Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 30

— Да, мне гораздо лучше. Благодарю за заботу. — вежливо ответила Аран.

— Все беспокоятся о вас, Ваше Величество. Вы должны поскорее поправиться. А потом, кто знает, может быть, вы станете героиней не только романтических историй, но и военных эпопей. — на губах Сайласа заиграла лукавая улыбка.

— Сомневаюсь. — Аран с грустью бросила взгляд на свои тонкие руки.

— Ах, не скромничайте! В конце концов, это всего лишь спектакль. И знаете, если никто не напишет ничего подобного, то я сделаю это сам. — герцог на секунду задумался. — Хм, а что, если я напишу о том, как вы, обладая недюжинной силой, размахиваете огромным оружием, превосходящим по размерам меч самого великого герцога?

— Что?

Подобные высказывания даже в стенах театра казались слишком вызывающими. К тому же, меч герцога был величиной с ее собственный рост. Аран невольно рассмеялась. Ее смех прозвучал тихо, почти неслышно.

По странному стечению обстоятельств, в этот самый момент герцог Рорк, стоявший неподалеку, повернул голову в ее сторону.

Аран поспешно сменила выражение лица. Он был слишком далеко и разговаривал с другими людьми, поэтому вряд ли что-то услышал. Но она все равно боялась его высказываний о том, что она флиртует с другими мужчинами.

К счастью, взгляд Рорка был направлен не на Аран, а на герцога Сайласа. Быстрыми шагами направившись к ним, он протянул герцогу руку.

— Рад видеть вас, герцог Сайлас.

— В последнее время мы стали часто встречаться, — с улыбкой ответил Сайлас, пожимая руку в ответ.

Однако улыбка испарилась с его лица, когда Рорк сильно сжал ему ладонь и начал ее сдавливать. Слегка нахмурившись, Сайлас посмотрел на него. Тот вежливо улыбался.

«Неужели мне показалось?» — подумал он.

Но побелевшие костяшки руки говорили об обратном. В красных глазах герцога Рорка вспыхнул непонятный огонь. Сайлас внезапно почувствовал некую подавленность, которая сменилась крайним раздражением.

Пусть он не обладал безграничной властью герцога Рорка, но, тем не менее, оставался знатным человеком, чье влияние было сопоставимо с влиянием принца. Поэтому терпеть подобное неуважение он не собирался. Раздраженный Сайлас сжал руку герцога Рорка в ответ, хотя так и не понял, что произошло.

Среди аристократов иногда встречались те, кто пытался таким образом подавить собеседника, но герцог Рорк, которого знал Сайлас, к ним не относился. К тому же, они находились в театре, где подобные интриги не имели места.

Сайлас попытался вспомнить, не сделал ли он чего-нибудь, что могло бы оскорбить Рорка. Вспомнив несколько недавних инцидентов, он решил, что все они недостаточно серьезны для того, чтобы мстить за них.

Когда мужчины, наконец, разжали руки, на ладонях обоих остались красные следы.

Герцог Сайлас, прикрыв следы от пожатия герцога Рорка другой рукой, с трудом сохранял самообладание и старался скрыть гнев. В конце концов, за фасадом учтивости и манерами находился сильный и гордый аристократ. Он собирался что-то сказать, но в этот момент объявили о начале представления и свет в зрительном зале начал гаснуть. Люди принялись занимать свои места.

— Желаю приятного просмотра, герцог Сайлас, — с нажимом произнес герцог Рорк.

Императрица, так и не поняв, что произошло между мужчинами, слегка кивнула Сайласу в знак уважения. Тот изобразил на лице вежливую улыбку и произнес:

— Благодарю. Надеюсь, вам тоже понравится представление, Ваше Величество.

С этими словами Сайлас отвернулся и поспешил удалиться. Это было лучшее, что он мог сделать в данной ситуации. Герцог Рорк не стал нападать в открытую, да и конфликтовать с ним не было смысла. Герцог Сайлас никогда не относился к людям, которые сожалели о том, что нельзя изменить. И все же, на этот раз он не мог отделаться от неприятного осадка.

