Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 79

После ужина герцог Сайлас попросил Аран остаться на чаепитие. Она охотно согласилась. Он собственноручно налил ей чаю и спросил:

— Вас устраивает жизнь в Данаре? Может, есть какие-то пожелания?

— Ах, нет-нет. — ответила Аран. — Может, мои слова прозвучат сейчас смешно, но я чувствую себя так, будто попала в сказку.

Она говорила искренне. Белоснежный замок герцога Сайласа, возвышающийся над скалами и окруженный бескрайним морем, порой заставлял девушку представлять, будто она — зачарованная морская ведьма, которая живет здесь. Она понимала, что нельзя привязываться к Данару, но все равно понемногу влюблялась в местные пейзажи. А вместе с влюбленностью время от времени приходила грусть из-за того, что однажды ей придется уехать.

— Что ж, раз уж нам выдалась передышка, советую насладиться ею сполна. — весело улыбнулся Сайлас.

— Какая ирония… — Аран задумчиво наблюдала за паром, поднимающимся из чашки. — Иногда из-за праздности мне становится тревожно. Всю жизнь я куда-то спешила, а теперь, когда мне выдавалась возможность перевести дыхание, ума не приложу, чем занять себя.

Впрочем, беспокоилась она зря, ведь даже в императорском дворце всегда сама создавала себе работу. Если говорить начистоту, все государственные дела шли своим чередом и без ее участия.

Герцог, заметив тень печали на лице императрицы, тоже помрачнел. После недолгого молчания он произнес глухим голосом:

— Мне есть что вам показать.

На столе появилось свернутое письмо — перехваченное послание от Розины, адресованное Великому Герцогу.

— Все-таки эту фрейлину подослали, чтобы следить за вами. — добавил он.

Аран развернула письмо, пробежала глазами по строчкам, но вскоре безразлично положила его обратно.

— Неважно. Там ничего существенного. Даже если герцог узнает, что я убиваю время за рыбалкой, что с того? К тому же, что она одна сможет сделать в вашем замке?

— Но разве ее поведение не возмутительно?

Сайлас выглядел разозленным, в то время как Аран оставалась равнодушной.

— Лучше отослать ее обратно в столицу. — тихо произнесла она. — Если Розина перестанет выходить на связь, герцог заподозрит неладное.

— Однако…

— Даже если она исчезнет, я все равно не смогу от него скрыться. Разве вы можете поручиться, что в вашем замке нет его людей?

Холодный вопрос повис в воздухе. Сайлас так и не нашелся с ответом.

Аран почувствовала: пора уезжать. Все это время она лишь оттягивала неизбежное. Подарки, которые присылал Рорк, были не данью вежливости, но напоминанием, что он следит за ней.

Когда-нибудь его терпение лопнет. И тогда Аран не сможет защитить ни себя, ни Сайласа. Для нее, уже однажды потерпевшей поражение, не было ничего страшнее, чем невозможность уберечь своих людей от беды.

Но больше всего пугало другое — то, что герцог бросался в заведомо проигрышные битвы, лишь бы защитить ее. Каждый раз, глядя на шрам Розины, девушка чувствовала, как внутри поднимается тревога.

Аран пристально смотрела на гладкое, словно отполированное, лицо молодого герцога перед собой. Ей очень хотелось, чтобы оно осталось таким же — прекрасным, невредимым.

***

Перед глазами плескались светлые волны. Рорк завороженно смотрел на золотистые пряди, рассыпавшиеся по подушке, затем протянул руку. В ответ Аран рассмеялась и прижалась к нему. Она была полностью обнаженной — если не считать массивного сапфирового ожерелья, сверкавшего на ее шее.

— Что делаешь?

Ее грудь примкнула к его торсу, мягкая и теплая. Он чувствовал, как бьется ее сердце — быстро, как у пойманной птицы. Бездумно, словно в трансе, он притянул девушку ближе. В ответ она раздвинула ноги и обвила ими его бедра. Она уже была влажной; ее соки размазались по его животу, оставляли за собой липкие дорожки.

Аран сжала бедра, прижимая мужчину еще ближе, и посмотрела на него снизу вверх. Светло-зеленые глаза — прозрачные, как стекло, — заставили его забыть обо всем. Она хочет его. Не терпит, как обычно, а действительно жаждет. При этой мысли он задрожал и вошел в нее одним резким движением.

— А-ах…

Аран содрогнулась, лицо исказилось от наслаждения. Рорк тоже застонал — она оказалась невыносимо горячей внутри.

— Энох…

Шепот, похожий на вздох, заставил его вонзиться глубже. Ее ногти впились в его предплечье, но боль лишь подстегнула мужчину двигаться дальше. Аромат ее тела становился гуще, слаще. Она задышала чаще и снова позвала его:

— Энох…

Имя, которое он обычно ненавидел, из ее уст звучало как молитва. Казалось, ее голос открыл в нем какую-то потаенную дверь — и оттуда хлынуло все, что он не мог выразить словами. Горячее, всепоглощающее чувство. Сейчас он был несказанно рад, что зовется Энохом.

Он прижался губами к шее девушки, и каждый его поцелуй заставлял ее лоно сжиматься в экстазе. Аран стонала без тени стыда, ногтями оставляя на его спине длинные красные полосы. Рорк не чувствовал боли — только жар, только желанные прикосновения, которые обжигали его похлеще огня.

