Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 52

Когда карета наконец остановилась возле особняка, Аран дрожала так сильно, что ее колени подкашивались.

Она ожидала увидеть что-то огромное и вычурное, но здание оказалось скромным и уютным. Внешне, конечно. Даже галька, аккуратно уложенная у входа, была привезена из каменоломни, что находилась недалеко от столицы. Однако осматриваться девушке не хотелось.

Аран прошла мимо пышных цветников, даже не заметив, что это были лизиантусы, и сразу вошла внутрь.

Интерьер был теплым и тихим. Хорошо. Раз уж она здесь, то постарается забыть обо всем, как советовал герцог.

В конце концов, что плохого в небольшом уединении? Здесь не было писем со всех уголков империи, не было дворян, жаждущих подставить ее, не было даже самого герцога. Лишь долгая дорога в карете оставила горький осадок. Но раз она пережила это, значит, все позади. Напряжение наконец отпустило. Аран, добравшись до своей комнаты, легла на кровать и быстро уснула.

Однако незажившие раны показывают свое истинное лицо лишь во тьме подсознания.

Во сне лил дождь. Не просто дождь — слепой, яростный ливень.

Громовой раскат потряс землю, и перед ее глазами карета с императором и императрицей разлетелась на куски.

Грохот грома, ржание лошадей, чей-то пронзительный крик…

Аран проснулась в ужасе. Крик не прекращался. Горло болело, будто его резали изнутри. Придя в себя, она поняла: это она кричит, а служанки в панике трясут ее за плечи.

— Ваше величество, что случилось?!

Аран судорожно зажала ладонью рот, пытаясь заглушить собственные вопли. Глубокий вдох — и постепенно дрожь отступила.

Через мгновение она заговорила ровным, почти бесстрастным голосом:

— Кажется, идет дождь. Что произойдет, если мир утонет?

Служанки переглянулись, сбитые с толку ее бредом.

— Вам, наверное, приснилась гроза, — осторожно сказала одна из них. — Но все в порядке. Уже несколько дней стоит ясная погода. Принести воды, Ваше Величество?

— Да? Но почему же тогда...

Аран отстранила их и встала с кровати. Распахнула окно — и убедилась сама: служанка права. На безоблачном небе ярко сияли звёзды. Прохладный ночной воздух постепенно возвращал ее в рассудок.

— Ах... — она бессвязно пробормотала еще что-то, осознав, что устроила истерику без причины.

Ее желание оставаться здесь испарилось без следа.

— Мне нужно вернуться в дворец. — решительно произнесла она.

— Что? Сейчас, посреди ночи? — Горничные переглянулись. Они подумали, что у императрицы, возможно, приступ лунатизма.

— Да. Приготовьте все немедленно, — голос Аран звучал четко, без намека на сонливость.

Редкие нотки нетерпения в тоне императрицы заставили служанок засуетиться. Большинство из них были родом из герцогства Рорк и не знали подробностей смерти предыдущего императора. Но что-то во взгляде госпожи заставило их повиноваться без лишних вопросов.

Уже сидя в карете, мчавшейся обратно во дворец, Аран сжимала кулаки, чтобы скрыть дрожь. Она не могла позволить себе быть слабой — жалость слуг была бы для нее унижением.

Императорская карета въехала во двор еще до рассвета (хотя герцог обещал отсутствие как минимум на десять дней), отчего придворные начали в замешательстве перешептываться.

Аран прошла мимо, игнорируя любопытные взгляды, и лишь в спальне наконец расслабила плечи. Не переодеваясь, она упала на кровать, натянула одеяло до подбородка и — уже в безопасной темноте — разрешила себе тихо, бесшумно зарыдать.

Так вот для чего нужна была эта поездка. То был еще один способ заставить ее страдать.

***

Вернувшись с утреннего совета, Великий Герцог направился к императрице сразу же, как только услышал о ее возвращении. Увидев ее опухшие глаза, он слегка нахмурился. Аран выглядела еще хуже, чем перед отъездом.

— Почему вы вернулись так скоро? Что-то случилось? — его тон был нарочито беззаботным.

Девушка стиснула зубы. В ушах все еще стоял гром, перед глазами мелькали вспышки. Она сделала глубокий вдох — не собиралась давать ему удовольствие видеть ее боль.

— Благодарю за заботу, герцог, но я просто захотела вернуться.

— Если у вас случились какие-то проблемы, скажите мне, — он склонил голову, но в его голосе сквозило раздражение.

Она посмотрела на него с отчаянием:

— Я ненавижу этот загородный дом.

Герцог почувствовал, как гнев поднимается из глубин его души. Он не сдержался:

— Вам неприятно принимать мои дары?

— Что? — ее глаза расширились.

— Скажите правду, Ваше Величество. Я не буду злиться.

Аран горько усмехнулась. Наконец-то он увидел ее улыбку. Только не такую, о которой мечтал.

— Ты хочешь, чтобы я говорила правду? — ее голос дрожал, смешавшись с прерывистым смешком. — Только вот из нас двоим именно ты всегда скрывал свои мысли.

