Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 74

— Ваше Величество… — снова начал Рорк.

Не дав ему договорить, Аран резко поднялась.

— Ты снова затащишь меня во дворец и что потом? Начнешь все сначала?

— …Ваше Величество.

— Как я могу тебе поверить?! Я не собираюсь возвращаться к прошлой жизни! Лучше уж убей меня прямо здесь!

Крик Аран прозвучал как предсмертный вопль. За все те дни, пока они с Сайласом убегали от графа Ленса, девушка поняла одну вещь: так больше жить нельзя. Играя роль императрицы, она лишь медленно угасала. Внутри нее постоянно томилось чувство схожее со страхом перед неминуемой гибелью, которое заставляет балансировать на краю пропасти до тех самых пор, пока не сорвешься вниз.

И теперь, единожды возразив, она уже не могла остановиться. Аран и сама не подозревала, какая ярость в ней таилась. Но скрывать ее больше не собиралась.

— Убей же меня! — завопила она.

— Успокойтесь, Ваше Величество!

Ошеломленный внезапной истерикой Аран, герцог попытался приподнять ее в кровати, но девушка изо всех сил оттолкнула его. Затем она сорвала с пальца императорскую печать и швырнула Рорку прямо в грудь.

— Мне это больше не нужно! Ты ничего не можешь исправить! Так что просто прикончи меня! Ты… Ты чудовище! Ты…!

Она хотела выкрикнуть что-то совершенно мерзкое, но не смогла подобрать нужных слов и поэтому взбесилась еще больше. Закричав во все горло, Аран принялась бить герцога, царапать его и кусать, когда тот попытался схватить ее за руки. Старая койка жалобно заскрипела, едва выдерживая их борьбу.

Аран была слаба, истощена, ее сопротивление почти не имело силы. Но для герцога ее противостояние сейчас казалось невыносимым. Он не знал, что ей ответить, лишь крепко обнял и молча ждал, пока буря в ее душе утихнет.

Девушка еще какое-то время билась в его объятиях, как пойманная птица, пока вконец не обессилела. Только тогда Рорк осторожно отпустил ее и с облегчением выдохнул. В тот же момент она дрожащей рукой схватила его ладонь и прижала к своему горлу.

Мужчина дернулся, желая вырваться, но она сжала его пальцы с неожиданной силой. Он ощутил, как под ее тонкой кожей пульсировала жилка.

— Просто прикончи меня… Это же нетрудно. Если ты собираешься снова обречь меня на жизнь с тобой, то лучше покончи со мной сейчас. — Аран умоляюще смотрела на него снизу вверх. — Мне сейчас очень страшно… Я не смогу сделать это сама. Но ты… Ты ведь уже много раз убивал. Для тебя же это легко, да? Ты можешь сделать все без боли… Правда?

Тон ее голоса был точно таким же, как в детстве, когда маленькая Аран выпрашивала у Эноха какую-нибудь безделушку. Рорка стоял неподвижно, как будто его пронзило насквозь. Она словно решила доказать ему правоту своих слов о том, что ничего уже не исправить. Его лицо исказилось от боли.

— Почему ты так смотришь? — Аран непонимающе посмотрела на него. — Ты же сам сказал, что исполнишь любое мое желание.

— Я не убью тебя. — спустя несколько тяжелых мгновений ответил герцог.

За это время Аран полностью обессилела, ее рука безвольно соскользнула на постель. Рорк поднял свою ладонь и провел пальцами по ее щеке.

— Конкретно это желание я исполнить не могу. — едва сдерживаясь произнес он. — Поэтому прошу — не говори так больше.

Его лицо, искаженное непролитыми слезами, выглядело почти комично. Но Аран не могла над ним смеяться.

Она ему не верила.

Он ненавидел ее. С самого первого момента их встречи она чувствовала его ненависть — живое, жгучее чувство, которое не скрыть ни за покорным наклоном головы, ни за притворной нежностью. Даже когда он шептал ей ласковые слова, в его алых глазах не отражалось ничего, кроме злобы и отвращения.

И раз уж он так ее ненавидел, то должен был когда-нибудь убить. Завершить месть, положить конец их взаимному разрушению. Однако он зачем-то решил упустить все шансы.

Только теперь Аран начала понимать: Рорк не сможет причинить ей вред.

Она встретила его взгляд — тот самый, что постоянно следовал за ней в прошлом, словно умоляя о внимании. В нем не было ни капли ненависти. Вместо нее — тревога, жалость, нежность. И она каким-то чувством знала, что он ведет себя искренне. Потому что она сама смотрела на него так же когда-то.

Получается, он любил ее.

И самое странное — она, кажется, уже давно об этом догадывалась. Возможно, еще до того, как Рорк сам осознал свои чувство. Просто не хотела признавать.

Горькая усмешка сорвалась с ее губ. Следом прорвались слезы, которые она так долго сдерживала. Какая ирония судьбы. Человек, который посеял в ее сердце ненависть, оказался тем, кто украл ее сердце.

Губы Аран внезапно разомкнулись сами по себе:

— Великий Герцог… Как же я ненавижу тебя.

Она наблюдала за тем, как ее слова вонзились в Рорк, словно лезвие. Забавно, но он безропотно принял и это. Казалось, он принимал абсолютно все, что исходило от нее. Жаль, что теперь она могла дать ему только ненависть.

Она отзеркалила ситуацию. Но не ощутила ни капли торжества. Ни капли удовлетворения.

Аран вслушалась в свою ненависть. Та была огненной, всепоглощающей.

