Контент удален!

После короткой борьбы Ха Джин с трудом вырвала телефон из рук Чу Хона.

Немного переведя дыхание, она спокойно выключила громкую связь, приложила трубку к уху и ответила:

— ...Алло.

— Кажется, всё прошло успешно.

Услышав голос Пэк Тхэ Джу на другом конце, Ха Джин крепко стиснула зубы, подавляя эмоции. Чу Хон, чей взгляд метал молнии, уставился на неё и прорычал низким, сдавленным голосом:

— Ю Ха Джин.

— ...

— Скажи, что не согласна.

Ха Джин, глядя ему прямо в глаза, уже открыла рот, чтобы что-то ответить, когда Тхэ Джу продолжил:

— Помолвка состоится, как и планировалось. Думаю, директор Ю тоже не будет против.

Почему, кто вообще дал тебе такое право? Эти слова едва не сорвались с её губ. С чего вдруг, по какой такой причине этот человек, никогда не делавший ничего подобного, вдруг решил поиграть в кукловода, словно ему вожжа под хвост попала?

Пока Ха Джин медлила с ответом, крепко прикусив губу, Чу Хон, сверля её взглядом, выплюнул сквозь стиснутые зубы, словно вынося предупреждение:

— Скажи, что не согласна.

...Блядь. И старший ублюдок, и младший. Зажали её между собой и пытаются ею вертеть. От этой абсурдной ситуации у неё раскалывалась голова.

— Ю Ха Джин. Отвечай...

— Тхэ Джу.

Ледяной, пропитанный угрозой голос Пэк Чу Хона звучал так, будто он готов был снова вырвать телефон и разбить его вдребезги, но Ха Джин, глядя ему прямо в глаза, ответила в трубку:

— Давайте обсудим это, когда я вернусь в Уольсонвон.

— Ха.

Издав саркастичный, полный раздражения смешок, Чу Хон молча смотрел на неё еще некоторое время после того, как она повесила трубку. Его идеальные губы искривились в презрительной ухмылке, и, наконец, он раздраженно выплюнул:

— И что это значит?

Раздраженно зачесав упавшие на лоб волосы, он с недоумением и злостью посмотрел на неё.

— Согласишься? На помолвку?

— И что дальше?

Ответ Ха Джин тоже прозвучал с явным раздражением.

— Если я упрусь и откажусь, ты что, тут же заберешь меня себе?

— Что?

— Пэк Тхэ Джу ведет себя так именно потому, что подозревает нас. Он не из тех, кто действует импульсивно.

Ха Джин, не отводя взгляда от его напряженного, окаменевшего лица, добавила:

— В конце концов, ты же просто хотел немного поиграть со мной и бросить.

В отличие от её резкого взгляда, голос звучал спокойно, и Чу Хону нечего было возразить.

Да, изначально его намерения не сильно отличались от её слов.

Она была полностью в его вкусе — от макушки до кончиков пальцев, играть с ней было весело, а наблюдать за её реакциями — до безумия увлекательно.

Он решил, что с ней можно неплохо развлечься, ведь она не казалась из тех, кто будет цепляться за него, когда придет время прощаться. Какое-то время он даже наслаждался извращенным удовольствием от того, что трахает женщину своего заклятого врага — старшего брата.

Но...

Ю Ха Джин оказалась настолько притягательной, что эта первоначальная цель размылась. Она пыталась им манипулировать, но никогда не позволяла манипулировать собой. Из-за невыносимого чувства собственничества он твердо решил сделать её своей, а когда она призналась, что он ей нравится...

А сейчас, глядя на женщину, которая прямо перед ним спокойно обсуждает помолвку с Пэк Тхэ Джу, он снова почувствовал, как закипает ярость. Это было желание задеть его, или же ей просто пришлось смириться? И это при том, что она сказала «ты мне нравишься» всего пару дней назад.

— А-а.

На губах Чу Хона появилась кривая улыбка.

— Точно. Хотел поиграть с красивой куклой и выбросить, когда надоест...

Да, так оно и было.

Но почему же сейчас так пиздецки паршиво.

Почему так...

— Что-то мне уже наскучило.

— ...

Ему нужно было хоть как-то выплеснуть это омерзительное, не поддающееся описанию чувство. Неважно, что она при этом почувствует. Поэтому, глядя прямо в глаза Ю Ха Джин, он произнес:

— Пользуясь своей мордашкой, ты немного поумиляла меня, а потом начала вести себя как стерва, огрызаться.

— ...

— Думал, быстро выбью из тебя эту дурь, но ты упрямая.

— ...

