Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 58

Герцог привык к злобе и ярости. Поэтому странное, незнакомое чувство, которое копошилось у него в груди, вызывало только раздражение.

Если он не мог объяснить эмоцию разумом, то она была для него бесполезна.

Единственное, чего он хотел добиться, покинув столицу, — это убедить себя, что Аран для него всего лишь объект давней обиды. И ничего больше.

Однако оказалось, что прежний он уже исчез. Растворился во тьме.

Даже жгучая некогда ненависть угасла. Теперь их с императрицей связывала лишь тонкая нить оставшегося гнева. И когда она оборвется, между ними не останется ничего, кроме отношений правительницы и подданного.

«А сейчас разве не так?» — он едва не усмехнулся, но сумел сдержаться.

Его глупая надежда, что когда-нибудь Аран улыбнется ему по-настоящему, захочет что-то от него… Если это не преданность подданного, то что?

Рорк резко оборвал ход своих мыслей. Боялся копать глубже. Даже не понимал, чего именно боится. Он приехал в западные земли, чтобы отвлечься, но на душе стало только тяжелее.

Сжав зубы, он силой вытолкнул все мысли в самый темный угол памяти.

Дикари начали вылезать из укрытий, узнав, что прибыл императорский военачальник. Некоторые из них носили отрубленные пальцы и уши как трофеи, а их грубые мечи и топоры были покрыты черной запекшейся кровью.

Герцог едва ли соизволил взглянуть на них. В его голове билась холодная решимость: уничтожить врагов быстро и без лишнего шума. Какие-то полулюди-полузвери осмелились осквернить имя и честь императрицы? За свою дерзость они заплатят жизнями.

Вожак дикарей, не понимая, о чем думает герцог, оскалил свои желтые зубы в ухмылке.

— Ну-ну, кого я вижу? Мальчишка, который все время менял имена. Не знал, что ты благородных кровей. Хотя с такими-то амбициями…

Они уже сталкивались раньше.

Герцог не ответил. Не желал тратить слова на того, кто даже человеком не был. Просто молча обнажил меч.

Дикаря не разозлил внезапный жест противника.

— Наглец. — хихикнул он. — Сегодня я размозжу об камни твое красивое личико. Выколю глаза, а из носа и ушей сделаю украшения.

Герцог пропустил угрозу мимо. Эти твари не смогут тронуть ни одного волоса на его голове.

«Возвращайся невредимым».

Несмотря на все попытки забыть, он снова вспомнил просьбу императрицы. Раздражение внутри смешалось с чем-то теплым, отчего он едва не рассмеялся. Кажется, за время службы своей нерешительной госпоже, он и сам стал таким же.

Рорк уже не видел мужчину перед собой. В его сознании оставался лишь один человек — девушка, которую он никак не мог выкинуть из головы.

Ее образ он мог нарисовать даже с закрытыми глазами.

Маркиза Элкейн утверждала, что в мире нет ничего особенного, но герцог не мог с ней согласиться. Разве можно назвать обычным человеком того, кто выворачивает его душу наизнанку?

Рорк резко встряхнул головой, отгоняя лишние мысли о словах маркизы.

Вождь варваров, наблюдавший за ним, с силой плюнул на землю.

— Твоя рожа становится еще противнее, когда ты ухмыляешься! Посмотрим, сможешь ли ты смеяться после битвы!

Грубый голос вернул герцога в реальность. Черты его лица застыли, взгляд стал холодным и сосредоточенным. В одно мгновение все мятежные мысли улеглись.

Даже здесь, на краю империи, он не смог ни избавиться от своих чувств, ни найти ответы. Но теперь это не имело значения. Ему просто хотелось поскорее вернуться в столицу — целым и невредимым, как велела Аран. Доказать, что он достоин ее доверия. Обнять ее так нежно, чтобы она не испугалась, прижать к себе, покрыть поцелуями. Возможно, за время его отсутствия она даже успеет немного поправиться.

Кулаки сами собой сжались в пустоте — ему недоставало ощущения мягкости ее щек под пальцами. Если уж на то пошло, пусть они станут совсем пухлыми.

Без колебаний герцог вонзил шпоры в бока коня и рванул вперед. Чем быстрее он перережет глотки мерзким варварам, тем скорее сможет вернуться к императрице.

***

Как только вассалы герцога закончили совещаться и приготовились к действиям, с западной границы пришла весть о победе. Прошло меньше двух месяцев с начала кампании, а Великий Герцог уже успел разгромить не только варваров, но и демонических тварей, поэтому теперь возвращался домой.

Граф Ленс оказался слегка ошеломлен столь скорым возвращением.

— Придется ускорить наши планы, — произнес он, собирая вассалов.

Один из них предложил:

— Тогда давайте назначим все на день его возвращения. Пусть наш господин взойдет на трон сразу по прибытии. Под предлогом празднования победы мы сможем беспрепятственно войти в столицу и, таким образом, вызовем меньше подозрений.

— Неплохая мысль, — кивнул граф.