Она так прекрасна.

— Я люблю тебя…

Слова сами собой сорвались с его губ. Они казались такими жалкими — слишком блеклыми, чтобы описать все то, что бушевало у него внутри. Но других слов не было. Его чувство никогда не угаснут, даже если от него самого останется лишь пепел.

— Я люблю тебя… Я люблю тебя, Аранрод.

Он повторял признания, как мантру. Готов был твердить их до самого конца, но Аран лишь смотрела на него с непроницаемым выражением лица.

— Правда? – спросила она.

— Да.

Он ответил со всей искренностью, молясь, чтобы Аран поняла, как он измучен тоской по ней. И тогда, словно прочитав его мысли, она улыбнулась — той самой улыбкой, которую он обожал. Он невольно улыбнулся ей в ответ. В зеленых глазах отразилось его собственное лицо, не скрывающее ни капли желания. Аран обвила его шею руками и прошептала:

— Тогда…

Он склонился, ожидая продолжения. Ее мягкие губы коснулись его уха.

— Тогда убей меня, Энох. Без боли…

Голос ее был сладким, словно тающий мёд.

Рорк вздрогнул. Шепот Аран мгновенно вернул его в сознание. И только тогда он понял — ему все приснилось. Мир вокруг начал рушился, словно насмехаясь над ним.

Он в ужасе вновь взглянул на Аран. Ее лицо выглядело холодным и бледным. Точно таким, каким он видел его в последний раз.

— Ну же, убей меня!

Сладкий шепот превратился в раздирающий крик. Рорк попытался удержать девушку, но она начала вырываться с нечеловеческой силой. Драгоценные камни на ее шее рассыпались на осколки, часть из них впились ей в кожу, но Аран, казалось, не чувствовала боли.

Она сбила Рорка с ног, вскочила сверху и прижала его руку к своей шее. Ее глаза, полные ненависти, горели, как у демона. Он попытался оттолкнуть ее, но его пальцы, вопреки его воле, сжимались все сильнее. Девичья шея в его ладони была такой же хрупкой, как в реальности. Аран захрипела, задыхаясь.

— Нет… Нет! — кричал он. Тем временем она умирала — и смеялась. Хрипы, смех, собственный вопль — все слилось в оглушительный хаос.

Великий Герцог резко открыл глаза. Аран исчезла. Вокруг него была только тьма. В ушах звенело, собственное прерывистое дыхание казалось чужим.

Что за ужасный кошмар.

Он провел рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Казалось, он все еще ощущал, как ее тонкая шея ломается в его ладони. Отвратительное чувство, словно деготь, прилипло к нему и не отпускало.

И тут он осознал, что лежит не в своей спальне.

Он медленно огляделся вокруг.

Это были покои императрицы. Кажется, прошлой ночью он, пьяный и полубезумный, заполз сюда. Не то чтобы он вел себя так впервые — даже трезвым он не раз приходил к дверям ее спальни. Но тогда ему хватало сил развернуться. А теперь и этот жалкий остаток самообладания иссяк. Рорк глухо рассмеялся, уткнувшись лицом в подушку.

На постельном белье еще витал ее запах. Едва уловимый, почти невесомый — но он сразу почувствовал его.

Герцог почувствовал, как тоска вновь начинает сжимать горло. Губы пересохли, в животе заныло, будто его внутренности превратились в раскаленный песок. Вспомнилось, как она прижималась к нему во сне, теплая и податливая.

Немудрено, что она ему приснилась. Ее запах пропитал не только простыни, но сам воздух в спальне. Она была для него единственным стимулом, он не мог не реагировать на ее след.

Рорк знал, что не стоит сюда приходить. Но инстинкт оказался сильнее разума. Он жадно вдыхал, боясь упустить хоть крохотную частицу ее присутствия.

Своими действиями он все равно что пил морскую воду — знал, что лишь усугубляет свою муку, но не мог остановиться. Он вел себя как последний дурак. Сжав наволочку в кулаке, Рорк застонал. Жажда обладания сводила его с ума.

Очнувшись от кошмара, он обнаружил, что реальность — все та же преисподняя. Лучше уж оставаться во сне, где была Аран. Пусть она являлась ему не такой, какой он хотел, пусть была лишь тенью — он был готов засыпать снова и снова, лишь бы видеть ее.

Лишь под утро, когда синева рассвета начала размывать тьму, Великий Герцог нашел в себе силы подняться.

В спальне императрицы царил беспорядок — повсюду валялись неубранные вещи. Она отослала обратно все его подарки. Все, кроме той служанки.

Он предполагал, что Аран не сможет отказаться от фрейлины, но не ожидал, что она отвергнет все остальное, была ли то ее любимая книга или украшение, доставшееся от матери-императрицы.

Неужели она решила навсегда стереть дворец из памяти? Или просто побрезговала его подношениями? Рорк ломал голову, но виски только сильнее раскалывались от похмелья.

Он внезапно вспомнил донесение фрейлины. Аран увлеклась рыбалкой. И герцог Сайлас заботливо ей в этом помогает. Казалось бы, банальные строки, но воображение уже рисовало дикие, нелепые картины у него в голове. Рорк нервно закусил губу. Может, она отвергла его дары, потому что принимает подарки от Сайласа? Доверяет ему, позволяет заботиться, берет из его рук…

А еще…

Занимается ли она с ним тем же, чем со мной?