Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 35

В их молчаливой сделке доминирующая сторона всегда принадлежала герцогу. Именно он определял начало и конец всего. Ему не было дела до императрицы, в то время как она нуждалась в нем. Поэтому в итоге, как всегда, первой сломалась Аран.

— Просто мне здесь… слишком неуютно. — пробормотала она. — Скоро все проснутся, да и простыни пачкать не хотелось бы…

 Аран понимала, как жалко звучат ее оправдания, но считала себя обязанной произнести хоть что-то. Нужно было раньше позволить герцогу получить желаемое.

«Если бы я просто согласилась сейчас…»

Но по какой-то странной причине эти слова так и не сорвались с ее губ. Вместо разговора Аран горько заплакала. Ей не нравилась неистовая настойчивость Рорка. А понимание, что даже вдали от дворца он продолжит давить на нее своим присутствием, казалось невыносимым. Аран стало страшно, словно в мире не осталось ни одного места, где она могла бы спрятаться.

— Что опять вы плачете?

Девушка не смогла ничего ответить и закрыла лицо руками.

«Если я его рассержу, он будет мучить меня еще больше…» — эта мысль заполнила ее сознание.

А что, если об этом узнают служанки, граф… Аран видела перед собой только худшие сценарии. Ей казалось, что все в империи узнают, что она существует лишь потому, что висит ненужным ярмом на шее на герцоге.

Рорк прищелкнул языком.

Вопреки ожиданиям Аран, он казался не сильно разгневанным. Отказ явно пришелся ему не по вкусу, но он осознавал, что в последнее время слишком давил на императрицу. Она и так была хрупкой, как фарфор, который может рассыпаться от одного неверного слова, поэтому не стоило излишне ее мучить.

«Как утомительно».

С этой мыслью герцог решил, что будет вести себя ласково с Аран. До поры, до времени. Нужно выдать ей своего рода награду за хорошее поведение на протяжении последнего года.

Он отстранился и поднялся. Аран, удивленная внезапным отступлением герцога, перестала плакать и посмотрела на него. Ее лицо показалось ему довольно милым. Рорк импульсивно погладил девушку по щеке, и та вздрогнула.

«Да, я так хочу».

Ему доставляло удовольствие вспоминать о том, как ее невинное тело, нетронутое другими мужчинами, откликалось на наслаждение, которое он ей дарил. Задумавшись, он продолжил гладить щеку Аран. Девушка поджала губы, видимо, обеспокоенная долгой тишиной. На этот раз на ее губах даже обычная блеклая улыбка не появилась.

«Зато перед ним она улыбалась по-настоящему».

В голове Рорка всплыло лицо императрицы, сияющее улыбкой в адрес герцога Сайласа. Он ощутил подкатывающее раздражение, и в то же время, вдруг осознал, как давно сам не видел ее настоящей улыбки. Не пустой ухмылки или горькой усмешки, а светлой, искренней радости.

Как бы она улыбнулась сейчас? Он попытался представить: будет ли ее улыбка хитрой и манящей, как у других женщин? Или же, наоборот, беззаботной и светлой, как в детстве?

 Однако, образ никак не складывался. Возможно, Аран бы улыбнулась, сделай он что-то приятное.

Ведомый внезапным порывом, герцог спросил:

— Тогда… Будет ли приемлемым обычный поцелуй?

— А? Да, — Аран осторожно кивнула, сбитая с толку. Ей казалось, что так, по крайней мере, лучше, чем грубая близость.

Едва получив разрешение, Рорк мягко коснулся ее губ. Именно так как нравилось именно ей, а не ему. Герцог знал, что любит Аран, ведь он не раз так делал в прошлом. Как ни странно, императрица все еще тосковала по своему слуге Эноху.

Словно вернувшись на несколько лет назад, он вежливо втянул ее нижнюю губу, будто спрашивая разрешения. Она неосознанно ответила, приоткрыв рот и позволив его языку проскользнуть внутрь.

