Контент удален!

— Отлично устроилась.

Такую фразу бросил Пэк Чу Хон, глядя на Ха Джин, которая расслабленно откинулась в кресле. Когда она, с довольным лицом сытой кошки, повернула к нему голову, он, нахмурившись, плюхнулся на диван напротив.

— Как будто у себя дома.

— А что поделать, если мне здесь удобно?

Ха Джин беспечно пожала плечами. Еще бы ей не быть довольной, учитывая, как она до отвала наелась. Вспоминая этот ужин, она снова невольно хмыкнула от абсурдности ситуации.

Вскоре после того, как они зашли в его квартиру, приехал его секретарь с огромными, тяжелыми пакетами. Сказал, что привез всё это из одного корейского ресторана на Чонно — непонятно, когда Чу Хон вообще успел сделать заказ.

Удивившись весу пакетов, она заглянула внутрь и обомлела: там была сушеная горбыль-рыба с рисом в зеленом чае, индивидуальные медные котелки синсолло с сухим горючим, тушеные говяжьи ребрышки гальбиччим, гарниры из морских водорослей и куча другой роскошной еды.

Глядя на этот нелепый выбор, будто он просто скупил всё меню подряд, Ха Джин со вздохом покачала головой. Пэк Чу Хон, с абсолютно невозмутимым видом усевшись за стол, который уже суетливо накрывали помощники, кивнул ей:

— Садись.

А затем начал методично перекладывать эти разномастные блюда ей в тарелку одно за другим. И даже когда она еще не успела прожевать предыдущий кусок, он с серьезным лицом смотрел на неё и подгонял:

— У тебя всегда такой плохой аппетит?

— ...

В конце концов, с глубоким вздохом сглотнув еду, Ха Джин положила палочки. Увидев, как его лицо становится еще более мрачным, она подняла руку, останавливая его, и с легким раздражением сказала:

— Знаешь, я из-за тебя сейчас вообще подавлюсь.

— Почему?

— Как я могу есть еще, если я даже прожевать не успела?

— Даже если так, ты ешь слишком мало.

Казалось, он вообще не собирался прислушиваться к её словам. Нахмурившись, Пэк Чу Хон продолжал упрямо подкладывать ей еду, стоило её тарелке опустеть.

Медленно пережевывая мясо, Ха Джин пристально смотрела на него. По тому, как он элегантно орудовал ножом, не казалось, что внутри него бушуют какие-то эмоции.

И всё же он снова проявляет эту внезапную заботу.

Был ли это знак того, что его чувства к ней действительно изменились, или просто чувство вины за то, что заставил её сидеть и ждать под дверью? Посмотрев на него в упор, Ха Джин небрежно бросила:

— Дай воды.

Бряк. Сразу же отложив нож и вилку, он взял графин, налил воду в стакан и протянул Ха Джин. Она, всё еще жуя, взяла стакан. Пэк Чу Хон, почему-то избегая её взгляда, снова взялся за приборы, словно ничего не произошло.

— ...

Даже не притронувшись к воде, Ха Джин тихо поставила стакан, окинула взглядом стол и снова заговорила:

— Положи мне... тех жареных морских гребешков.

Бряк. Не успела она договорить, как он снова со звоном положил приборы. Едва сдержав тяжелый вздох, он подвинул тарелку с гребешками поближе к Ха Джин.

Проглотив еду, Ха Джин слегка прищурилась, и, сдерживая смешок от того, насколько забавной была эта ситуация, сказала:

— Пэк Чу Хон. Мне вон тот тушеный корень лотоса.

Бросив на неё быстрый взгляд, он без единого слова придвинул к ней тарелку с корнем лотоса.

...Как интересно... Глядя на то, как он послушно ставит перед ней всё, что она просит, Ха Джин снова открыла рот:

— Мне...

— Да что. Что еще? Чего тебе?

Видимо, его скверный характер всё-таки взял свое после трех просьб подряд. Он посмотрел на Ха Джин взглядом, полным искреннего раздражения.

Едва сдерживая смех, Ха Джин тихо положила приборы на стол. Подперев подбородок рукой, она внимательно посмотрела на Чу Хона.

— Пэк Чу Хон.

— Что?

С подозрением и недовольством на лице, нахмурившись, буркнул он. Ха Джин мягко, прищурив глаза, улыбнулась.

— Ты что, чувствуешь вину передо мной?

— Какую еще вину...

