И вот снова.

«Господин Квон Тэгём».

Лисо редко называла его по фамилии. А тут - целых два раза за день.

Тэгём вспомнил человека, который лично посеял в голове Лисо неприятные мысли. И без того его раздражало, что тот не обращал внимания на обстановку и весело болтал сам с собой, но теперь он твердо решил, что в ближайшее время нужно поймать Ким Мёнхуна и хорошенько его отлупить.

— Это было слишком давно, я плохо помню.

— Ого, посмотрите-ка, как он отмазывается.

Как бесстыдно.

То, как он пожимал плечами, словно действительно невиновен, было просто отвратительно.

— Говорят, что тот, кто бросил камень, может забыть, а тот, в кого камень попал, - нет.

— Я бы ни за что не бросил камень в Хён Лисо. Я с самого начала был без ума от тебя.

Как только зашла речь о том, что было ему невыгодно, Тэгём продолжал делать вид, что ничего не знает. Ошеломленная Лисо вытащила из старых воспоминаний запечатлевшуюся в памяти сцену.

— Бесполезно притворяться, что не помнишь. Я до сих пор помню это так же ярко, как будто это было вчера. Всю ночь мигали огни и играла громкая музыка. Было так шумно, что я не могла нормально спать и всю ночь ворочалась.

— Наверное, про себя ты меня сильно ругала.

Она не могла сказать, что не ругала.

Ведь в глазах Лисо Тэгём тогда казался неприятным и высокомерным разгульным тусовщиком.

Когда она получила звонок о том, что он поранил руку, и пошла в пристройку, то невольно стала свидетельницей разнообразных сцен, которые до сих пор настолько шокировали, что как бы ни старалась, она не могла их забыть.

Переплетенные тела людей, опьяненных алкоголем, музыкой и похотью, настолько, что даже не обращали никакого внимания на посторонние взгляды. Громкий пьяный смех.

Куда бы она ни посмотрела, повсюду пары по двое-трое были заняты тем, что ласкали друг друга, и для Лисо, которая в своей жизни даже представить себе не могла, что существует такой отвратительный мир, это было словно наступить на мину.

Более того, поднимаясь по лестнице, она даже столкнулась лицом к лицу с Джинву, который цеплялся за какую-то женщину.

Они занимались сексом на глазах у всех, и когда их поймали, вместо того чтобы привести себя в порядок, Джинву, как ни в чем не бывало, завязал с ней разговор, и тогда Лисо подумала, что этот парень действительно не в своем уме...

Внезапно вспомнив сцену, которую едва успела забыть, Лисо покачала головой и поспешно снова запечатала это неловкое воспоминание.

— После каждой вечеринки в пристройке царит такой хаос, будто там разразилась война, и ты даже не представляешь, как тяжело было персоналу все это убирать.

— Надо поразмыслить над этим.

Тэгём хихикнул и согласился с Лисо, но, к ее досаде, в его поведении не было и тени раскаяния.

— А, да. Тогда, когда мы там убирались, я нашла презерватив.

— ……

Как же она испугалась, когда, убираясь вместе с миссис Со, обнаружила презерватив, наполненный белой спермой?

— Он просто валялся где-то на улице. Если уже использовал, так хотя бы выброси как следует.

Когда тон Лисо странно охладел, Тэгём с недоумением начал оправдываться.

— Ты же не думаешь, что это я его использовал?

Лисо подняла глаза и посмотрела на Тэгёма.

— ……

— Ты думаешь, что это я его использовал!?

В его глазах мелькнуло выражение обиды. Для мужчины, который редко теряет самообладание и во всем проявляет спокойствие, такое волнение было крайне необычным.

Может, поэтому? Ее неожиданно охватило странное возбуждение.

Конечно, она знала, что в то время Тэгём притворялся разгульным повесой, чтобы обмануть президента Квона.

Но, поскольку ей приходилось каждый день терпеть шутки мужа, в ней вспыхнуло злое желание хоть раз отомстить ему.

Она сделала вид, что ничего не понимает, и нарочито холодным голосом ответила:

— Я не знаю. Не знаю, использовал ли Квон Тэгём это с другой женщиной или нет. Тогда мы не были связаны никакими узами, так что даже если и использовал, какое мне до этого дело?

— Даже если я тогда вел себя как самый отвратительный человек на свете, в моих глазах все равно была только ты.

Лисо с презрением фыркнула.

— Тем не менее, правда, ты много веселился. Даже директор Ким Мёнхун сказал, что скучает по тем временам.

Тэгём вновь решил, что нужно хорошенько отшлепать Ким Мёнхуна, чтобы тот больше не смел нести чушь в присутствии Хён Лисо.

— Нельзя просто так преуменьшать это, называя «игрой».

— Примерно так и есть…

Лисо резко повернула голову и недовольно пробормотала:

— Ты был моим первым.

— …….

— Почему-то это немного…

— ……

— Кажется несправедливым.

На лице Тэгёма, молча выслушивавшего её капризы, постепенно расцвело странное удовлетворение.

— Значит, прямо сейчас.

Застывшие уголки его рта невольно задрожали, а горло затрепетало, словно он вот-вот расхохочется.

— Ты ревнуешь?

Лисо, подняв глаза, увидела раздражающее выражение лица мужа, который изо всех сил сдерживал смех, и сделала недоуменное лицо.

