Контент удален!

Первым делом, как только к У Хёну хоть немного вернулись силы, он дал показания.

— Ведущий Чха... Я пришел...

С крайне виноватым и неловким лицом в VIP-палату заглянул детектив О Вон Джун, держа в руке дорогую корзину фруктов.

— А, это вы? Подождите минутку, я говорю по телефону.

У Хён, полулежа на кровати, бросил на него равнодушный взгляд. Он как раз отвечал на один из многочисленных звонков по телефону с парным чехлом, как у Ён Су.

Окинув взглядом палату, больше напоминающую номер роскошного отеля, О Вон Джун тихо опустился на диван для посетителей и покорно стал ждать. При этом он не забыл поправить ленту, воткнутую в центр корзины с фруктами (купленной скрепя сердце за бешеные деньги), так, чтобы надпись хорошо читалась:

«Желаем скорейшего выздоровления ведущему Чха У Хёну».

Надпись была банальной, но в ней явно крылась жалкая попытка хоть как-то загладить вину за случившееся.

Детектив искоса разглядывал У Хёна.

На левой руке, от кисти до самого локтя, красовался гипс, в правую была воткнута капельница. Под больничной пижамой с надписью «HOSPITAL» виднелся бандаж для ребер. А сквозь упавшие на лоб волосы то и дело проглядывала марлевая повязка.

Всё это служило наглядным свидетельством провала полиции, о котором даже говорить было стыдно.

Несмотря на всю поднятую шумиху, они в итоге упустили преступника. О Вон Джун мысленно застонал и потер лоб.

— Что это у вас за вид, будто вы при смерти?

Детектив поднял голову и увидел У Хёна, который, опираясь на стойку с капельницей, незаметно подошел к нему. Только когда детективу пришлось задрать голову так, что заболела шея, он увидел лицо У Хёна, за спиной которого светило солнце.

Он выглядел изможденным. Кажется, даже немного похудел. Точнее сказать, линия его челюсти заострилась еще сильнее. Но вот взгляд и аура оставались всё такими же мощными.

Несмотря на стандартную больничную пижаму, он выглядел в ней так, словно просто примерил костюм на Хэллоуин.

Поражаясь про себя тому, что какая-то пижама не способна затмить красоту этого парня, О Вон Джун в то же время отчетливо помнил жуткую картину в особняке Ким Сан Ёна. От этих воспоминаний детектив лишь бессмысленно причмокнул губами.

По правде говоря, он даже представить не мог, что У Хён так быстро встанет на ноги и будет разгуливать по палате.

Лужа крови на полу; запястье, вспоротое до такой степени, что сквозь красную плоть белела кость. Посиневшие, потрескавшиеся губы и впалые, потемневшие глаза.

Когда по пути в больницу в машине скорой помощи у него остановилось сердце, О Вон Джун зажмурился, не сомневаясь, что это конец.

Будучи бесконечно благодарным ему за то, что он выжил, детектив О мысленно преклонялся перед жизненной силой Чха У Хёна, которая оказалась крепче стальных жил.

В любом случае, парень был явно не из робкого десятка. Если бы его прозвали не «Черной Мамбой», а «Бессмертным, вернувшимся из ада», это прозвище подошло бы У Хёну идеально.

Откинув растрепанные волосы, У Хён опустился на диван напротив. О Вон Джун слегка пододвинул корзину с фруктами, словно призывая оценить его старания. У Хён скользнул по ним коротким взглядом и усмехнулся.

От дыни до яблочного манго и винограда «шайн мускат».

— Потратились, я смотрю. С зарплатой-то детектива.

— Главное, что я тебе благодарен.

Детектив О нарочито громко откашлялся, скрывая неловкость. Затем достал что-то из кармана и протянул У Хёну.

— Это данные, которые ты просил. Я изрядно попотел, чтобы их вытащить.

То, что он передал У Хёну, было SD-картой размером чуть больше ногтя. Картой из камеры, изъятой в качестве улики в особняке Ким Сан Ёна.

— Вы ведь всё равно сделали копию?

— Ну, нам-то они тоже нужны...

— И как впечатления после просмотра?

— Какие тут могут быть впечатления...

Всё время, пока детектив смотрел видео, у него волосы стояли дыбом, а к горлу подкатывала тошнота.

А ты, парень, который выдержал всё это лицом к лицу с таким маньяком, явно тоже не в себе.

— С обычными мозгами такого ублюдка хрен поймаешь. Но благодаря этому видео мы хотя бы поняли, с чего нам теперь начинать.

У Хён кивнул и медленно моргнул.

— Как состояние капрала Пака?

— А, да. Слава богу, всё обошлось. Говорит, что ножевые ранения на плече и челюсти будет считать орденами. Мол, теперь будет выглядеть суровее любого бандюги. Просил передать тебе спасибо.

Даже если на него напал преступник, потеря табельных наручников — это серьезный проступок, за который грозило суровое дисциплинарное взыскание. Поэтому в показаниях У Хёна упоминание о наручниках капрала Пака чудесным образом отсутствовало.

— Передайте ему, чтобы не переживал. Я так поступил только потому, что он молодец — хотя бы пистолет не отдал.

— ...Ага. Передам. Спасибо.

Вот так он снова вешает на нас должок. О Вон Джун ясно представлял себе будущее, в котором капрал Пак станет верным осведомителем Чха У Хёна. Таким же, как он сам.

Детектив почесал затылок, принимая эту благодарность с виноватым видом. Затем, скосив глаза, осторожно спросил:

— И что ты теперь собираешься делать?

Он уже примерно слышал о планах У Хёна, но в его вопросе всё равно сквозило беспокойство: «Ты уверен, что оно того стоит?».

