Онлайн чтение книги Тебе, кто называл меня блудницей Dear you who called me a prostitute
1 - 66

65

Сейчас ощущалась лишь глухая пульсация, но стоило ему коснуться Роэллии, как в шею будто вжимали раскалённое железо. То была суровая боль, словно Бог разил кнутом распущенного сына.

Проблема была в том, что… Хьюго знал — это предупреждение свыше, и всё же его развратное тело не могло остановиться.

Он медленно провёл мокрой рукой по горячей коже на затылке. Капли, вобравшие в себя лунный свет, скатились по крепкому плечу и упали на широкую грудь. Как взмах крыльев бабочки, что поднимает бурю, — круги, расходившиеся от его тела, расползались по всей реке.

Он смотрел, как лунное отражение, дрожащее на воде, постепенно исчезает, а потом поднял голову и взглянул на луну, про которую говорили, что она проиграла солнцу и была изгнана в чёрную ночь. 

Толкования разнились в зависимости от учёных, но доминировала версия, что луна предала своего брата и возжелала его женщину. Иногда высказывались иные мнения: будто луна и богиня уже любили друг друга, а солнце, не ведая об этом, позже почувствовало предательство. Но это была маргинальная гипотеза, в кругу знатоков почти гонимая.

Солнце рассвирепело, потому что у него отняли то, что принадлежало ему. Люди испугались алого пламени, способного испепелить всё за одно мгновение, и потому, остерегаясь гнева божьего, выстроили жёсткую систему запретов и наказаний за предательство и измену. И беспощадная расправа с еретиками родилась именно из такой догматики. И даже строгость нравов Гарго, не терпящая ни супружеских прелюбодеяний, ни внебрачных детей, брала начало отсюда.

Забавно, что покупка женщины за деньги изменой не считалась, поэтому в королевстве благополучно процветали публичные дома. Как удобно — трактовать догму по ситуации.

«Кто-то однажды сказал: „Справедливость принадлежит победителям“. А значит… сильные утверждают, что есть добро? Тогда если выиграю я… я стану добром?»

Слова Роэллии звучали убедительно. Даже в то время, когда его ненависть к Флоне была на пике, он мысленно возвращался к этим фразам.

Всё достаётся победителю.

Яркое солнце, свет славы, сияние триумфа… Всё, что символизирует солнце, сопровождается благозвучными словами. А луна — напротив: ночь предателей, холодная луна и тьма, в которой прячутся демоны.

Даже язык складывался вокруг солнца, и история ничуть не отличалась.

Возможно… само существование «Флоны» было заклеймено таким же образом.

— Ха.

Хьюго сжал лоб, чувствуя, как в нём поднимается жар. Мозолистая ладонь вцепилась в голову с такой силой, будто он хотел её раздавить.

Роэллия. Роэллия Дюнор.

Ты заставляешь меня сомневаться.

Ты потрясаешь саму основу моей веры. Одним лишь фактом своего существования ты расшатываешь всё, на чём я стою.

Голова горела. Не от настоящего жара — скорее от ощущения, будто мозг превратился в варёную кашу. Чтобы охладиться, он двинулся глубже в реку. Но чем темнее и глубже становилась вода, тем отчётливее и громче звучал в его голове голос женщины.

«Без меня ты вообще ничего не чувствуешь!»

Он думал, она сломается и расплачется, когда глаза у неё наполнились слезами, но вместо этого она высоко подняла подбородок и выкрикнула эти слова, охваченная яростью.

Даже товарищи-рыцари, тренировавшиеся с ним бок о бок, редко осмеливались смотреть ему в глаза. А эта хрупкая женщина каждый раз бросалась на него, не ведая страха.

Пугливая. И в то же время бесстрашная. Нет слов точнее, чтобы описать её.

Эта противоречивость не давала ему покоя и раздражала.

«Говорит тот, у кого на меня стоит».

Абсурдно. Но он не мог отрицать и потому молчал. Даже будучи лицемером, Хьюго не умел врать.

Развратное тело вставало от одной только её близости, в любое время, без спроса. Хуже всего — он перестал чувствовать боль, а значит, не сразу осознавал, насколько всё распухло. А размер и толщина у него были — сраный позор — такие, что всё отчётливо выпирало даже сквозь одежду, скрыть такое невозможно.

Потеря контроля выводила его из себя.

— Ха-а.

Хьюго нырнул на самое дно, будто хотел задохнуться, а потом мощно оттолкнулся ногами от грунта и вынырнул на поверхность. Он подставил лицо под лунный свет и судорожно вдохнул. Грудная клетка вздымалась от частого дыхания, но ни леденящая вода, ни удушье не могли справиться с тем, что творилось внутри него.