— Как это ревнуешь? Это не ревность, а…

— Ты боишься, что можешь быть у меня не первой?

— Когда я такое говорила…? Почему ты все время смеешься? Я же говорю, что это не ревность.

В любом случае, это был мужчина с выдающейся способностью слышать только то, что ему хотелось слышать, и интерпретировать все так, как ему хотелось. Уже самостоятельно придя к выводу, что это ревность, он с удовлетворением улыбнулся и сказал.

— Сколько раз я тебе говорил. Хён Лисо - моя первая и последняя.

— …Я же просила тебя не интерпретировать все по-своему… Ты меня слушаешь?

— Да, слушаю.

Вместо того, чтобы отомстить, Лисо вновь попалась на уловку Квон Тэгёма и, прищурив глаза, отругала его.

— Я же сказала, не смейся. Ты вообще не слушаешь.

— Когда я вижу тебя, у меня само собой вырывается смех, что я могу с этим поделать?

Взбешенная Лисо сжала губы и замахнулась кулаком. Однако даже ее удар, на который она возлагала все надежды, в глазах Тэгёма выглядел лишь милым похлопыванием по руке.

— Не будь такой милой.

Словно не в силах больше терпеть, Тэгём внезапно наклонил голову и схватил Лисо за затылок. Это был момент, когда он уже собирался поцеловать её.

Слабый звук шагов прервал его движение. Звук был настолько тихим, что его легко можно было принять за галлюцинацию, что-то, что нельзя было бы расслышать, если не прислушиваться внимательно.

«……!»

Тем не менее, Лисо, насторожив уши, узнала, кто издал этот звук, и с невероятной ловкостью оттолкнула Тэгёма. Скорость была молниеносной.

Как только между ними образовалась брешь, кто-то осторожно постучал в дверь спальни. Вскоре из-за двери раздался умоляющий голос.

— Мамочка…

Тэгём глубоко вздохнул. Проснувшийся Доюн спустился в спальню родителей в поисках мамы. Это означало, что уютные моменты с женой сегодня вечером ушли в небытие.

Доюн, которому в этом году исполнилось шесть лет и который стал полноправным воспитанником детского сада, обычно любил притворяться взрослым, не по годам, но часто врывался в спальню родителей, говоря, что ему приснился страшный сон или что он не может заснуть.

Когда он начинал притворяться милым, говоря, что хочет спать вместе с мамой и папой, Лисо, у которой слабое сердце, в конце концов всегда уступала его капризам.

При этом, следуя тому, чему его учили, он сначала стучал в дверь, а потом тихо ждал, не открывая ее без разрешения, и это, наверное, стоило похвалы.

Лисо, вздохнув с облегчением от мысли, что чуть не попалась на том, как страстно целуется с мужем на глазах у маленького сына, поспешно открыла дверь спальни.

— Да, Доюн, что случилось?

На лице мальчика, прижимавшего к груди плюшевого носорога и смотрящего на нее кротким взглядом, было полно сонливости.

— Я… можно я сегодня посплю с мамой и папой? Только сегодня.

Возможно, потому что он унаследовал от отца его выдающийся рост и телосложение, Доюн был на целую голову выше своих сверстников, а его черты лица были настолько выразительны, что его иногда принимали за ученика начальной школы.

Однако его милый голос, губы, приоткрытые, как у цыпленка, и полное ожидания выражение лица говорили о том, что он по-прежнему был всего лишь маленьким ребенком, который хотел побыть в центре внимания.

Доюн, сжимая пальцы в кулачок, нервно поглядывал на отца, и в конце концов Тэгём, растаял, словно мороженое в жаркий летний день, и жестом подозвал ребёнка, как будто у него не было другого выбора.

— Заходи, Квон Доюн.

В одно мгновение яркая радость расцвела на лице ребёнка, словно распустившийся цветок.

— Ура!

Доюн вбежал в комнату, прыгнул на широкую кровать и занял место прямо посередине.

Все трое легли на кровать рядом друг с другом. Доюн, настроенный на позитивную волну, долго болтал без умолку, а затем, погрузился в крепкий сон, сопровождаемый тихим дыханием.

— Я думал, что к шести годам он уже научится понимать намеки.

Тэгём сказал это, поглаживая голову Доюна, который в мгновение ока погрузился в глубокий сон.

— Полагаю, для него это пока слишком сложно.

В его прикосновении, с которым он нежно гладил волосы маленького нарушителя, ворвавшегося в спальню прямо перед поцелуем и беззаботно помешавшего супругам, чувствовалась глубокая любовь.

— Всё равно позже ты получишь вдвое больше, чем упустила.

Лисо слабо улыбнулась и поднесла указательный палец к губам.

— Тсс. А то он проснется.

Не обращая на это внимания, Тэгём наклонился и вместо губ коротко поцеловал ее в лоб.

— Спокойной ночи, дорогая.

Может, это из-за тихого прощания? Или из-за звука, когда губы слегка соприкоснулись, а потом отстранились? Доюн заерзал и пробормотал что-то во сне.

На мгновение обеспокоенные, они замерли, наблюдая за ним, но, услышав, что ребенок снова дышит ровно, переглянулись и тихонько захихикали.

Не подозревая, что родители, лежащие по обе стороны от него, устраивают между собой какие-то нелепые выходки, маленький Доюн мирно погрузился в сон.

 

Перевод Light of Love

https://boosty.to/lightoflove21