Контент удален!

За огромным панорамным окном уже опустилась темная ночь.

Сказав, что у него есть дела, Пэк Чу Хон, казалось, хотел добавить что-то еще, но затем усмехнулся, словно сам счел свои мысли абсурдными, и уже собирался уйти.

— Пэк Чу Хон...

Ха Джин остановила его, жалобно прошептав его имя. Каждый раз, когда она звала его так во время секса, он вбивался в неё еще жестче, поэтому она была уверена, что такой тон ему понравится.

Как она и ожидала, мужчина обернулся, слегка нахмурившись. Это не было чистым раздражением; скорее, он с трудом подавлял вспыхнувшее желание, понимая, что ему нужно уйти.

— Что?

В отличие от его привычно холодного выражения лица, голос прозвучал на удивление мягко. Ха Джин притянула его огромную ладонь, потерлась о нее щекой и сказала:

— Я буду ждать...

В конце концов, с раздраженным стоном мужчина повалил её обратно на кровать. Видимо, отдав приказ сопровождающим подождать его внизу, он снова раздел её... И, не растрепав ни единого волоска на своей голове, принялся грязно и развратно трахать её тело.

Вспомнив, как в самом конце, зажав свой член1 между её грудей и сгорая от жара приближающегося оргазма, он смотрел на неё потемневшими глазами, она почувствовала, как между ног снова становится влажно. Это было до безумия грязное, но такое великолепное зрелище.

Почувствовав легкую жажду, Ха Джин налила себе стакан воды со стола и медленно прошлась по мягкому ковру.

Офис, больше напоминавший президентский люкс в элитном отеле, был не только обставлен по последнему слову техники — каждая деталь интерьера была скрупулезно продумана, чтобы соответствовать высочайшим стандартам его владельца.

Высота потолков была не меньше пяти метров, благодаря чему огромное окно во всю стену и роскошная люстра, свисающая сверху, выглядели еще более впечатляюще.

Наслушавшись слухов о том, что он спит с кем попало и прожигает жизнь, она смутно представляла, что и его жилище будет таким же неряшливым...

Но на удивление, это пространство, которое Пэк Чу Хон, судя по всему, использовал для уединения, было безупречно чистым. Хоть они и были рождены от разных матерей, но, видимо, братская кровь давала о себе знать — в своей патологической одержимости чистотой они с Пэк Тхэ Джу были пугающе похожи.

Книжные шкафы, занимавшие целую стену, были плотно заставлены книгами по экономике и литературе: на родном корейском, английском, немецком, русском и китайском языках. Он не был из тех жалких позеров, которые забивают полки книгами ради показухи, так что, скорее всего, он действительно владел всеми этими языками.

Внезапно она подумала, что его жизнь, как и её собственная, была полна изматывающей борьбы. Насколько жестока жизнь наследников чеболей, которым с рождения уготовано столько привилегий и столько же ответственности, она прекрасно знала, проведя больше десяти лет под гнетом Ю Су Хи.

Проводя кончиками пальцев по корешкам, Ха Джин вдруг заметила одну книгу по экономике, утыканную закладками, и вытащила её. На каждой странице были подчеркивания и пометки. Почерк был беглым, но аккуратным, в точности отражая характер владельца.

Она и без того бесчисленное множество раз убеждалась в его феноменальном уме, как во время их словесных баталий, так и просто наблюдая за ним...

Но увидев эти следы отчаянной, кропотливой учебы, доказывающие, что к своему врожденному таланту он прилагал колоссальные усилия, она, кажется, поняла, почему такой эгоцентрик, как Пэк Тхэ Джу, так сильно ненавидел своего сводного брата.

Когда разглядывать книги наскучило, Ха Джин поставила её на место и лениво скользнула взглядом по столу.

— ...

Рядом с аккуратной стопкой папок лежала рамка для фотографий, перевернутая лицом вниз. Подумав, что она просто упала, Ха Джин подняла её и невольно замерла, вглядываясь в фотографию.

На снимке было четверо: председатель Пэк, директор Мин, Пэк Тхэ Джу и Пэк Чу Хон. На первый взгляд — обычное семейное фото, но... если присмотреться, становилось ясно, что, несмотря на то, что они сняты вместе, между двумя парами стояла невидимая стена. Директор Мин, широко улыбаясь, обнимала Пэк Тхэ Джу, повернувшись почти спиной к Пэк Чу Хону.

А в отличие от нее, на совсем еще юном лице Пэк Чу Хона не было ни тени улыбки. Он выглядел как искусно сделанная фарфоровая кукла. И тот, чья рука лежала на его плече... Обладатель этой невероятно коварной улыбки. Корень всех зол, настолько ненавистный, что хотелось вырезать его лицо с фотографии ножом.

Глядя на выстроившуюся в ряд семью, Ха Джин с новой силой осознала: двое мужчин, с которыми она связалась, — сыновья председателя Пэка. Два благословенных наследника группы «Хосон», у которых с рождения было всё.

