Контент удален!

Этот вопрос с явным подтекстом заставил госпожу Ку почувствовать, как по спине стекает холодный пот.

— А, ну...

— Хм?

С тех пор как в комнате председателя Пэка случилась сильная протечка, потребовавшая масштабного ремонта, он ходил с натянутыми как струна нервами. И то, что он сейчас вдруг задал ей такой вопрос, явно означало одно: либо из его кабинета что-то пропало, либо он обнаружил следы того, что кто-то рылся в его вещах.

— Ничего не приходит в голову?

Человек, ведущий себя подозрительно... При этих словах в голове госпожи Ку отчетливо всплыл один образ. Однако, крепко прикусив губу и на мгновение собравшись с мыслями, она выдала ответ, совершенно не совпадающий с тем, о чем подумала:

— Пожалуй, нет. Я не замечала ничего подобного.

— ...

Председатель Пэк пронзил её острым взглядом, словно пытаясь определить, лжет она или нет. За все годы работы в этом доме она ни разу не солгала своему нанимателю и абсолютному властителю — председателю Пэку. Сердце бешено колотилось, но, поскольку у него не было причин подозревать её, она лишь незаметно сжала дрожащие руки в замок и молча ждала.

— Вот как... Значит, так.

Многозначительно пробормотав это, он развернул кресло спиной к госпоже Ку и снова уставился в окно.

— Можешь идти.

— ...

Допрос оказался короче, чем она ожидала. Настолько, что промелькнула мысль: «Неужели всё действительно закончилось вот так?».

Стоя в крайнем напряжении и боясь, что он услышит грохот её бешено бьющегося сердца, госпожа Ку незаметно сделала глубокий вдох и ответила:

— Да. Слушаюсь.

Почтительно поклонившись, она развернулась и пошла по коридору, до самого конца сохраняя безупречно спокойную и собранную осанку.

...Подозрительный человек.

Есть ли в Уольсонвоне хоть кто-то, кто осмелился бы на подобное?

Наверное, любой, кому бы задали этот вопрос, подумал бы так же, но госпожа Ку вспомнила лишь одного человека.

Чертовски красивую возлюбленную старшего господина, которая однажды внезапно появилась под крышей Уольсонвона.

***

Первое время после её появления в доме она постоянно бродила туда-сюда, говоря, что осматривает особняк, и госпожа Ку думала: «Надо же, какая любопытная барышня».

Когда же она начала заглядывать в каждую комнату, словно что-то выискивая, это показалось немного странным, но... Уольсонвон был местом, где даже комнаты прислуги были украшены любимыми коллекционными экспонатами председателя Пэка, помешанного на искусстве. Особняк был знаменит на всю округу, поэтому её привычку совать нос повсюду списали на банальное любопытство.

Однако даже тогда какое-то липкое, неприятное чувство на дне души никак не отпускало...

За десятки лет работы в домах чеболей, отвечая за большие и малые дела, поневоле учишься читать людей как открытую книгу.

Они не встретились на устроенном семьями свидании вслепую, а утверждали, что познакомились естественно и теперь встречаются. Но атмосфера между ней и старшим господином была слишком сухой. Наблюдая за этим, госпожа Ку инстинктивно поняла: скорее всего, между ними нет никаких нежных чувств вроде любви, и они, как это часто бывает в семьях чеболей, просто встречаются ради взаимной выгоды.

Но с какого-то момента Ю Ха Джин начала создавать вокруг себя и младшего господина совершенно невообразимую, странную атмосферу. Так же внезапно, как и её первое появление в этом доме. На первый взгляд казалось, что они готовы перегрызть друг другу глотки, что им некомфортно рядом и что они считают друг друга бельмом на глазу. Но если заглянуть глубже, становилось видно: они яростно направляют друг на друга что-то иное.

Казалось, они до дрожи избегают друг друга, но на самом деле...

Это выглядело так, словно они изо всех сил сопротивлялись слишком сильному притяжению, боясь полностью погрузиться в это чувство.

И в конце концов, однажды ночью, увидев, как они столкнулись в саду, она окончательно убедилась: в этих отношениях точно что-то кроется. Но что именно скрывалось за этой странной аурой, кроме их тайного общения, выяснить было невозможно.

И вот, совсем недавно...

Из-за внезапной протечки, начавшейся с комнаты для прислуги и дошедшей до самого кабинета председателя Пэка, в дом несколько раз приходили посторонние рабочие.

— А, вот здесь. Силикон, которым замазали швы между плитками, чтобы не просачивалась вода... Он весь содран.

Слова рабочего, осматривавшего ванную комнату прислуги, прозвучали весьма неожиданно.

— Что? Разве он мог сам содраться...

— Ну, крыс... здесь, конечно, быть не может. Разве что кто-то намеренно расковырял его ножом или ножницами. Иначе такое вряд ли возможно.

При словах рабочего, в недоумении склонившего голову, она вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. И почему в этот момент в её голове промелькнуло лицо той барышни? Возможно, дело было в том, что она смутно ощущала: с момента появления Ха Джин в Уольсонвоне в идеальном фасаде дома начали появляться трещины.

— Внимательно следи за Тхэ Джу. Что он делает в этом доме. Докладывай мне всё, от начала и до конца, ничего не упуская.

