Контент удален!

Подземная темница, где держали принца, отличалась от обычной. Сыро и темно — как и в любой тюрьме, но помещение было гораздо просторнее обычной камеры, и еда была сносной.

Просто место называлось подземной темницей.

Но для Фила, родившегося вторым принцем и всю жизнь прожившего в роскоши, творившего всякие бесчинства, это была жизнь хуже ада.

Мыться приходилось раз в неделю в деревянной бадье, какие используют простолюдины, а отхожее место примыкало к камере.

К тому же сырость и затхлый запах!

Фил не мог поверить, что в таком месте вообще можно жить. Это место не годилось для того, чтобы держать здесь члена императорской семьи!

— Выпустите меня! Разве я тот, кто должен находиться в таком месте!

Крики, вопли и истерики Фила прекратились на третий день заточения. Силы иссякли. К тому же навалилась реальность: сколько ни кричи, до императора это не дойдёт.

Солдаты, получившие приказ и заточившие Фила, видимо, решили, что лучше просто отворачиваться, — они даже не приближались к его камере.

«Чёрт…»

Фил готов был умереть от тоски и омерзения.

Его камера представляла собой круглую комнату с одной деревянной дверью и окном наверху. Огромное пространство, будто расположенное в подземелье башни.

Но для Фила это было место теснее, чем уборная при его спальне.

В высоко расположенном окне были железные прутья. Днём через него проникал солнечный свет, ночью — лунный.

И всё же император не совсем отвернулся от Фила: он дал ему кровать, какие используют преступники, и деревянный стол.

Кровать он не смог сломать, но стол в порыве ярости разнёс сам, так что в камере осталась лишь кровать с жёстким матрасом.

«Я не могу торчать здесь три месяца!»

Прошло всего две недели. Судя по новостям, которые передавали солдаты, Гиль уже освобождён от домашнего ареста, а он в таком положении! Это точно…

«Михаил, это точно козни этого подлого типа!»

Михаил видел соперника только в нём, втором принце. Ведь простодушный и легко обманываемый Гиль и он сам отличались в корне!

Фил не мог представить, что с ним будет через три месяца. Казалось, не пройдёт и месяца, как он сойдёт с ума и покончит с собой.

«Больше не могу терпеть! Я должен выбраться!»

Стоило вспомнить, как он свободно повелевал снаружи этой темницы, как на глаза наворачивались слёзы. Тем более, он ещё не был наследным принцем, но обладал властью, не уступающей наследному принцу.

— Вот и полюбуйся, Фил.

Фил, сидевший на кровати с измождённым лицом, поднял голову от неожиданного голоса. За железными прутьями деревянной двери виднелось ненавистное лицо.

— М-Михаил, брат!

Едва услышав его голос, Фил почувствовал, как поднимается ненависть, но он знал. Чтобы выбраться из этой темницы как можно скорее, нужна его сила.

Поэтому Фил отбросил гордость и опустился на колени на полу темницы.

— Брат! Прошу, вытащите меня!

— Ты всё ещё не слышал? Его величество тебя отверг. Ты больше не принц. Тебя изгнали из принцев.

Михаил сказал холодно, но Фил не мог в это поверить. Даже если так, как он говорит, у него была мать — третья императрица.

Единственная императрица из знатного рода, к тому же будущая императрица. Значит, она любым способом вернёт ему титул.

На самом деле вероятность того, что третья императрица станет императрицей, была нулевой, но Фил думал именно так. Ведь из трёх императриц кровь императорского дома текла только в его матери, третьей императрице.

Но это было лишь в душе, а не напоказ.

Сейчас важнее всего было выбраться из этой темницы. Если придётся провести ещё хоть одну ночь, вдыхая этот запах помойки, Фил решил, что непременно сойдёт с ума.

— Д-даже если я не принц, разве я не брат вам? Это не изменится.

Михаил холодным лицом смотрел на Фила, запертого за решёткой. Он знал, что Фил изменил тон, чтобы выбраться отсюда.

«Жутко, должно быть».

Он родился сыном императора и пользовался только самым лучшим. Он рос, слушая шёпот матери о том, что станет императором, и лелеял амбиции, не сомневаясь, что всё сияющее во дворце станет его.

Как и он сам.

Не зная, что это смертельный яд.

«Я всегда… боялся этого».

С тех пор как первая императрица открыла ему тайну рождения, Михаил боялся, что однажды его личность раскроется и император его отвергнет.

Преступление совершила мать, первая императрица, но зловредный император не оставил бы Михаила в покое. Отправил бы умирать на границу или подбросил бы любое обвинение и бросил в темницу — убил бы.

И смерть эта была бы мучительной и ужасной.

Поэтому Михаил, глядя на тех, кого уводили в темницу или тащили, всегда хлестал себя: «Я не стану таким».