Но... можно ли назвать благословением жизнь, рожденную от семени такого дьявола? Более того, жить, считая матерью женщину, которая тебя даже не рожала...

Пока она стояла, глядя на фотографию в слегка дрожащих руках, по интеркому раздался короткий сигнал.

— Машина прибыла.

Ха Джин медленно положила рамку обратно на стол, лицом вниз.

Видимо, Пэк Чу Хон вернулся. Как ни странно, от одной этой мысли её сердце забилось в странном, волнующем ритме.

— Фу-ух, ха, раздвинь ноги шире.

— Хм-м, ах, не...

— Быстрее...

То, как он, как обезумевший пес, терся носом о её шею, вколачиваясь в неё на невероятной скорости...

— Я сделаю тебе приятно.

И как он и обещал, те моменты немыслимого наслаждения, когда она, словно сдавшись, без сопротивления отдавалась ему, обрушивались на неё подобно удару молнии.

Она не знала, бьется ли её сердце сейчас от предвкушения испытать это снова, или причина была в чем-то другом. Но, так или иначе, она осознала: она тоже ждала Пэк Чу Хона.

Раздался звук открывающегося замка, дверь распахнулась, и когда она наконец увидела вошедшего мужчину...

Она просто бросилась к нему и уткнулась в его грудь. От него исходил густой, головокружительный запах мыла.

— Что...

Застигнутый врасплох, он на секунду замер, затем недоверчиво усмехнулся и нежно обхватил Ха Джин за затылок.

— Знаешь... что ты чертовски бесишь?

Крепко обнимая его за талию, Ха Джин подняла голову и посмотрела на него. Её сердце билось немного чаще — может, из-за того, что она бежала?

— Ну... приласкай меня...

— ...

Его идеальное лицо слегка исказилось.

Бам—

Входная дверь за его спиной захлопнулась, и, обхватив лицо Ха Джин обеими руками, он жадно, словно только этого и ждал, впился в её губы. Он разом поглотил её пухлые губы, на мгновение скользнул языком по её нёбу, а затем, отстранившись, еще несколько раз легко поцеловал её — чмок, чмок.

Его низкий голос коснулся её нижней губы:

— Блядь, я всё боялся, что ты опять сбежишь, как в прошлый раз...

— М-м... Ты бежал?

Спросила она нежным, успокаивающим тоном, не переставая отвечать на его поцелуи, и Пэк Чу Хон снова крепко прижал её к себе.

— Представил, как ты, пропитавшись моим запахом, снова идешь к Пэк Тхэ Джу.

Его длинные пальцы скользнули сквозь её волосы, расчесывая их. Это было так приятно и нежно, что по спине Ха Джин пробежали мурашки.

— И понял, что меня это пиздец как не устраивает.

Прорычав это, он легонько прикусил её ушко. Ха Джин, тихо застонав, еще крепче обняла его за талию и заканючила:

— Хм-м, поэтому я... ждала тебя...

— Фу, соскучилась?

На этот прямой вопрос Ха Джин, тяжело дыша, кивнула. Он заставил её снова посмотреть на себя и, легонько прикусив её мягкую щеку, тихо выругался:

— Поэтому так выбежала мне навстречу?

— ...Ах...

— Как кошка, встречающая хозяина.

Халат распахнулся, и его рука без малейших колебаний нырнула внутрь, сжав тяжелую грудь. Соски всё еще болели от укусов и засосов, но за этой болью следовало острое наслаждение.

— М-м, да...

Ха Джин снова кивнула. Халат с легким шелестом упал к ногам, и Чу Хон, естественно подхватив Ха Джин на руки, пошел вперед. С каждым его шагом на её шею, мочки ушей и ключицы сыпались поцелуи.

Она почувствовала, как спина коснулась мягких простыней. Ха Джин посмотрела на него взглядом, говорившим, что ей всё равно, что он будет с ней делать. И тогда Пэк Чу Хон, чьи глаза снова потемнели от нахлынувшего вожделения, спросил:

— Я тебе нравлюсь?

Как ни странно, в этот момент Ха Джин показалось — если только это не было иллюзией, — что глубоко спрятанные в его глазах осколки застарелой боли с сухим хрустом рассыпаются в пыль.

Осторожно протянув руку, Ха Джин коснулась его идеального, удлиненного разреза глаз.

— ...Да.

Когда этот тихий ответ сорвался с её губ, Пэк Чу Хон медленно закрыл глаза и уткнулся лицом в её нежную шею. Его губы, которые, казалось, должны были остыть от ночного воздуха, оказались обжигающе горячими.

— Скажи это еще раз.

Его низкий голос вибрировал прямо у неё на шее. Почувствовав, как эта вибрация отдается во всем теле, Ха Джин слегка вздрогнула и медленно зарылась пальцами в его волосы.

И повторила снова. Ответ, который разрушит даже последние, тонкие стены его защиты.

— Ты мне нравишься...