Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 56

Аран слегка нахмурила брови, не понимая о чем говорит Рорк.

— Что ты имеешь в виду?

Ее лицо, озаренное чистым любопытством, вызвало в нем желание поцеловать ее — нежно, без страсти, просто потому, что она была рядом. В этот момент ему было все равно, что она отвергала его дары или дерзко кусала губы в его присутствии.

Герцог сжал челюсть, подавив порыв. Императрице сначала следует стать еще покорнее.

— Я уже не раз говорил, чего хочу, — произнес он холодно.

Аран покачала головой. Долгое время она молчала, а затем подняла на него взгляд — твердый, почти торжественный, будто она собралась с духом перед чем-то роковым.

— Но ведь ты изменился. — ответила она. — Твои желания стали другими. А я… Я не знаю, чего ты хочешь теперь.

Герцог замер.

Ее слова попали в цель. Он и сам чувствовал, как его желания поменялись со временем.

Сначала ему нужно было ее подчинение. Чтобы она сломала гордыню и стала полностью принадлежать ему. Потом он захотел видеть ее улыбку. И сейчас это желание никуда не исчезло.

А теперь… Теперь ко всему прочему добавилось нечто новое. Рорк жаждал, чтобы Аран признала — признала, что нуждается в нем. Чтобы в ее глазах появилась хотя бы капля жадности по отношению к нему.

Что означала эта перемена?

Первое желание казалось логичным. Покорная императрица — идеальный инструмент для управления империей. Но второе? Третье? Бесполезные, бессмысленные капризы. А ведь ради них он совершал вещи, о которых теперь сожалел.

Почему?

Неожиданно его охватил страх. Он знал — если даст имя тому, что скрывалось в глубине его души, пути назад не будет. Там, внутри, таилось нечто, способное разрушить его до основания.

Он тут же перестал думать.

Аран, видимо, истолковала его молчание по-своему. Она прикусила губу, глубоко вдохнула и продолжила:

— Чего ты хочешь? Моего падения? Или возвышения? Если я… Если я больше не представляю для тебя ценности, зачем идти окольными путями? Скажи лишь два слова: «Сойди с трона». И надень корону на свою голову. Тебе даже не придется носить позорное клеймо узурпатора.

Ее потухший голос и мрачное выражение лица пронзили его холодом. Предчувствие беды сжало грудь.

Стиснув зубы, герцог, как всегда, ответил насмешкой. Такова была его защитная реакция.

Защита? Но от чего? Едва ли одна слабая женщина могла причинить ему вред.

И все же, прежде чем он осознал свою ошибку, ядовитые слова успели сорваться с его губ:

— Мне не нужен трон. Будь иначе, вы, Ваше Величество, не занимали бы его сейчас. Да и тело, которое я так ценю, давно истлело бы в земле. Также как Луазан. Как Дилан.

При упоминании братьев Аран содрогнулась, будто ей угрожали. Ее глаза, расширившиеся от страха, встретились с его взглядом.

— Если я отрекусь… — она на мгновение запнулась, подбирая слова. — В твою пользу или в пользу другого… Ты убьешь меня?

Герцогу стало любопытно, какое будущее она себе представляла. Существовало множество вариантов куда более благоприятных, но, казалось, Аран боялась лишь самого худшего из них.

— Конечно, нет. — Он склонился к девушке, его губы почти касались ее уха, когда он добавил шепотом, — Вы останетесь на троне до самой смерти, Ваше Величество. Как моя госпожа. Как повелительница империи.

Его слова принесли Аран облегчение — и в то же время отчаяние. Она не верила ему полностью, но хотя бы сейчас чувствовала, что ее жизнь в безопасности. И только мысль о том, что ее мука продлится еще дольше, терзала ее.

Герцог изучал каждую эмоцию, мелькавшую на лице императрицы.

Она была дочерью его врагов. Сестрой его ненавистников. Ее родители убили его родителей. Ее братья бросили его в ад. Теперь все они были мертвы, и лишь Аран осталась, чтобы заплатить за их грехи.

Порой его охватывало желание обрушить на нее всю правду, загнать в угол, заставить страдать. Но также ему хотелось навсегда скрыть от нее истину.

— Ты же понимаешь, что так продолжаться не может. — с мольбой произнесла Аран и сжала ладонью его рукав. — Можешь делать со мной что угодно, но не своди на нет все мои усилия.

И снова ее слова смягчили его.

— Раз уж вы удостоили меня своим присутствием, я исполню вашу просьбу.

Он поцеловал ее в щеку — нежно, как в те времена, о которых только что вспоминал. Легкая ласка, конечно, не могла сравниться с тем, чтобы прижать ее к постели и довести до исступления, но уже этого было достаточно, чтобы доставить ему удовольствие.

— Я не понимаю тебя, — прошептала Аран. В ее голосе звучала пустота.

Герцог не стал отвечать, что чувствует то же самое. Вместо этого спросил:

— Добились ли вы того, зачем пришли?

Она кивнула, едва заметно.

— Хорошо. Тогда, раз ваша цель достигнута, теперь моя очередь.

Его пальцы скользнули по ее шее, белой и длинной.