— Даже когда ты пришла ко мне с разбитым лицом, я принял тебя, а ты смеешь обсуждать помолвку прямо у меня на глазах...

— ...

Усмехнувшись, он достал сигарету из пачки на тумбочке и, зажав её губами, кивнул:

— Если собираешься и дальше творить такую хуйню и при этом просить ласки — лучше уходи.

Он заметил, как лицо Ха Джин слегка окаменело. И всё же он не отступил. Чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся и, прищурив глаза, внимательно следил за каждым её движением.

Она долго смотрела на него отстраненным взглядом, затем опустила глаза, о чем-то задумавшись. Ему до безумия хотелось залезть к ней в голову и узнать, о чем она думает.

После долгой паузы Ха Джин, крепко сжимавшая губы, подняла голову.

— Хорошо.

Ни больше ни меньше — слишком сухой, лаконичный ответ. И от этого еще более бесящий.

— Я ухожу.

И только одна фраза вдобавок.

С невозмутимым видом, словно говоря: «Сказал проваливать — я и проваливаю», женщина спокойно прошла мимо него. Тук — её плечо слегка задело его руку, и у Чу Хона, стоявшего с сигаретой в зубах, вырвался смешок.

Блядь, ну конечно. В этом вся Ю Ха Джин.

До самой смерти она ни разу не уступит, не проявит слабости и не отступит.

Эти слова вырвались у него импульсивно, от ревности и злости после её разговора с Тхэ Джу, но, возможно, так было даже лучше. От этой женщины можно было ожидать чего угодно — она бы при любой удобной возможности пыталась вить из него веревки.

Чу Хон стоял перед огромным окном, в котором отражался сияющий ночной город, и молча курил. Даже слыша, как она собирает свои вещи за его спиной и как выходит из комнаты, он ни разу не обернулся. А какой смысл? Всё равно эта женщина, как ни в чем не бывало, упорхнет к Пэк Тхэ Джу.

Бам—

Дверь за спиной закрылась, и наступила тишина.

Как только женщина исчезла, словно по волшебству, исчез и тот сладкий, уютный аромат, витавший в комнате. Он был единственным, кто жил в этой квартире, и Ю Ха Джин была первой женщиной, которую он сюда привел, так что эту разницу он чувствовал острее кого-либо.

— ...Блядь.

Тихо выругавшись, Чу Хон сломал недокуренную сигарету в руке. Даже то, что он взял в рот ради попытки отвлечься, не помогало, и внутри всё переворачивалось.

Сердце бешено колотилось. Обернувшись, он увидел лишь пустой стол, на котором сиротливо остались лежать сладости, которые она ела пару минут назад, и недопитый молочный чай.

***

После возвращения в Уольсонвон жизнь потекла своим чередом, словно ничего не произошло. Все в доме считали, что Ха Джин уезжала на несколько дней, чтобы помочь тете Ю Су Хи с подготовкой к крупной выставке в галерее.

— Сестра!

Несмотря на то, что её не было всего пару дней, Ха Джин радостнее всех встретила На Ён. Видимо, она успела привязаться к ней, потому что, даже не дожидаясь вопросов, принялась без умолку рассказывать о том, как гуляла с друзьями и как сдавала экзамены.

Пэк Чу Хон, как ей сказали, вот уже несколько дней не появлялся в Уольсонвоне. Причина была неизвестна, но Ха Джин смутно догадывалась. В такой ситуации им обоим было лучше не попадаться друг другу на глаза. Она не знала, что этот непредсказуемый мужчина может выкинуть, столкнувшись с ней здесь.

— Барышня, председатель сказал, что в честь вашего возвращения сегодня все ужинают вместе.

— Да. Спасибо, что передали.

Слегка улыбнувшись служанке из Чисана, Ха Джин подняла голову и как раз встретилась взглядом с госпожей Ку, стоявшей позади неё.

— Госпожа Ку, надеюсь, у вас тоже всё хорошо?

От этого вопроса госпожа Ку немного растерялась, но ответила с улыбкой:

— Да. Рада снова вас видеть.

Ха Джин слышала, что благодаря её интриге муж госпожи Ку с помощью Пэк Тхэ Джу был фактически заперт в психиатрической клинике. Освободившись от мужа, который был для неё словно кандалы, госпожа Ку в глубине души наверняка испытывала благодарность к Ха Джин и Тхэ Джу. А использовать госпожу Ку, знающую все тайны этого дома от и до, можно было множеством способов.

Теперь, когда она вернулась в Уольсонвон, пришло время медленно, но верно сворачивать эту партию.