— Брат... Ну да, драгоценная императорская кровь не должна находиться в таком месте.

— Б-брат!

Словно увидев луч света, Фил заговорил с растроганным лицом, но Михаил оставался невозмутим. Он собирался выпустить Фила, но не за просто так.

У всякой сделки есть цена.

— Тогда чем ты мне поможешь?

На вопрос Михаила Фил невольно напряг лицо. Это была манера человека, привыкшего скорее заставлять других следить за его настроением, чем следить за чужим.

— Ч-чего вы от меня хотите?

Фил спросил, глядя на Михаила хитрым взглядом. Глаза Михаила сузились. Он хотел от Фила многого.

Благородная кровь Фила и связи, созданные этой кровью, было трудно получить только деньгами и властью. Они, охваченные беспочвенной иллюзией собственного превосходства, часто создавали собственные союзы.

Различные привилегии, которые они монополизировали на основе этих союзов, были тем, чего Михаил давно жаждал.

— Если скажу, ты послушаешься?

Это не был первый шаг к трону, но это могло стать одной из ступеней к тому, чтобы стать наследным принцем. Фил, с ненавистью глядя на Михаила, всё же принял его предложение.

✦ ✦ ✦

— Если поговоришь с братом Михаилом, всё не сложится так, как ты хочешь.

Гиль заявил это категорично.

Амелия тоже так думала. От Фила к Михаилу — меняется лишь тот, кто держит Люси.

Но она беспокоилась о Люси и хотела её увидеть, поэтому и собиралась поговорить.

Вдруг тот, кто забрал Люси, — это Михаил.

— Твою служанку я поищу. Я, в отличие от брата Фила, не собираюсь держать эту девку, так что можешь не волноваться.

Гиль смотрел на Амелию взглядом, говорящим, что не понимает, зачем остерегаться такой, как она, и заявил это.

Для Амелии это было благодарной новостью.

Она могла бы спросить, зачем он ей помогает, но Амелия решила просто промолчать. Если от этих слов его отношение изменится, будет беда.

Поэтому она рассказала всё, о чём расспрашивали Гиль и его приближённые. Что Люси — дочь обычной крестьянской семьи, что из-за повторного брака отца ей пришлось уйти из дома, и как она попала в служанки дворца наложниц.

Чем дольше Амелия рассказывала, тем скучнее становились лица приближённых Гиля. Похоже, они считали это типичной, заурядной историей простолюдинки.

Гиль думал так же, но это было то, что нужно было знать, чтобы поймать Люси.

Амелия повторила одно и то же несколько раз и назвала имя Люси, имена её родных, место жительства и место, где она раньше работала служанкой, и только тогда смогла покинуть дворец третьего принца.

«Правда ли он поможет?»

Было сомнительно, но у Амелии сейчас не было другого выхода. Люси так и не прислала вестей, что с ней всё в порядке.

Гиль дал и грозное предупреждение:

— Повторяю, брату Михаилу лучше не говорить. Если брат Михаил держит эту девку, он не будет использовать такие мягкие методы, как брат Фил.

Это означало, что ради верности Амелии он отрезал бы палец Люси и прислал его ей. Чтобы напугать!

Услышав это, Амелия сильно испугалась и поклялась не говорить Михаилу. Гиль, удовлетворённый клятвой, отпустил её.

От дворца третьего принца до дворца наложниц, где жила Амелия, было довольно далеко.

Другой член императорской семьи поехал бы в карете, но Амелия, за которой следили служанки и слуги, присланные императрицами, не могла этого сделать.

Так что она устало брела во дворец наложниц.

— Ваше высочество принцесса.

Это была незнакомая служанка. Она учтиво поклонилась Амелии и протянула письмо.

— Вам письмо.

Амелия осмотрела конверт, но имени отправителя не было. Когда она снова подняла голову, служанки уже не было.

Амелия, почувствовав странное предчувствие, поспешно вскрыла конверт. Бумага приятного цвета — можно было поверить, что её отправила знатная барышня.

[Дорогая вашему сердцу драгоценность находится у меня. О её содержании можете не беспокоиться — это послание, чтобы вы не волновались.

P.S. Трое соперников спрятаны в месте, о котором они не знают, так что не тревожьтесь.]

«Трое соперников…»

Запоздало Амелия вспомнила о трёх принцах. Гиль был из тех, кто не испытывал интереса к Люси, но если трое — то, похоже, они.

— Ах!

Пока Амелия колебалась, показать ли это Гилю, из письма вспыхнуло синее пламя и мгновенно сожгло его. У Амелии не было времени что-либо сделать.

От письма почти не осталось пепла, и Амелия растерялась.

«Кто-то… могущественный забрал Люси?»

Учитывая исчезновение Люси и то, как было доставлено послание, это было вполне вероятно. Лицо задумавшейся Амелии потемнело.