Герцог ответил резко, будто отрубая каждое слово:

— Я никогда не лгал вам.

— А я… Всегда хотела верить тебе.

— Так верьте!

Их диалоги со стороны выглядели как параллельные линии — формально пересекались, но суть навсегда оставалась в разных плоскостях. Вечное недопонимание изматывало душу и тело Аран.

— Хорошо, я верю. — в конце концов выдохнула она. — Но тогда ответь мне на один вопрос.

— Говорите.

— Ты знаешь, почему мне не понравился особняк?

— Как я могу знать, если вы никогда…

Он резко замолчал. В памяти всплыл давний эпизод — тот самый, о котором он уже успел позабыть.

Как я мог это забыть?

День, когда императрица потеряла родителей. День, когда на его спине остался длинный шрам. День, когда их мир перевернулся. Именно тогда они направлялись в тот самый особняк.

Теперь он понимал, почему Аран не выдержала там и дня, сбежав обратно во дворец. С внезапной вспышкой осознания его настроение рухнуло в бездну.

Рорк грубо поднял девушку за подбородок. Она отказалась встретиться с ним взглядом, опустив ресницы — длинные, трепещущие, невыносимо прекрасные.

Ах, вот оно.

Глядя на ее ресницы, герцог признался себе: он был в ярости.

С какого момента? С утра, когда узнал, что она вернулась? Или когда увидел ее тонкую шею? Нет, возможно, когда герцог Сайлас начал к ней приставать… Хотя, если подумать, он бесился уже тогда, когда она начала кокетничать перед тем ничтожеством.

А может, и раньше.

Герцог мысленно прокручивал прошлое. С того дня, когда она перестала смотреть на него как на добычу. С момента, когда увидел ее в свадебном платье. С той секунды, когда она отвергла его…

Ответа не было. Он даже не понимал, на кого злится — на глупую императрицу или на себя, одержимого ею до безумия.

— Почему ты не сказала мне? — его голос прозвучал хрипло, почти шепотом.

— Я говорила, что не хочу уезжать.

— Кто поймет, если ты будешь так туманно выражаться?

Его резкий тон заставил кровь Аран похолодеть в жилах. Страх, острый и безрассудный, сжал ее горло. Так было всегда — настроение герцога становилось для нее законом. Если он был доволен, она дышала свободнее. Если зол — ее накрывало волной его ярости.

Вот и сейчас ее реакция лишь разожгла его гнев.

Герцог грубо прижался губами к ее маленькому рту.

— Ммм…

Ее крик растворился в его поцелуе. Аран инстинктивно попыталась вырваться, но Рорк лишь сильнее притянул ее к себе, повалив на кровать.

Пока она приходила в себя после резкого движения, он смотрел сверху вниз на ее хрупкое тело, придавленное его весом.

Так и надо. Ломать ее. Доводить до слез.

Зачем тратить время на жалкие попытки сохранить лицо? Может, императрице даже нравилось сначала сопротивляться, а потом становиться мокрой и цепляться за него.

Гнев пожирал разум, и Рорк уже не контролировал свои мысли.

— Герцог, подож… ах!

Он схватил ее платье и рванул с непривычной жестокостью. Ткань разорвалась с громким треском. Его грубые пальцы впились в нежную кожу.

Чем сильнее она сопротивлялась, тем свирепее он становился. Вскоре от платья остались лишь лохмотья.

И тогда Аран осознала невероятное: раньше, в их прошлые встречи, он все же сдерживался. Но сейчас… Сейчас он хотел растоптать ее — и тело, и душу.

Его губы и язык, терзавшие ее рот, наконец отпустили ее, но Аран уже не кричала. Ей было страшно. Зубы стучали сами по себе, хотя в комнате было тепло. Услышав клацающий звук, герцог усмехнулся и снова приник к губам императрицы.

И в этот момент дрожь Аран прекратилась.

Неужели для него это всего лишь игра? То, что убивает меня изнутри… Для него просто забава?

Где-то в глубине расширенных от ужаса зрачков вспыхнула искра.

Ярость победила страх. Аран вцепилась ногтями в его плечи и спину, а затем — укусила его язык. Она действовала почти на инстинкте выживания.

И тогда, как по волшебству, герцог отстранился.

Ошеломленная собственным поступком, Аран широко раскрыла глаза, глядя на Рорка снизу вверх. Она даже не пыталась прикрыться, лишь беспомощно отползала назад — но он схватил ее за лодыжку и легко притянул обратно.

Сплюнув кровь, скопившуюся во рту, герцог посмотрела на нее и… Засмеялся, оскалив зубы.

— Отлично. Тогда впредь говори четко и ясно, чтобы мне не приходилось проявлять инициативу. Назови, что ты хочешь. Что угодно — исполню.

Его голос звучал сладко, как никогда.

Аран лишь дрожала. Гнев ушел, оставив за собой только страх. Вид герцога, улыбающегося с окровавленным ртом, казался ей чем-то неестественным. Капли крови падали ей на грудь.

Рорк, тем временем, продолжал играть в нежного партнера, поторапливая ее:

— Ну же, говори.

Если промолчу… Он сожрет меня целиком.