туда, где вы находитесь.
Быстро набросав на стикере адрес, который продиктовал информатор, он схватил пиджак, висевший на спинке стула.
От момента, когда он выскочил из офиса, до того, как сел в машину, прошло меньше пяти минут.
***
Информатор, с которым он встретился в парке посреди узких переулков, оказался бездомным. То ли он страдал от алкоголизма, то ли просто сильно нервничал, но на протяжении всего разговора у него тряслись руки и ноги.
От него разило кислым запахом немытого тела и стойким перегаром, но У Хён, не подав и виду, что ему неприятно, внимательно слушал рассказ бездомного.
— Д-дождь шел, в парке не поспишь, ну я и б-бродил, а потом туда зашел.
Он сказал, что в тот день у него уже несколько дней не было денег на выпивку, поэтому голова была относительно ясной, и он хорошо помнил то, что видел.
Дождь, начавшийся с вечера, и не думал прекращаться, поэтому он хотел пересидеть в туалете парка. Но позже пришла другая группа бездомных и выгнала его.
Мужчина мутными глазами восстанавливал в памяти ту ночь. Как он забрел в то пустое здание, он точно не помнил, но дверь, кажется, была открыта.
— Я вот так, в углу с-сжался, темно, ни черта не в-видно, а тут к-кто-то пришел, ну или он там уже б-был, по лестнице, туда-сюда, несколько раз х-ходил, причем вообще без звука.
Бездомный рассказал, что этот человек суетливо что-то перетаскивал. Моросил мелкий дождь, на улице не было ни души, даже бродячей собаки — жуткая, промозглая ночь.
— На плече у него б-был какой-то мешок, и он ш-шевелился. К-как будто внутри кто-то живой. Как только я это у-увидел, у меня мурашки по коже...
Я увидел то, чего видеть не следовало. Когда его пронзило дурное предчувствие, страх усилился вдвое.
— Подумал, если меня тут з-заметят, то и меня тоже у-убьют.
Воспользовавшись моментом, когда шаги мужчины стихли, он пулей выскочил на улицу. Да так торопился, что не заметил припаркованную прямо перед входом машину и сильно упал.
Старые штаны бездомного были порваны на коленях. Сквозь дыры виднелись свежие ссадины с содранными кровяными корками.
— Б-боковое зеркало погнулось. Н-не разбилось, нет. Но я, на всякий с-случай...
Бездомный воровато покосился на У Хёна и начал рыться в карманах. Оттуда посыпались фантики от конфет, пожеванная жвачка и какие-то крошки от печенья.
Среди этого мусора он крепко сжал в руке смятый клочок бумаги и облизал пересохшие губы.
— Если я э-это дам, э-э, сколько з-заплатишь?
Увидев бумажку в руке бездомного, У Хён для начала достал из внутреннего кармана бумажник.
Мутные глаза бездомного, косившиеся на кошелек, загорелись небывалым блеском.
Открыв бумажник, У Хён, прежде чем достать купюры, внимательно посмотрел на мужчину и заговорил:
— Если я дам вам денег, вы снова напьетесь?
— ...Т-тебе какое дело.
— Я говорю о том, чтобы вы купили себе нормальной еды, а не выпивку.
«Хватит нести чушь, гони деньги» — так и читалось во взгляде бездомного, но, наткнувшись на абсолютно невозмутимое лицо У Хёна, он неохотно кивнул.
Впрочем, У Хён всё прекрасно понимал.
Он знал, что с этими деньгами мужчина прямиком направится в ближайший магазин и схватит именно бутылку спиртного. Но если к выпивке он прихватит хотя бы какую-то еду, это уже будет небольшим утешением.
У Хён вытащил из бумажника все наличные. На вид там было около семидесяти-восьмидесяти тысяч вон. И без колебаний протянул их бездомному. Тот, не ожидавший такой суммы, даже немного опешил.
— Кто-то мне недавно сказал: вся сила корейцев — в еде. Порой бывают дни, когда тяжело просто жить. Поэтому обязательно поешьте. И сегодня, и завтра, и послезавтра. И на следующий день тоже.
У Хён обхватил дрожащую руку бездомного и крепко вложил в нее стопку купюр.
— Надеюсь, эта записка, которую вы мне передали, окажется важной уликой.
Бездомный, низко кланяясь, словно совершая традиционный поклон, поблагодарил его.
Сгорбленный мужчина в потрепанной одежде засеменил прочь, скрываясь в тени ночной улицы, и всё время оглядывался, продолжая кланяться У Хёну.
Стоя на месте и глядя вслед растворившемуся во мраке информатору, У Хён посмотрел на смятую бумажку в своей руке.
Это была обычная рекламная листовка нелегального заведения, какие часто валяются на улицах. С фотографией полуголой девицы в откровенном белье. Развернув её, на обратной стороне он увидел криво, неумело нацарапанные цифры.
Это был номер арендованного автомобиля со слогом «хо» посередине.