Однако, она знала: как угасла ее любовь, так и ненависть когда-нибудь угаснет. Нужно только зарыть злобу поглубже, чтобы та сгорела дотла, оставив после себя лишь пепел. А потом и он исчезнет. И тогда Рорк станет для нее никем.

Как бы ни было больно. Как бы ни хотелось умереть.

Но не сейчас.

Сейчас ненависть жгла тело Аран, боль разрывала грудь. Слезы душили ее изнутри. Она резко вдохнула, и Рорк поспешил в испуге прикрыл ее рот и нос ладонью. Не для того, чтобы задушить, но чтобы спасти.

— Дыши медленно. Все в порядке. — начал бормотать он.

Девушка послушалась. Вдох. Выдох. Дыхание выравнивалось, но слезы никак не останавливались. Рорк смахивал их своими пальцами, в то время как она просто смотрела в потолок и чувствовала, как комната плывет перед глазами.

Эмоции рвали ее на части, угрожая лишить рассудка.

Наконец, когда последняя слеза скатилась по щеке, Аран отвернулась и прошептала:

— Я хочу, чтобы все закончилось. Совсем все. Твои игры. Мое бессилие. Каждый день, когда я вижу, во что превратилась.

В этот раз герцог уже не нашел, что ответить. Когда Аран произнесла свои слова, в ее глазах читалась такая усталость, такая опустошённость, будто каждое мгновение рядом с ним было для нее пыткой. Рорк не знал, как вести себя в такой ситуации. Аран больше не желала обладать им — мысль казалась ему столь чуждой, что просто парализовала на месте.

Как вернуть ее расположение? Как утешить?

Он слишком мало знал о ней. С трудом улавливал ее желания, и уж тем более не мог их выполнить.

Аран закрыла глаза и отвернулась. Такую пассивную реакцию от нее он видел и раньше. Обычно он грубо разворачивал ее и заставлял смотреть на себя. Но сейчас ее хрупкие плечи казались неприступной крепостью, к которой страшно было прикоснуться. Он боялся снова услышать: «Ненавижу».

Пока он колебался, из-за ее спины раздался тихий, но твердый голос:

— Я уеду в Данар. Нет, даже не в Данар. В любое место, лишь бы подальше от тебя.

Рорк поспешно кивнул. Лишь бы она больше не просила умереть. Лишь бы не молила убить её. Все остальное — приемлемо.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Она должна жить. Жить и отдавать ему приказы. Чтобы он мог хоть как-то оправдать свое существование.

— Возвращайся в императорский дворец. — велела Аран.

На ее приказ у него были лишь один ответ:

— Я буду ждать.

В ответ — молчание.

— Я буду ждать, Ваше Величество, — повторил он, сжимая кулаки.

Но ответа так и не последовало.

***

— Ваша Светлость? Куда вы направляетесь?

Герцог Сайлас с недоумением наблюдал, как Великий Герцог, еще вчера неотступно сидевший возле постели императрицы, деловито раздавал приказы о сборах. Тот промолчал.

«Неужели у него снова крыша потекла?» — подумал Сайлас, изучая лицо Рорка. Вроде нет, взгляд ясный. Даже слишком — будто за своей холодной четкостью он скрывает какую-то бешеную бурю. За одну ночь черты Великого Герцога изменились почти до неузнаваемости. Конечно, он почти не ел и не спал в последнее время, но вряд ли дело было только в этом.

Неужели ночью что-то произошло?

Сайлас распахнул дверь в лазарет, но ничего необычного не заметил.

— Вы возвращаетесь во дворец? — спросил он у Рорка.

Тот снова не обратил внимания на вопрос, еще раз бросив взгляд в сторону Аран. После их разговора на рассвете она снова впала в забытье. В итоге он так и не смог достучаться до нее.

— Вы правильно поступаете. — продолжил Сайлас. — Нельзя оставлять императорский дворец без присмотра.

Рорк проигнорировал и этот выпад, молча протянув герцогу небольшой предмет. Тот, машинально принял его и замер — в его руке лежала личная печатка императрицы.

— Передайте Ее Величеству, когда она очнется. — произнес он.

— Но…

Сайлас растерялся, не зная, как поступить: вернуть кольцо было неловко, оставить у себя — еще хуже. В этот момент Рорк внезапно сократил дистанцию между ними, приблизившись почти вплотную.

— И ведите себя подобающе.

— …Что?

— Не смейте даже смотреть в сторону женщины, которая вам не принадлежит.

Лицо Сайласа исказилось от неприкрытого раздражения.

— Послушайте, Ваша Светлость, даже для вас есть границы… — начал он.

Рорк проигнорировал все протесты, наклонился и приблизил губы к его уху, чтобы никто не услышал:

— Ведите себя подобающе вашему статусу. Или я убью вас.

Грубый тон Великого Герцога оставил Сайласа стоять в оцепенении. Сам он, не оглядываясь, отступил и ушел прочь. Поступь мужчины казалась тяжелой, будто он только что пережил тяжелое поражение. Однако, у него не было даже права на разочарование. Нельзя было терять ни секунды — нужно было как можно скорее вернуться в столицу и навести там порядок. Уничтожить тех, кто посмел осквернить место Аран. Тогда, быть может, у нее появится хоть какое-то желание вернуться.

Рорк рассеянно взглянул на свою руку. На ней остался слабый след от зубов Аран — неглубокий, едва заметный, будто она и не пыталась причинить ему боль.

Надо же. Она даже рану не смогла оставить ему в память о себе.

С горькой нежностью он прижался губами к едва заметному шраму.