Онлайн чтение книги Тебе, кто называл меня блудницей Dear you who called me a prostitute
1 - 74

73

Хьюго стиснул зубы и, тяжело дыша, попытался взять себя в руки. В тесном помещении стоял густой сладкий запах женщины.

У него закружилась голова. Огромное тело пошатнулось…

Он проглотил рвущийся наружу вздох и, стараясь усмирить взбесившиеся чувства, медленно втянул воздух. Но это оказалось ошибкой: вместе с каждым вдохом в лёгкие врывался аромат Роэллии, лишая его рассудка.

Вода, омывавшая её гладкое, манящее тело, словно святая эссенция, осела на стенах и полу, цепляясь за пространство, как неотступный призрак. Спрятаться было негде, даже задержка дыхания не спасала.

И он, будто жалкий человек под накатившей громоздкой волной, оказался подавлен этим безжалостным, всепроникающим благоуханием.

И в этот момент, прямо здесь, в купальне, обоняние, которое только начинало просыпаться, вернулось окончательно и полностью заполнилось запахом её влажной кожи.

Он вдыхал и выдыхал только её.

Хьюго коснулся лба дрожащей рукой. Тягучее, удушливое благоухание топило его, погружало в сладостную эйфорию, где смерть и упоение сливались воедино.

— Чёрт…

Мужчина, пошатываясь, прижался спиной к стене. Всё перед глазами было багровым и мутным. Пальцы, скользившие по влажной стене, задрожали. Закрыв глаза, он тут же увидел перед собой её взгляд — мягкий, в упор смотрящий на него.

«Господин рыцарь…»

Послышался её голос, ветерком касавшийся уха, всегда чуть неуверенный.

«Говорит тот, у кого на меня стоит».

Её дерзость — тот наглый, насмешливый тон, с которым она бросалась на него.

«Так будет надёжнее».

Хьюго вспомнил, как Роэллия вырывалась из его хватки, а потом, не моргнув, просунула пальцы меж его сильных, упорных рук, будто не боялась, что он сожмёт их ещё сильнее. Память о том, как их пальцы переплелись, отзывалась в теле странным жаром.

Глаза, полные упрёка после его жестоких слов, в следующий миг пугливо искали у него защиты. Он пытался оставаться равнодушным, но каждый её взгляд цеплял.

Даже без запаха — когда она играла с мелким зверьком, когда привычно, с доверием, облокачивалась на него в седле… он всегда ощущал её.

Он впитывал всё, что исходило от неё — каждый взгляд, каждое движение. Охранял её, как своё, и жаждал до одержимости.

Ты желаешь эту женщину.

Он не отрицал.

Он просто не знал глубину этого чувства. Насколько далеко может зайти это грязное, отчаянное желание? Учение Бога, некогда указавшего путь мальчишке с улицы — мусору среди людей — не могло больше сдерживать его.

С того самого момента, как я коснулся её, я выбрал — умолять Бога и в то же время бунтовать против Него. А если всё это зайдёт ещё дальше… что тогда?

Ха…

Перед глазами пылало. Он думал, дрожат только пальцы, но понял — всё тело обливал пот.

Хьюго больше не мог терпеть. Не мог притворяться.

Затуманенным взглядом он посмотрел вниз — на вздыбленный, торчащий, словно дубина, багровый член. Стоило вспомнить о Роэллии, и сперма уже стекала по всей длине, покрывая плоть вязкой влагой. Даже без прикосновения она вздрагивала, словно уже пережила слабый оргазм. Чуждый, вязкий жар расползался по члену и впивался в каждую жилу, вгоняя тело в удушливую муку.

Хьюго сжал его дрожащей рукой. Грубая ладонь крепко обхватила основание, и семя с резким толчком брызнуло наружу.

Неужели давление может приносить такую оглушительную сладость?

Он не смог больше терпеть и повёл рукой. Стиснув скользкий ствол, стал медленно двигать вверх-вниз по набухшим, вздувшимся венам, и это отзывалось по телу разрядами дрожи.

От ощущения, хлынувшего, как удар молнии, Хьюго запрокинул голову. На его напряжённой шее проступили жилы — точно такие же, как пульсировавшие на распухшем члене вены.

Запах Роэллии, оставшийся в купальне, окутал его. И казалось, что прямо перед ним сияют её светло-зелёные глаза.

«Рыцарь…»

Зыбкий голос снова зазвенел в ушах. Он приоткрыл стиснутые веки, и перед глазами, как в наваждении, возник её хрупкий силуэт — она сидит перед ним, не зная, куда себя деть, и смотрит на него снизу вверх.

«Господин рыцарь…»

Её глаза, полные влаги, направлены на него. Лицо, налитое краской румянца, приближалось прямо к стволу, с которого продолжала течь густая сперма. Её рот, тот самый маленький рот, что откусывал яблоко, теперь, в его безумной фантазии, тянулся к напряжённому члену, готовясь принять его целиком.