Он сжал ладонью набухший член, плотно прижатый к животу. Ощущал жар, чувствовал прикосновение к коже, но не испытывал ровным счётом никакого удовольствия.

Ему доводилось видеть одержимых женщинами ублюдков и сук, помешанных на членах, но с тех пор как он вступил в Орден, это казалось чем-то из другого мира.

Он не знал, что такое удовольствие. Ни разу за всю жизнь. Даже держать эту вещь в руке было просто грязной, утомительной вознёй. Он никогда не жил, осознавая своё тело как мужское, никогда не жаждал плотских наслаждений, не испытывал похоти, что застилает глаза алым. Но…

«Говорит тот, у кого на меня стоит».

Он подумал, что хотел бы вложить в те дрожащие от рыданий губы нечто иное. Представлял, как облизывает её влажный красный язык, сосёт, пока не надоест, а потом… вонзает между распухших губ свой член.

…О Господи.

Хьюго провёл рукой по искажённому лицу и жадно втянул воздух. Он не мог поверить, что, глядя на плачущую, наивную женщину, думал о подобном.

Развратные образы сжимали его изнутри, душили чувством вины. Стоило вспомнить маленькие мягкие губы, запятнанные его кровью — и сердце начинало бешено колотиться. По пальцам пробегал озноб, шея покрывалась мурашками.

А-а…

Как бумага — душа, однажды запятнанная, начала сгорать, и он уже не мог остановить процесс.

Было ли когда-нибудь в моей жизни что-то столь возбуждающее? Столь… затягивающее?

Из-за неё голова пылала, казалось — тело вот-вот разорвёт изнутри. Плоть, что всегда ощущалась как бездушный сосуд, призванный служить во имя Бога, вдруг воспламенилась.

Хотя солнце ещё не взошло, печать на затылке горела. И всё же… для тела, измученного отсутствием ощущений, даже эта боль обернулась наслаждением.

О Господи, накажи меня суровее, чтобы я смог остановиться.

Если не можешь остановить — низвергни меня.

Если не можешь низвергнуть — уничтожь.

И если не получится и это…

Разреши мне обладать этой женщиной.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

Роэллия открыла глаза, разбуженная щебетом птиц. Солнце только-только вставало: за костром, над поверхностью реки, дрожало бледное свечение голубоватого рассвета.

Перед глазами всё ещё стоял лёгкий туман, а костёр, не погасший за ночь, пылал красным светом. Лицо жгло от жара, потому что она уснула совсем рядом с огнём.

Потирая заспанные глаза, девушка сонно поднялась, но тут почувствовала, как что-то соскользнуло с её тела. Она опустила взгляд.

— Это что?

Смущённая Роэллия приподняла тёмно-синий плащ, укрывавший её.

Теперь стало ясно, почему ей было не так уж холодно, несмотря на ночёвку под открытым небом. Всё дело в этом плаще. Невозможно было поверить, но кроме того мужчины некому было заботиться о ней. Роэллия растерялась. Она кончиками пальцев провела по дорогому плащу. Сквозь ладонь ощущалась фактура ткани: устойчивая к грязи, лёгкая и вместе с тем тёплая.

«Даже если этот щенок жив, Роэллия… ты никогда его больше не увидишь.
Потому что либо ты умрёшь. Либо сдохнет он».

Тот самый человек, который не раз доводил её до отчаяния жестокими словами, заботился о ней самым внимательным, почти трогательным способом. Он унижал её без пощады и в то же время больше всех следил за тем, чтобы она не рухнула.

Воистину противоречивый мужчина.

Она боялась и ненавидела его, того, кто тащил её в бездну. Но внезапные проявления заботы сбивали с толку.

«Даже сейчас, стоит мне только увидеть твои губы, и хочется просунуть между ними язык, сосать, лизать… вдыхать твой запах, и от этих мыслей раскалывается голова. Скажи, как я могу не обращать на это внимания?»

Он сказал, что не может выбросить её из головы.

Но глаза мужчины, произносившего те шокирующие слова, оставались предельно холодными, никак не вяжущимися с распутной речью.

Роэллия дотронулась до губ, которых касались его пальцы. Вспомнив сладковатый вкус крови, она почувствовала, как во рту собирается слюна. Девушка вдруг ощутила себя хищником, от чего вздрогнула и поспешно убрала руку.

Говорила, что он её не волнует, а в действительности всё было наоборот. Его присутствие ощущалось настолько сильно, что кожа до боли налилась напряжением.

С ума сошла. Этот мужчина везёт меня в плен. Через пару дней я больше его не увижу.

Ей срочно требовалась холодная вода, чтобы хоть немного прийти в себя. Она поднялась и направилась к реке, когда за спиной вдруг послышался шорох.