Покрутив левой рукой в гипсе, У Хён ответил:

— Для начала я собираюсь стать еще известнее.

— Ты серьезно... собираешься пустить это видео в эфир? Ведущий Чха, ты ведь там выглядишь не в лучшем свете...

На записи был запечатлен весьма откровенный разговор.

Один из собеседников — беспрецедентный серийный убийца, а второй — Чха У Хён, которого вся страна знала как образцового гражданина и пример для подражания.

— А что, если это разрушит твою карьеру?

— На этот счет у меня уже есть отдельный план.

Тон У Хёна был абсолютно спокойным, в нем не сквозило ни капли сожаления о карьере, которую он строил годами.

— Чем провокационнее это будет, тем больше внимания привлечет.

Он провел здоровой рукой по гладко выбритой челюсти. В его пронзительном, мрачном взгляде мелькнуло то же выражение, с каким он смотрел в камеру на видео.

— Я затяну петлю на шее этого ублюдка так туго, что он сам выползет наружу. Вы, детективы, ловите его, а я, как и положено журналисту, позабочусь о том, чтобы о его «подвигах» узнал весь мир. Сделаю так, чтобы он больше никогда не смог спокойно ходить по улицам в этом обществе.

У Хён криво усмехнулся, и на его лице появилась ослепительная, свежая улыбка. Если бы не больничная палата, глядя на это элегантное, потрясающее лицо, никто бы в жизни не догадался, что он пациент с тяжелыми травмами.

***

— Детектив О уже ушел? — спросила Ён Су, приоткрыв дверь палаты.

Отложив книгу, которую читал, У Хён похлопал по пустому месту на кровати рядом с собой.

Семенящей походкой Ён Су подошла ближе, опустила бумажный пакет на пол и присела на край кровати. Протянув руку, она погладила У Хёна по гладкой челюсти.

— Я сама хотела вас побрить...

— Повторяю в сотый раз: я правша.

— А в дорамах это выглядит так романтично. Берешь бритву, аккуратно ведешь по щеке в пене... потом взгляды встречаются, и — поцелуй...

— Скорее уж лицо бы мне изрезала.

— Ах, так вот почему вы это сами сделали? Вы мне просто не доверяете?

— Кстати, как там моя просьба?

— Посмотрите-ка, как он ловко переводит тему. Вот ваш ноутбук и флешка из ящика, я всё принесла.

Ён Су как раз возвращалась из квартиры У Хёна, куда заехала забрать необходимые вещи.

— Мог бы и отдохнуть, раз уж выпал шанс.

— Я и так достаточно отдыхаю. Занимаюсь только самым необходимым.

— А вчера весь день на телефоне висели, — недовольно проворчала Ён Су, достав ноутбук и положив его У Хёну на бедра.

Она не получила никаких серьезных травм, кроме сорванных ногтей, поэтому даже не ложилась в больницу. Но с У Хёном дело обстояло иначе.

По словам врачей, ему требовалась госпитализация как минимум на три недели.

Операция на запястье прошла успешно, но нужно было следить за восстановлением, чтобы избежать осложнений и потери подвижности. Сломанные ребра, по словам врачей, были настоящим чудом: если бы осколки пробили легкие, потребовалась бы серьезная полостная операция.

Тем не менее, У Хёну настоятельно рекомендовали минимизировать движения и соблюдать постельный режим, пока кости не срастутся. Шрам на лбу, конечно, останется, но нервы не задеты, так что проблем быть не должно.

Можно ли было назвать это везением или как-то иначе...

Пока Ён Су с досады кусала губы, огромная ладонь У Хёна легла ей на лицо, сжав обе щеки. Внезапно превратившись в рыбку с вытянутыми губами, Ён Су заморгала, а У Хён усмехнулся:

— Опять закапываешься в себя. А ведь даже глубоко копнуть не сможешь.

Его тон не терпел возражений: «Если не сможешь вырыть яму, в которую мы поместимся вдвоем, даже не пытайся».

— Ты разговаривала с диктором Со?

Под «диктором Со» он имел в виду писательницу Со Джон Ин. С зажатыми щеками Ён Су кивнула. Тогда У Хён чмокнул её в вытянутые рыбьи губы и отпустил лицо.

— Какая милашка.

Оторвавшись от её губ, он нежно погладил Ён Су по уголкам глаз. Его взгляд, наполненный теплой улыбкой, был таким ласковым, словно он смотрел на самое драгоценное создание в мире.

Почувствовав, как от сердца по всему телу разливается щекочущее тепло, Ён Су с покрасневшими ушами пробормотала себе под нос: «Если мозг не поврежден, значит, у него точно что-то со зрением».

Узнав о случившемся, Со Джон Ин чувствовала себя так, словно совершила смертный грех, и извинялась перед Ён Су с полным отчаянием.

Ведь человек, которого она сама ей представила, оказался серийным убийцей, да еще и едва не убил Ён Су и У Хёна.

Она говорила, что ей так стыдно, что она не может даже поднять глаз, и умоляла сказать, как она может искупить вину.

Ён Су, как никто другой, понимала, что чувствует писательница, произнося слова извинений, поэтому во время разговора сначала плакала вместе с ней, а под конец обе рассмеялись.

В этом смехе вырвались наружу вина, гнев, чувство утраты и опустошения, которые Ён Су совсем недавно переживала сама.

После того как они посмеялись, на душе стало намного легче. Дело еще не было доведено до конца, но, по крайней мере, теперь они не останутся в неведении и не станут легкой добычей.

Тук-тук — кто-то постучал в дверь палаты.

— Вы кого-то ждете? — спросила Ён Су.

У Хён кивнул и посмотрел на дверь.