Онлайн чтение книги Тебе, кто называл меня блудницей Dear you who called me a prostitute
1 - 72

71

Золотые глаза Тени, устремлённые на Хьюго, блеснули странным, колдовским светом. Он замечал это и раньше — в полумраке комнаты они будто впитывали свет, влажно поблёскивая, что придавало его взгляду странную глубину. Свет этот был похож на тот, что мерцал в его руке, когда он вышел к ним из тьмы, — свет, в котором невозможно было понять, жив ли он или мёртв. 

Подозрительный человек. Подозрительное место.

И всё же Хьюго решил остаться.

«Да, это храм. Очень древний… храм божества, имя которого уже давно кануло в забвение».

Храм Бога, имя которого даже не сохранилось.

«Хотя я и не произнёс его вслух… уверен, вы уже знаете ответ. Порой, несказанное — и есть истина».

Потому что он чувствовал, что понимает, о чём речь.

Разумеется, свою роль сыграло и состояние женщины, которая могла просто свалиться с ног, если бы мы ещё долго бродили под дождём в тумане…

Хьюго обернулся к Тени и повторил вопрос:

— Я спросил, что вы имеете в виду.

Тень, как будто выжидая, некоторое время безмолвно смотрел на него, а потом ответил тихим голосом:

— Форма твоей священной силы отличается. Да, сила, что струится у тебя из метки на шее, принадлежит Солнцу, в этом нет сомнений. Но твоя собственная, врождённая святость…

Он улыбнулся, как человек, знающий все тайны мироздания, и кончиками пальцев легко коснулся своей шеи — точно в том месте, где у Хьюго находился священный знак.

— Та сила, что дана тебе от рождения, отличается от солнечной. Ты ведь и сам, пусть смутно, но уже чувствовал это, не так ли?

Хьюго молча сверлил его гневным взглядом. Эти слова больно задели его — ведь они точно указывали на то странное чувство, которое время от времени посещало его на пути к нынешнему положению.

Папа и паладины — почти все они обладали золотистой божественной силой. Форма у неё могла быть разной: клинок, плеть, взрыв сияния. Но цвет — всегда яркое золото или, в крайнем случае, светло-оранжевый. Кроме Хьюго, не было ни одного человека, использующего синий божественный свет.

Предыдущий Папа, святой Люциул Рохистер, приведший его к Адеморсу, говорил, что его святость — это «пламя жарче любого огня». Жар, превосходящий даже пылающий алый цвет.

«Значит, ты непременно — самый любимый сын Адеморса», — так он сказал тогда.

Но странности касались не только цвета. Если его сила действительно исходит от Адеморса, почему же энергия, что скапливается в знаке на шее, не усиливает его? У других рыцарей всё было иначе: поверх их врождённой силы накапливалась сила через знак. И пусть поначалу они не смешивались, со временем всё сливалось воедино.

Но у Хьюго всё шло не так.

С юности он обучался контролю именно потому, что его собственная сила была слишком велика. Он стал Лампесом не благодаря «возвышению» через новые пласты силы, а потому что умение держать в узде врождённую мощь с годами отточилось до предела и вывело его на эту высшую ступень.

Сила, что накапливалась через знак, по сути была отдельной субстанцией. Она никогда не сливалась с той, что принадлежала ему от рождения, и действовала обособленно.

Он никому об этом не говорил. Ни разу. И всё же — сила знака, золотая энергия, постоянно засасывалась его синим светом. Словно синий использовал золотой как топливо, пожирая его и раздуваясь всё сильнее.

Сначала Хьюго думал, что это и есть процесс «слияния». Но нет. Это было именно поглощением. Так, словно сжигались дотла ненужные примеси. Именно поэтому Хьюго в какой-то момент перестал использовать силу, накопленную в своём знаке.

Он никогда, никому, ни разу не говорил об этом странном несоответствии своей священной силы. И всё же — откуда этот человек знает?

— Кто ты, чёрт возьми, такой?

Тень лишь безмятежно улыбнулся. Он отвёл взгляд в сторону, туда, за плечо Хьюго, где за лёгким дождём постепенно сгущались сумерки. Подходя ближе, он заговорил:

— Я — «тот, кто ждёт». И «тот, кто остался». Сейчас тебе трудно понять…

Хьюго смотрел на него с настороженностью, но Тень просто прошёл мимо и встал у распахнутого окна.

