Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 59

Вскоре служанки принесли ожерелье и снова замерли в восхищении, не смея оторвать взгляд от его ослепительной красоты.

— Где же вы раздобыли такой сапфир? Подобный камень совсем не просто найти, — не удержались они, хотя Аран уже не раз слышала этот вопрос. Сжав губы, она промолчала.

— Позвольте помочь вам надеть? — одна из девушек потянулась к императрице руками.

— Нет.

Отказ прозвучал резко, почти грубо.

Впервые с тех пор, как герцог подарил Аран это ожерелье, она решила внимательно его рассмотреть. Слишком массивное, слишком яркое украшение — совсем не в ее вкусе.

О чем он думал при выборе?

Девушка равнодушно наблюдала, как свет играет в гранях камня. В детстве она бы наверняка пришла в восторг. Однако сейчас сапфир казался ей просто холодным куском горной породы.

Что он хочет от меня?

Внезапно ее осенила абсурдная мысль: если она наденет это ожерелье перед его приходом, возможно, он… Искренне обрадуется? Какая же нелепая, невозможная догадка, граничащая с бредом.

Ее пальцы замерли в воздухе, так и не коснувшись камня.

— Уберите обратно.

— Вы даже не примерите? — удивилась служанка.

Аран покачала головой и отвернулась. Ей не хотелось. Не хотелось унижаться, принимая его подарки. Не хотелось заставлять себя улыбаться. Казалось бы — нужно просто надеть украшение. И все же что-то внутри нее сопротивлялось.

А если однажды она передумает… Аран взмолилась богам, чтобы герцог ничего не заметил.

Если в его взгляде промелькнет хотя бы тень радости… Она этого не вынесет. Ничего не понимая, она начинала задыхаться только от одной мысли.

Служанки не могли понять капризов императрицы, но покорно убрали ожерелье. В конце концов, та уже обречена. Любые мелочи для нее уже простительны.

Аран же, ничего не подозревая о мыслях девушек вокруг себя, смотрела в зеркало и вспоминала тот день, когда впилась зубами в язык герцога. Тогда он впервые казался по-настоящему вне себя от ярости. Она знала его с детства — но никогда не видела таким. Оказывается, он вполне способен на жгучую, неконтролируемую злость.

Воспоминание о крови, струившейся по его коже, заставило Аран крепко зажмуриться. Даже сквозь ужас и панику она помнила, какими горячими были капли, которые падали ей на лицо, — от воспоминаний о том моменте просто невозможно было прийти в себя.

Так или иначе, перед отъездом на западную границу герцог вел себя странно. Каждый раз при встрече он казался другим человеком, словно в нем одновременно существовали трое: безжалостный герцог, которого она боялась, нежный Энох и кто-то еще — незнакомец, которого она не знала.

Аран вспомнила мягкую улыбку Рорка, когда тот прощался с ней. Его поведение сильно отличалось от обычных насмешливых издевок, которые он всегда использовал в ее присутствии.

С тех пор, как они снова встретились, она бессознательно искала в нем следы Эноха. А теперь, когда она вновь увидела их, поняла: так нельзя. Он не должен быть Энохом. Он должен оставаться жестоким завоевателем, который, скорее всего, ненавидит ее до смерти.

Потому что если он станет Энохом, ей придется ненавидеть и его тоже.

***

После обеда Аран отправилась не в кабинет, как обычно, а в сад. Придворный врач советовал ей больше бывать на солнце, чтобы улучшить свой сон по ночам.

Там она встретила незнакомца. Пожилого мужчину с проседью в волосах, но с телом, крепким, как у юноши. Увидев ее, он тут же опустился на одно колено.

— Ваше Императорское Величество. Я граф Ленс, вассал его светлости герцога Рорка.

— Граф Ленс?

Аран пробормотала про себя его имя. Он относился к провинциальным аристократам, но она знала его.

Внезапно она вспомнила: говорили, что вассалы герцога прибыли в столицу, чтобы отпраздновать его победу. В туманных воспоминаниях мелькнуло, как она сама подписывала разрешение на их въезд во дворец, в попытке перебороть сонливость.

Слуги герцога часто становились предметом пересудов среди столичной знати. Особенно граф Ленс — верный вассал, служивший дому Рорка уже два поколения. Его титул не был высоким, но влиянием этот человек вполне мог потягаться с крупнейшими лордами Империи. Тем не менее, он редко появлялся в столице, предпочитая оставаться в герцогских землях, потому Аран видела его впервые.

Между тем ее фрейлины обменялись с графом легкими поклонами, как будто давно его знали. Аран хотела спросить, когда они успели познакомиться, но тут же вспомнила: большинство ее служанок были родом из владений герцога.

Она протянула графу руку, и тот едва коснулся губами ее пальцев. Даже через перчатку его прикосновение казалось холодным. Аран чуть заметно сморщилась, но тут же взяла себя в руки.

— Можете встать. — произнесла она.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Путь из герцогства в столицу неблизкий. Должно быть, вы очень устали.