— Можете даже попытаться мне понравиться.

Аран не отстранилась. Ее реакция порадовала его.

— Как мне следует ласкать тебя? — неуверенно спросила она. — Ты же знаешь, я не особо искусна. Возможно, мне не удастся угодить тебе.

— Неужели мне нужно объяснять даже это?

Голос Рорка звучал наполовину раздраженно, наполовину с презрением. Девушка растерянно моргнула.

— Но раз уж ты проявила редкую смелость, я сделаю для тебя исключение, — сказал герцог, словно делая ей одолжение.

Она быстро кивнула. Ее покорность, какой он еще не видел, приносила некое удовлетворение.

— Поцелуй меня первой.

Неожиданная просьба герцога заставила Аран внутренне содрогнуться. Она никогда не прикасалась к нему по своей воле. Тут же внутри возникло странное чувство от осознания, что он это знает.

Аран осторожно потянула его за воротник. Герцог позволил ей вести себя.

Их губы оказались в сантиметре друг от друга. Ее теплое дыхание коснулось его рта. Сладкий, едва уловимый аромат ее кожи, который он всё это время игнорировал, теперь ударил в голову.

Когда терпение уже было на исходе, ее губы наконец коснулись его. Легкий холодок ее кожи парализовал его.

Мужчина не двигался, и тогда Аран сильнее прижалась к нему, но тут же отстранилась, будто испугавшись собственной смелости.

Ему было мало.

Не осознавая своих действий, он схватил ее и снова прижался к ее губам.

— М-м…

Он слегка засосал ее нижнюю губу, провел языком по линии смыкания — и она ответила, приоткрыв рот. Внутри было невероятно тепло и мягко.

Еще. Нужно глубже.

Когда сознание вернулось к нему, Аран уже почти утонула в кресле, обвив его шею руками.

— Вот так делайте впредь. — шепнул он.

Она, запыхавшись, лишь кивнула.

— Тогда я исполню любое ваше желание.

— Хорошо…

— Что ты хочешь? — спросил герцог.

— Мне нужен ты, — честно ответила Аран.

Ей действительно был нужен он. Сейчас она понимала это яснее, чем когда-либо.

На губах герцога появилась улыбка. Он снова победил. Императрица же выглядела так, будто была готова разрыдаться в любую секунду.

— Вы хорошо справились, — прошептал он.

Она кивнула и, одновременно с этим движением, по ее щеке скатилась слеза. Страх, что герцог передумает, заставил ее цепляться за него ещё отчаяннее. Платиновые волосы Аран, все еще влажные, и покрасневшее лицо вызывали у Рорка жалость.

— Раз Ваша Светлость так страстно желает меня, у меня нет выбора, кроме как отдаться вам. — тихо проговорила она.

Он знал, что она разыгрывает очередной спектакль. Но какая разница? Между ними уже давно все превратилось в игру. Просто теперь все вернулось на круги своя.

Императрица не хотела его, но нуждалась в нем больше, чем кто-либо. И ему этого было достаточно. Рорк коснулся губами ее волос, затем провел ладонью по ее щеке, словно пытаясь растопить лед, сковавший ее тело.

Короткая, но мучительная казнь закончилась, оставив за собой тяжесть невысказанных мыслей.

***

Небольшого жеста со стороны Аран хватило, чтобы герцог вернул ей все прежние полномочия.

Все ее тревоги и усилия теперь казались смешными, но у нее не было времени предаваться самоуничижению. Чтобы наверстать упущенное за время своего «отстранения», ей потребовалось бы как минимум две жизни.

Герцог же, как ни в чем не бывало, стал служить императрице еще усерднее, чем прежде.

Дворяне, ошеломленные такой внезапной переменой, поспешно перестроились. За спинами то и дело мелькали шепотка: что же произошло между императрицей и Великим Герцогом?

Наиболее бестактные шутили, что у них была «супружеская ссора», но тут же замолкали под ледяными взглядами других дворян. Впрочем, остальные тоже не могли предложить убедительных объяснений.

Любопытство при дворе росло, но императрица и герцог, будто сговорившись, хранили молчание.

А затем случилось новое несчастье.

На западных границах снова подняли голову варвары. Их мелкие набеги и раньше не были редкостью, но на этот раз все оказалось серьезнее.

Раньше дикари враждовали между собой и никак не могли найти общий язык. Однако вождь самого жестокого и дикого племени Толсай сумел объединить всех под своим началом. И если раньше они довольствовались грабежом провизии, то теперь, окрыленные успехом, начали всерьез угрожать западным рубежам.

Числом варвары не превосходили имперские войска, но были коварны и беспощадны. Даже закаленные в боях солдаты гарнизонов, видавшие всякое, теряли дух, столкнувшись с их зверствами.

Вскоре пришла весть: местный лорд был зверски убит. Ходили слухи, что опьяненные победой варвары готовят официальный вызов самой императрице.

Это была уже не та ситуация, когда можно было просто отправить подкрепление, как поступил герцог Сайлас с пиратами. Кто-то должен был возглавить подавление мятежа, пока императорская оборона не рухнула, а союз племен не окреп окончательно.

Но в добровольцы не рвался никто.