Низменная, постыдная проекция желания.

Он усмехнулся собственному безумию и резко мотнул головой.

Это не настоящее. Это не она. Я не поддамся на подделку.

Чтобы вырваться из туманного наваждения, из признаков надвигающегося падения, Хьюго стиснул зубы и что было сил сжал член. Высвободившиеся ощущения отзывались болью, но распухший, готовый разорваться ствол не унимался. Напротив — словно в истерике, наливался ещё крепче, каменел, как железный прут.

Мужчина непроизвольно подался бёдрами вперёд. Тяжёлое, рваное дыхание стало грязнее, но остановить этот поток наслаждения, обжигающего до боли, было невозможно.

Чёрт…

Он стиснул его ещё крепче, пытался выдавить всё из себя до последней капли. Рука скользила сверху вниз, снизу вверх… Оттянутая тёмно-красная плоть сползала к головке и вновь возвращалась, пока движения становились всё быстрее, а дыхание — чаще. Бёдра сами выбивали пошлый ритм.

Хлопки по плоти заполнили тесное пространство. За ними потянулись мокрые, липкие звуки. Это было унизительно. Хьюго попытался отвлечься, нащупал пальцами знак на затылке, надеясь, что он обожжёт его, что появится капля спасительной боли, чтобы хоть так оправдать этот позор. Но ничего не произошло.

Ничего.

Божьего наказания не было. Никакого огня.

Всевышний, что звался всемогущим, не смог покарать его. Не смог запретить ему.

Значит, это не грех.

Не грех.

— Хн…

Со вздохом освобождения густая сперма рванула вверх и стрелой взвилась к низкому потолку. Долго сдерживаемое, наконец прорвавшееся наружу семя застыло на нём каплями.

— Ха-а…

Взгляд Хьюго помутнел, пока он наблюдал, как вязкая жидкость капает вниз. Собственный запах — тяжёлый, плотный, полный похоти — смешивался с ароматом женского тела, ещё витавшим в воздухе.

— Ха…

Безумие.

Стоило осознать это — и опустошённый, обильно излившийся член вновь стоял колом, не утратив твёрдости. Будто ничего и не было. Будто он ничего не извергал минутой раньше.

Хьюго, всё ещё смотря на него затуманенным взглядом, вновь обхватил ствол рукой.

Вина, размытая первым семяизвержением, сделала движения резче и смелее.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

Хьюго вернулся нескоро. Но, вопреки обещаниям, ночевать в одной комнате с Роэллией не стал.

«Я займу соседнюю. Ты спи в этой».

Он сказал это, не перешагивая через порог, и с усталым видом ушёл прочь.

А ведь ещё недавно заявлял, что не оставит меня одну…

И всё же в каком-то смысле это было облегчением. Не придётся спорить, кому спать на полу, а кому — на кровати.

По идее, теперь ей следовало бы спокойно заснуть. Но, странным образом, в одиночестве в кровати она засыпала даже хуже, чем когда рядом был он на сырой земле.

Роэллия несколько раз переворачивалась с боку на бок, а потом всё-таки поднялась.

Осознание, что конец пути близок, сдавило ей сердце. А вдруг стоит лишь выйти из этого туманного леса — и перед нами уже окажется королевский дворец?

Когда она так подумала, как от смутного ужаса перехватило дыхание.

Что будет со мной? Зачем королева ищет Флону? Что, если церковь решит меня «казнить»?… Тогда… он защитит меня?

Защитит? Кто? Этот мужчина? Меня?

Мысль, что ещё недавно казалась очевидной, заставил её вскинуть голову. 

До этого он просто охранял свою пленницу, чтобы я не умерла по дороге. Но как только передаст меня во дворец — всё закончится. Именно поэтому он учил меня управлять бабочками, рассказывал об устройстве дворца, делился сведениями о королеве.

Когда завершится этот путь — закончится и их связь. Это была бесспорная истина.

Её тревожный взгляд скользил в пустоте.

А если… просто убежать прямо сейчас?

Если сбегу в туманный лес — может, он и не найдёт меня. И во дворце тоже не станут искать. Но если я заблужусь, если наткнусь на что-то опасное… Тогда… удастся ли выжить?

Почему моя жизнь всегда сводится лишь к бегству?

Она резко опустила голову, сжала лицо дрожащими руками.

Новая волна бессилия навалилась на Роэллию всей тяжестью. Она задыхалась, потом стиснула зубы. А вдруг это и правда мой последний шанс?

Этот пугающий туманный лес мог бы стереть мои следы и дать мне шанс исчезнуть.

Последний шанс…

Сглотнув, она встала с кровати. Её босые ступни коснулись пола, как вдруг…

Доски жалобно скрипнули, нарушив тишину.