Аран слегка поежилась от смущения. Она не знала, почему Рорк внезапно сменил гнев на ласку, но все равно порадовалась. И, самое главное, его нежность, столь не похожая на обычное поведение, вызвала у нее болезненное покалывание где-то глубоко в душе. То же самое происходило с ней от его прикосновений к щекам и ушам. Аран крепко зажмурилась.

Герцог оторвался от ее губ и притянул девушку к себе в объятия. Сама того не замечая, она обвила руками его шею и уткнулась лицом в его ключицу. Большая мужская рука мягко похлопала ее по спине. Слезы постепенно высохли.

Аран чувствовала себя полнейшей дурой: сначала плакала из-за ненависти к Рорку, но стоило ему один раз поцеловать ее, как она смягчилась и упала к нему в объятия. И в то же время она ничего не могла поделать с собой: ей слишком не хватало тепла другого человека. У нее больше не осталось ни семьи, ни друзей, ни возлюбленных. Мысль о том, что герцог — единственный, с кем она может разделить хоть что-то хорошее, причиняла Аран невыносимую боль.

Она глубже уткнулась в его объятия. Его прохладный запах и тепло, окружавшее ее, казались ей бесконечно знакомыми. В такие моменты он казался не безжалостным герцогом, а тем юношей, которого она когда-то знала.

Аран внезапно вскинула голову, будто вспомнив что-то. Набравшись смелости, она встретилась с взглядом с мужчиной перед собой, пытаясь уловить в его чертах отголоски прежнего Эноха. Герцог заметил ее взгляд и спросил:

— Вы ищете тень прежнего возлюбленного во мне?

— … — Аран бессильно опустила голову. Юноши, которого она любила, действительно больше не существовало. Потому что она не смогла его защитить. И хотя она и так это знала, с каждым новым осознанием ее сердце сжималось от боли.

Рука, похлопывающая ее по спине, внезапно замерла. Когда девушка вновь подняла лицо, герцог выглядел пресыщенным и равнодушным.

— Как вы и хотели, я уйду до того, как все проснутся.

Рорк вышел из спальни, оставив Аран в одиночестве.

Ей бы радоваться, что все закончилось без всякого продолжения. Но вместе с исчезновением теплых объятий появилась какая-то досада. Аран еще некоторое время сидела неподвижно на кровати.

Вскоре после ухода герцога послышался шум из соседней комнаты — горничные, видимо, проснулись и стали суетиться. Очнувшись от собственных переживаний, Аран поспешно вытерла остатки слез и привела одежду и волосы в порядок.

Пусть Энох исчез, но ей предстоит и дальше здесь жить.

***

Аран проехала верхом вдоль реки. К ее удивлению, у нее достаточно хорошо получалось держалась в седле.

Верховой езде ее научила императрица-мать. Понукая строгим голосом свою рыдающую от страха дочь, она усадила Аран на лошадь. В отличие от чрезмерно опекающего отца-императора, который боялся, что его любимица может разлететься от дуновения ветра или сломаться от малейшего прикосновения, императрица отличалась большей прагматичностью.

Поскольку принцесса выглядела слишком слабой для занятий боевыми искусствами, императрица настаивала, что ей необходимо знание верховой езды. Она искренне верила, что шансы на выживание в критической ситуации у опытного ездока значительно повышаются. К тому же, поскольку женщины физически слабее мужчин, седло нужно освоить обязательно.

Аран повезло унаследовать талант от своей матери — превосходной наездницы — поэтому она показала природную склонность к верховой езде. Императрица очень гордилась своей дочерью. Вскоре их тайные уроки раскрыл император, но, увидев, как принцесса держится на лошади, предпочел закрыть на все глаза.

Прибыв к реке раньше графа, Аран повернула голову лошади в сторону и дождалась его.

— Эта часть — земли маркиза Нельрина? — спросила она.

— Да, — ответил граф.

— Мне кажется, здесь необходимо отремонтировать все. Даже мне, человеку несведущему, этот вал выглядит крайне опасно. Почему маркиз выступает против ремонта?

— Он планирует снести дамбу и переделать береговую линию.

— Что? Неужели его не волнует угроза наводнения? На той стороне ведь тоже живут люди, кажется.