Над горизонтом поднимался круглый, величавый диск луны — гордый страж ночи, взирающий с высоты на землю.

— Если днём правит солнце, то что властвует ночью?

Он обернулся к Хьюго, будто собираясь дать ответ, но тут же вновь повернулся к луне.

— Всё шумное, что происходит в этом мире, случается днём. Но перемены, что переворачивают историю, обычно случаются ночью.

Серебряные волосы Тени мягко засветились в отблесках лунного сияния. Красота его лица была столь двусмысленной, что трудно было решить, мужчина он или женщина. Когда он протянул ладонь навстречу свету, на ней стали собираться дождевые капли.

— Любовь и месть, готовая низвергнуть врага, истины, от которых отворачивались… всё это рождается в ночи.

Звук дождя становился всё громче, сливаясь с голосом мужчины. И когда он, позволив воде безжалостно стекать по руке, наконец опустил ладонь, то обернулся к Хьюго и улыбнулся — легко, будто делился с ним тайной.

— Ночь темна, потому она и подходит, чтобы вытянуть наружу то, что было скрыто. Возможно… — За приоткрытой дверью раздался лёгкий шорох. — …в том числе и то, что ты пытаешься подавить в себе.

Девушка, выжимая мокрые волосы полотенцем, осторожно выглянула в щёлку, но, встретившись глазами с двумя мужчинами, она вздрогнула и поспешно отступила за дверной проём.

— Не бойся. — Смотря ей вслед с улыбкой, Тень чуть наклонился к Хьюго и прошептал: — Прими своё настоящее «я» — и ты получишь свободу и истину, что лежат на более высокой ступени.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

Пока двое мужчин убирались, Роэллия мылась в купальне, примыкавшей к соседней маленькой комнате. Вода была холодной, но всё же не ледяной, не как в реке за пределами храма.

Она подогрела часть воды в небольшой каминной печке и, смешав, наконец позволила себе хорошенько отмокнуть и смыть с себя всё.

Всё это было несравнимо с тем, как её когда-то заставляли мыться через силу, или с тем скудным обмыванием рук и ног в реке да чисткой зубов на скорую руку гвоздичным порошком — сейчас она тёрла тело с такой тщательностью, будто заново родилась. И внезапно Роэллия осознала абсурдность происходящего.

Неизвестно, убьют меня завтра или нет… а я тут стою и спокойно моюсь.

Сначала пустота и бессмысленность опустошили её, но спустя мгновение она снова взяла себя в руки. В конце концов, ей не светило умереть завтра, к тому же, в жизни всё не раз поворачивалось неожиданно. 

Так что лучше уж поесть, пока есть возможность. И помыться, пока дают.

Когда она вернулась в комнату с чистым лицом, мужчины ещё не закончили уборку. Выжимая воду из волос, Роэллия бросала взгляды на Хьюго, которому пришлось возиться с этим из-за её просьбы.

Какой он на самом деле — злой подлец или нет, совсем не понять.

Он низводил её в грязь резкостью и жестокостью, но вместе с тем был тем, кто кормил её и, в конце концов, освободил от цепей. Поддерживал, когда она взбиралась наверх, и брал на руки, когда нужно было спуститься вниз. А при любом подозрительном шуме тут же заслонял её собой. Она замечала и то, что тот, кто прежде клеймил её ведьмой, теперь смотрел на неё без отвращения.

Этот человек помогал ей справиться с неустойчивой силой внутри и… не раз целовал её.

Роэллия несмело коснулась пальцами своих губ. Они до сих пор были немного припухшими от долгих поцелуев и лёгких укусов.

«Потому что я изо всех сил стараюсь не рухнуть ещё ниже, Роэллия».

Каждый раз, когда он произносил её имя, его голос казался таким чужим… и щекочущим.

Он испытывает ко мне вожделение? Неужели даже он попал под действие моего аромата? Но тогда почему он обычно его не чувствует?..

«Ещё ниже». Выходит… я та, кто может утянуть его на дно?

И в этот момент её сердце дрогнуло. Роэллия, ужаснувшись самой себе, широко раскрыла глаза.

Наверное, я сошла с ума. Я ненормальная.