Издав саркастичный смешок, словно услышал немыслимый бред, он снова принялся резать свой стейк.

— ...

Но Ха Джин продолжала сверлить его взглядом, не отрывая глаз. Демонстративно хмурясь и нарезая мясо, он в конце концов коротко вздохнул и посмотрел куда-то в пустоту.

Затем, не в силах скрыть, что её слова попали в яблочко, спросил:

— И за что я должен чувствовать вину перед тобой?

Широко раскрыв глаза с невинным видом, Ха Джин пожала плечами, всё так же подпирая подбородок.

— Откуда мне знать... Просто ты так выглядишь, вот я и подумала.

— И с чего это?

— Ты слишком хорошо ко мне относишься.

— ...

— Как будто кормишь приговоренного к смерти перед казнью.

Когда она, улыбнувшись, посмотрела на него так, словно читала его как открытую книгу, уголки его губ едва не дрогнули в ответной улыбке. Тихо откашлявшись, он снова нацепил на лицо холодную маску и залпом выпил стакан воды.

— Всё нормально. Я всё равно так устала, что отрубилась, как только села на пол.

— ...

— И еда была вкусной, так что у меня даже не было времени злиться.

Услышав, как Ха Джин прямым текстом заявляет, что он всё это делает из чувства вины, он, хоть и продолжал упрямиться, явно прислушивался к её словам. Видеть, как мужчина с такой пугающей аурой внимательно ловит каждое её слово, было настолько смешно, что Ха Джин едва не рассмеялась вслух.

Она и раньше это замечала, но... думала, что он просто хладнокровный ублюдок и отморозок.

А в нем, оказывается, есть что-то милое...

— Ю Ха Джин.

Поднеся к губам бокал с красным вином, он вдруг остановился и пристально посмотрел на Ха Джин.

— А если бы я... так и не пришел, что бы ты делала?

С каким умыслом он задает этот вопрос?

Ха Джин задумалась, пытаясь понять его мотивы, и взяла свой бокал. Медленно покручивая вино в бокале, она с горькой усмешкой ответила:

— Ну, не знаю...

— ...

— Наверное... мне было бы немного больно.

В ту же секунду у него едва заметно дернулась челюсть. Внешне он казался абсолютно невозмутимым, но это был явный сигнал внутреннего волнения.

Ха Джин снова светло улыбнулась и легонько покачала бокалом в его сторону.

— Но ты же пришел, так что всё в порядке.

Вспомнив этот недавний эпизод, Ха Джин посмотрела на мужчину, который как раз встал с дивана. Видимо, собираясь переодеться, он расстегивал часы на ходу, направляясь в гардеробную. Ха Джин, тихо ступая, последовала за ним.

Как раз в тот момент, когда он убрал часы в ячейку с решетчатыми разделителями, задвинул ящик и потянулся пальцем к узлу галстука...

Услышав шорох позади, он обернулся и увидел Ха Джин, стоявшую в дверях гардеробной.

— ...Что?

Спросил он тихим, слегка уставшим голосом. Ха Джин, крепко прикусив губу и немного поводив глазами, шаг за шагом подошла к нему.

Ни слова не говоря, она потянула за узел его галстука и — вжух — распустила его. Она смотрела ему прямо в глаза, словно человек, изнемогающий от жажды.

— Мне тоже нужно переодеться...

Пэк Чу Хон молча смотрел на неё сверху вниз с выражением: «И что ты задумала?». Его глаза, которые всегда казались высокомерными и ленивыми, когда он смотрел исподлобья, в приглушенном свете гардеробной выглядели дьявольски притягательно.

Полностью сняв с него галстук, Ха Джин принялась расстегивать пуговицы на его жилетке. На его невозмутимом лице промелькнула заинтересованная улыбка.

— Ты вроде сказала, что тебе надо переодеться. Не пойму только, почему ты при этом раздеваешь меня.

Хлоп. Как только она стянула жилетку с его широких плеч, так что рубашка натянулась на груди, дорогой кусок ткани упал к его ногам.

Ха Джин, перейдя к пуговицам на его рубашке, мягко улыбнулась:

— Ты же собирался раздеться и принять душ...

— ...

— А потом переодеться, верно?

— Продолжай.

Не отрывая взгляда от его глаз, Ха Джин медленно расстегивала пуговицу за пуговицей и прошептала, словно озвучивая свою главную цель:

— Я приму душ с тобой.