— Он считает, что ради живописного вида можно поступиться некоторыми потерями.

Услышав столь абсурдный ответ, Аран потеряла дар речи. Ей довелось слышать имя маркиза Нельрина лишь раз, но сразу стало ясно, что тот обладает отвратительным характером.

— Пока я здесь, я прослежу, чтобы все было улажено. — заверив графа, Аран быстро вернулась в усадьбу и послала за маркизом Нельрином.

Еще до наступления вечера маркиз, получив личное послание от императрицы, поспешно прибыл в поместье графа. Он оказался статным мужчиной средних лет. Увидев Аран, он громогласно решил приветствовать ее:

— Приветствую Ваше Величество. Я присутствовал на вашей недавней церемонии первой годовщины восшествия на престол; не знаю, помните ли вы меня. Как же приятно увидеть вас за пределами дворца! Если бы вы посетили мои земли, я бы смог послужить вам подобающим образом, Ваше Величество.

Маркиз изобразил на лице самую радушную улыбку.

— Неужели? Прошу прощения, но я не припоминаю, — равнодушно ответила Аран.

— Ах, ничего страшного! Одно ваше обращение — уже великая честь для меня. Я всегда надеялся, что настанет день, когда смогу быть полезен вам. Я всегда был готов ко такому дню, так что, прошу вас, приказывайте, — затараторил маркиз.

Аран слегка склонила голову. Она вызвала маркиза не по личному делу, но тот выглядел подозрительно взволнованным. Было очевидно, что его намерения были совсем иными. Быстро прервав длинный поток речей Нельрина, она перешла к сути.

— Я вижу, у вас возникла проблема с дамбой. А ведь ее укрепление принесет пользу и вашим землям. Почему вы отказываетесь от ремонта?

— Я не понимаю, зачем мне нужна дамба. Да, во время сезона дождей вода иногда выходит из берегов, но разве это не естественно? Поэтому и внимания оно не стоит.

— И все же, говорят, каждый год возникают проблемы, — возразила Аран.

— В худшем случае погибнет или поранится пара-тройка ничтожных крестьян. Пострадавших не так много, так что Вашему Величеству не стоит беспокоиться.

Аран сидела, пораженная безмятежностью маркиза. Казалось, раздави она случайно насекомое, маркиз и то не стал бы говорить так равнодушно.

Нельрин же, пребывая в эйфории от аудиенции с императрицей, совершенно не заметил ее сменившегося настроения и продолжил говорить:

— Мне, конечно, жаль, что так становится меньше налогоплательщиков, но, если вы посмотрите на красоту реки, то поймете, что подобные потери вполне приемлемы. В конце концов, ради этого, мы потратили большие деньги на покупку земли. Надеюсь, вы понимаете мои чувства, раз уж видели великолепие реки Широп. В следующий раз, когда вы посетите эти места, я покажу вам пейзажи, несравнимые с нынешними.

В словах маркиза сквозила неприкрытое хвастовство.

Видимо, крестьяне для него были не людьми — собственностью. Аран чувствовала не столько гнев, сколько глубокую печаль, вспоминая тех, кто мог погибнуть из-за нелепого упрямства маркиза.

— Что толку от пейзажей, когда люди калечатся и умирают? — возмутилась она. — Вы упомянули всего нескольких крестьян, но я уже выяснила: за последние пять лет, с тех пор как обрушился ваш вал, в вашем поместье и в поместье графа из-за сезона дождей пропали без вести и погибли почти сто человек. Если вы продолжите в том же духе, то в следующие пять лет ничего не изменится.

— Ваше Величество, — на лице маркиза играла вежливая улыбка. Однако Аран уловила за его показной любезностью скрытое презрение. Нельрин открыто пренебрегал юной императрицей. — Мне известно о вашей милосердной натуре. Поверьте, все эти дела слишком ничтожны, чтобы тратить на них драгоценное внимание Вашего Величества. Граф, кажется, понес небольшие убытки во время последнего наводнения и, расстроившись, начал разбрасываться пустыми словами — так что не принимайте это близко к сердцу.