— Мы скакали без остановок, боясь опоздать к возвращению Его Светлости, — ответил граф. На его лице появилась добродушная улыбка.

Говорили, что он был одним из самых близких к герцогу людей, но, в отличие от своего холодного господина, казался мягким и приветливым.

— И сколько же ваша поездка заняла времени?

Аран вдруг осознала, что уже позабыла, как далеко находятся герцогские земли от столицы. Хотя формально они оставались частью империи, но казались отдельным государством.

Может, потому что это были его владения?

Сам герцог тоже никогда не выглядел ее истинным подданным. Даже ее фрейлины — все из герцогства — крайне редко говорили о родных краях, словно берегли информацию от посторонних.

— Без остановок — месяц пути, — ответил граф Ленс.

— Выходит, вы спешили.

Аран безмолвно удивилась. Преодолеть огромное расстояние только ради поздравлений…

Она вдруг поняла, как сильно вассалы любят своего герцога. И задумалась: а не ненавидят ли ее люди Рорка? Ведь это она, так или иначе, годами удерживала его в столице.

— Простите, — тихо сказала она, и в ее голосе возникли виноватые нотки. — Я слишком долго удерживала вашего господина подле себя.

— Не извиняйтесь. Таково было и его желание.

Граф едва не сорвался: «А ты вообще его спрашивала?» — но проглотил слова. Зато рассмотрел императрицу ближе. На официальных приемах она казалась холодной и надменной, но сейчас…

Перед ним стояла хрупкая молодая девушка. Бледная кожа, сдержанные жесты — ни намека на жестокость, которую приписывали ей в герцогстве.

«Внешность обманчива», — напомнил он себе.

Ленс помнил ее родню. Помнил их зверства. В жилах этой «скромницы» текла та же кровь. Потому она и обращается с Великим Герцогом как с вещью.

— И все же дважды отправлять его на западную границу — это слишком, — прорычал граф, уже не скрывая упрека.

Аран опустила глаза.

— Да… Дважды в самое пекло.

Ее равнодушный тон заставил графа содрогнуться.

«Все-таки змея».

— Герцог очень беспокоится о безопасности Вашего Величества. Надеюсь, вы цените его преданность. — добавил он.

Императрица промолчала. Стоило ласковому старому графу на секунду показал свою неприязнь, и Аран все поняла: ее догадка оказалась верной. Приближенные герцога действительно ненавидят ее. Она не смогла ни улыбнуться, ни заплакать — лишь застыла с неловкой гримасой.

— А потому прошу вас…

Граф хотел сказать: «Пожалуйста, берегите его», но сомкнул губы. Императрица все равно скоро умрет — зачем тратить слова?

Аран избегала его взгляда, чувствуя, как где-то внутри, под ребрами сжимается холодный ком.

— Вы проделали долгий путь… Надеюсь, вам удастся насладиться праздником перед возвращением.

С этими словами она поспешно прошла мимо, ощущая на спине жгучий взгляд графа. Он не сводил глаз с императрицы, пока ее фигура не скрылась за поворотом коридора.

«Как смешно», — подумал он. — «Меня на миг тронула мысль о том, что придется убить женщину, не способную даже себя защитить».

Последняя жалость к императрице угасла. Теперь он знал: совесть не будет мучить, когда придет время.

***

Вскоре весть о победе Великого Герцога долетела и до Данара. Услышав об этом, герцог Сайлас представил императрицу, оставшуюся в одиночестве во дворце.

Пока Рорка не было, она наверняка дышала свободнее. Эта мысль хоть немного, но все же согревала молодого человека. Интересно, каково ей сейчас?

Он с горечью осознал, что у него слишком мало воспоминаний об Аран, чтобы согреться себя в минуты одиночества. Кое-как ему удалось подавить порыв нарушить приказ императрицы и немедленно умчаться в столицу. Герцог слишком хорошо знал: даже если он приедет, ничего не изменится. Наоборот — чем ближе он будет к Аран, тем нестерпимее станет его жажда.

Если все равно ничего не выйдет, нужно отринуть ненужные чувства и перестать мечтать.

Сайлас всегда мыслил практично. Сколько ни жди — императрица никогда не придет к нему сама. Она уже смирилась со своей жизнью, и не в его власти изменить ситуацию. Так что такой исход и правда станет наилучшим для них обоих.

А вот если бы она сбежала…

Сайлас вздохнул, вновь отгоняя фантазии. Перед ним лежали документы — куда более срочные, чем несбыточные мечты.

С момента возвращения в свои земли он оказался заперт в родовом замке. Причина, по которой он ни разу не посетил столицу, была не только в запрете императрицы. Все упиралось в Великого Герцога.

Формально указ Аран не имел реальной силы. Ведь если правитель второго по величине города империи не может въезжать в столицу — это ударит не только по нему самому.

Перебирая торговые отчеты, Сайлас впервые за долгое время раздраженно вздохнул.