Она не могла этого понять, но из-за председателя Пэка, который постоянно держал старшего сына на мушке и пытался контролировать каждый его шаг, ей уже приходилось собирать информацию обо всех его передвижениях и докладывать. Она думала: «Неужели теперь придется следить и за женщиной, которую он привел?», когда...

— ...Что? Полицейский участок?

— Да. Папа избил человека, и его забрали в полицию... Мам, что нам делать?

Хоть он и жил, не просыхая от алкоголя, он всегда действовал по принципу «сильный перед слабыми, слабый перед сильными». Да, он срывал на ней злость и поднимал руку, но никогда не лез на рожон с чужими людьми, чтобы не раздувать скандал. И это бесило больше всего. Дома он вел себя как бесстыдный ублюдок, забивая жену и не считая её за человека, а на улице строил из себя святошу.

Её муж был настолько мерзким и изворотливым человеком, что, расскажи она кому-нибудь о его поступках, всё обернулось бы так, что именно она, жертва, выглядела бы ненормальной.

Каждый день она молилась, чтобы с ним случилось хоть что-нибудь подобное, но когда эта новость действительно пришла в момент, к которому она совершенно не была готова, у неё затрещало в затылке.

В полуобморочном состоянии добравшись до полицейского участка на такси, она, едва переводя дух, попыталась найти мужа, но вместо него перед ней появился человек, увидеть которого здесь она ожидала меньше всего на свете.

— Госпожа Ку.

— Старший го... господин... Как вы здесь оказались?

С ледяным, пробирающим до костей выражением лица он бросил лишь одну фразу:

— Вам нужно поехать не сюда, а в другое место. Здесь я всё улажу сам.

И затем, добравшись по адресу из записки, которую он ей дал, она увидела ту самую женщину.

Ю Ха Джин.

Она стояла с явно распухшим от удара, покрасневшим лицом, а рядом, напротив медсестры, сидел мужчина, превращенный в кровавое месиво.

— Барышня...

Когда она, онемев от шока, выдавила из себя это слово срывающимся голосом, Ха Джин, шепнув что-то медсестре, повернулась к госпоже Ку и сказала:

— Нам нужно поговорить.

Выйдя за ней в полном оцепенении, она услышала, как Ха Джин с невозмутимой улыбкой произнесла:

— Вы, кажется, сильно напуганы.

— Как... что вообще... как это произошло...

— Перейду сразу к делу.

Ха Джин вытащила из папки, которую держала под мышкой, несколько листов бумаги и протянула их ей.

— Я собрала документы, с помощью которых можно немедленно инициировать процедуру принудительной госпитализации в психиатрическую клинику.

— ...Что?

— Записи о нападении, медицинское заключение о телесных повреждениях, отчеты о вызовах полиции, а также все те случаи повторяющегося насилия в состоянии алкогольного опьянения, которые до сих пор скрывались. Всё это является законным основанием для принудительной госпитализации.

Руки, принимавшие документы, дрожали. Пока госпожа Ку, сжимая дрожащими пальцами стопку бумаг, вчитывалась в пугающе подробную информацию, Ха Джин спокойным тоном продолжила пояснения:

— Говорят, насилие и оскорбления в пьяном виде были для него нормой. Но так как оснований для длительной госпитализации было недостаточно, его недавно выписали.

— ...Да.

— А руки у него и правда распускаются быстро... Эта пощечина — тоже дело рук вашего мужа.

Женщина, сказавшая это, улыбалась так ярко, словно не она только что получила удар по лицу. Почему эта женщина оказалась рядом с её мужем? Зачем она сейчас рассказывает всё это?.. Пытаться анализировать всё это логически не было сил; в голове, словно одержимой безумием, пульсировал лишь один вопрос.

— ...Что будет с моим мужем?

Услышав вопрос, которого, казалось, она и ждала, Ха Джин пристально посмотрела на госпожу Ку и плавно изогнула губы в улыбке.

— Вы ведь хотите сделать так, чтобы он больше никогда не околачивался рядом, верно?

Госпожа Ку вспомнила лицо мужчины, сидевшего рядом с Ха Джин, превращенное в кровавое месиво. Она крепко прикусила дрожащие губы.

Когда-то и она в таком же жалком виде валялась в ногах у своего мужа.

— Эй, жена. В нашем доме будет мир, только если кое-кто... только если один человек будет беспрекословно слушаться.

— ...

— Понимаешь, о чем я?

Ту душевную боль, отвращение и ненависть к самой себе... Какими словами это можно было описать?

Сжав кулаки так сильно, что смяла стопку бумаг в руке, она спросила дрожащим голосом:

— Есть ли... выход?

— Конечно, есть.

Казалось, она наконец-то увидела луч света, ведущий из этой адской бездны. С глазами, полными ненависти к мужу, госпожа Ку мертвой хваткой вцепилась в руку Ха Джин.

— Скажите. Что... что я должна сделать?

— ...

Ха Джин молча смотрела на руки госпожи Ку, которые, вцепившись в неё, тряслись мелкой дрожью, а затем накрыла их своей свободной белой рукой и прошептала, стерев с лица улыбку:

— Я в любом случае собиралась вам помочь. И...

Замолчав на мгновение, словно обдумывая что-то, она добавила:

— Если когда-нибудь в будущем вы почувствуете благодарность... отплатите мне другим способом.

В тот момент госпожа Ку смотрела вовсе не в прекрасные, черные как смоль глаза Ха Джин.

В их отражении она видела лишь отчаявшуюся женщину, молящую о помощи.