— Ха, я не ожидал, что события развернутся настолько стремительно. Мы даже не успели как следует подготовиться.

Немного ошеломленные и напряженные, вассалы поспешили в столицу. Времени не хватало — им нужно было успеть до возвращения герцога. Если императрица умрет до его прибытия, он избежит клейма узурпатора.

Подготовки почти не требовалось.

Если быть точным — ее вовсе не было.

Неважно, насколько высоким был их статус — все, кто имел хоть каплю влияния в императорском дворце, были выходцами из герцогства. Даже императорская гвардия подчинялась Великому Герцогу куда охотнее, чем самой императрице. И неудивительно: их командиром был он.

Благодаря такой негласной поддержке они вошли во дворец без единого подкупа горничных или слуг. Им даже не пришлось объяснять свои цели — все и так всё понимали. Каждый при дворе, казалось, соглашался с их планом.

Граф Ленс поражался милосердию герцога: как тот мог так долго медлить, когда победа давалась так легко? Эта мысль разжигала в нем еще больше ненависти к императрице, осмелившейся не ценить снисходительности со стороны Великого Герцога.

— Он разгневается, не так ли? — спросил молодой рыцарь, сопровождавший графа.

— Разумеется. Но вскоре поймёт, что мы действовали во благо.

Все ради господина. Граф повторял это как молитву.

Он знал — гнев герцога будет страшен. Но если своими руками он возведет господина на достойный трон, то хоть умрет без сожалений.

***

В последнее время Аран чувствовала: что-то не так.

Она не могла назвать причину, но даже воздух во дворце, казалось, изменился. То казался опьяняющим, будто перед праздником, то внезапно застывал, обволакивая все вокруг ледяным молчанием. В такие моменты по ее спине бежали мурашки — даже если она просто стояла.

Но внешне все оставалось по-прежнему. Даже в отсутствие герцога знать не смела игнорировать ее, поэтому дела шли гладко. Если посмотреть объективно — вокруг не было никаких угроз. А если судить по видимости, то императрица переживала самые спокойные дни с момента ее коронации.

И все же…

Аран не могла отделаться от мысли, что этот покой — затишье перед бурей. Может, она предчувствовала реальную опасности или просто боялась непривычной обстановки? Неизвестно.

Беспокойство преследовало ее даже во сне. Ей все чаще снились кошмары: то она умирала в день свадьбы вместе с братьями от руки герцога, то она гибла под колесами кареты, как родители. Просыпаясь в холодном поту, Аран целый день бродила как тень, не в силах сосредоточиться. Без герцога, который брал на себя половину дел, она едва справлялась, а теперь и вовсе работала из последних сил.

Сегодня, не успев закончить дела, она забрала бумаги в спальню.

Пока она пыталась вчитаться в документы, служанки предложили массаж. В последнее время они стали подчеркнуто ласковы — возможно, заметили ее подавленность.

— Не перетруждайтесь, Ваше Величество, — мягко сказала одна из них, касаясь плеча императрицы.

Но в тот же миг по телу Аран пробежал ледяной спазм. Неосознанно, почти грубо, она отшвырнула девушку.

— Ай!

Сила, с которой Аран сжала руку, оставила на кисти служанки красный след. Та прикрыла ушибленное место, с недоумением глядя на императрицу, но Аран и сама была смущена. Она тут же извинилась:

— Прости меня. Видимо, я слишком измотана бессонницей. Очень больно?

— Ничего страшного, Ваше Величество. Я скорее испугалась, чем пострадала. Мне искренне жаль, что вы не можете отдохнуть как следует, — почтительно ответила служанка.

Аран едва слышно простонала и произнесла:

— Да… Сама не понимаю, что со мной происходит…

Она пыталась переключиться на работу, но тягостное чувство внутри все равно не отпускало.

На самом деле, беспокойство преследовало ее не первый день. Просто в последнее время оно стало особенно невыносимым. А началось все с тех самых пор, как герцог покинул столицу.

Горькая усмешка скользнула по губам Аран. Какой абсурд: она мечтала избавиться от него, а теперь, в его отсутствие, чувствовала себя словно вырванное с корнем дерево.

Чего я боюсь? Все же идет как нельзя лучше.

Великий Герцог уже одержал победу в сражении и возвращался домой. Сегодня днем гонец принес весть: он будет здесь менее чем через десять дней. Все шло точно по ее предсказаниям — он возвращался невредимым.

Как мне его встретить?

Она не забыла, что он уже однажды отвернулся от нее. Бессилие и унижение навсегда врезались в ее память.

Что ему понравится?

Однако мысль о том, чтобы снова начать угождать ему, вызывала горечь.

Аран отложила документы, потому что не могла сосредоточиться на работе.

— Принеси мне сапфировое ожерелье. — велела она служанке.

— То, что вам недавно подарили, Ваше Величество? — отозвалась та.

— Да.

Служанки хорошо запомнили необычайно роскошный подарок герцога — и столь же дорогую шкатулку, созданную специально для него.