В конце концов, не выдержав, Сайлас обернулся. Герцог Рорк, с подчеркнутой вежливостью, ухаживал за императрицей. Лицо той, как всегда, выглядело бесстрастным. В их отношениях не было и намека на теплоту. Но, несмотря на это, между ними чувствовалась какая-то необъяснимая близость.

Сайлас еще некоторое время смотрел на них, а потом отвернулся и до конца представления старался не смотреть в ту сторону.

***

На сцену вышла женщина. Длинные платиновые волосы — явно парик — сверкали в лучах софитов. Судя по реакции зала, актриса была весьма популярна. Аран ничего не понимала в театральных постановках и с любопытством разглядывала женщину.

— Мне кажется, актрису подобрали неудачно. Она совсем не похожа на Ваше Величество, — пробормотал герцог Рорк.

Аран промолчала, но в душе согласилась с ним. В отличие от нее, изможденной и худощавой, актриса обладала пышными формами и была увешена украшениями с головы до ног.

Словно демонстрируя свою красоту, она медленно обошла сцену. В ее движениях не было грации, присущей настоящим членам императорской семьи, но от нее исходила неукротимая жизненная сила. Внешне актриса казалась больше похожей на императрицу, чем сама Аран.

Вслед за ней на сцену вышли актеры, игравшие роли аристократов, и начали восхвалять красоту женщины, игравшей Аран. Но та лишь грустно покачала головой.

— Неужели во всем этом огромном дворце нет никого, кто по-настоящему понимал бы мое одиночество? — ее голос эхом разнесся по всему театру.

В этот момент из-за кулис появился красивый молодой человек.

— Я понимаю вас, Ваше Величество. Позвольте мне быть рядом, — произнес он.

То был рыцарь, давно влюбленный в императрицу. Увидев его, императрица влюбилась с первого взгляда и призналась ему в своих чувствах. С того дня они стали возлюбленными.

Аран равнодушно наблюдала за происходящим на сцене.

Актеры прекрасно играли свои роли, их реплики были полны нежности. Но эта нежность казалась столь нереальной, что не вызывала у Аран никаких эмоций. Заметив ее бесстрастное лицо, герцог Рорк неожиданно спросил:

— Почему вы смеялись несколько минут назад?

— Что?

Она думала, что он не заметил ее смеха.

— Улыбнитесь еще раз, — настойчиво попросил герцог, смутив Аран еще больше.

Она не понимала, почему он постоянно просит ее улыбаться. Не зная, как поступить, девушка в замешательстве посмотрела на своего спутника. Герцог, приблизившись к ее лицу, нежно прошептал:

— Иначе вы будете плакать.

Аран вопросительно посмотрела на него. Вскоре ее губы медленно растянулись в улыбке. В отличие от натянутой гримасы, которую она изобразила ранее, на этот раз ее улыбка казалась вполне искренней. Но, кажется, его это не устроило.

— Уже достаточно? — в голосе Аран прозвучала тревога.

Герцог отрицательно покачал головой. Попытавшись изобразить улыбку еще раз, Аран получила тот же ответ. Наконец, опустив голову, она слегка приподняла уголки губ. Но и на этот раз она потерпела неудачу. Чем больше она пыталась, тем более растерянной она становилась, и тем более искаженным становилось ее лицо.

— Почему вам так сложно выполнить мою простую просьбу? — с нажимом спросил герцог.

— Но я же улыбнулась.

— Разве я не сказал вам, что это не то, что мне нужно?

— Я не понимаю, что ты хочешь.

— Уже не важно. Если вы не можете улыбаться, тогда плачьте.

Аран недоуменно смотрела на герцога, а тот принялся расстегивать запонки на манжетах своей рубашки.

Закатав рукава, он приподнял подол ее платья. Аран едва не вскрикнула от неожиданности и попыталась остановить его, схватив за руку, но было слишком поздно. Его рука уже скользила под юбкой. Герцог, насмешливо взглянув на девушку, начал неторопливо ласкать ее через нижнее белье.

— Ах… — издав приглушенный стон, Аран беспокойно огляделась по сторонам.

К счастью, высокие спинки кресел скрывали происходящее от посторонних глаз.

— Не надо… Как ты можешь… здесь?!

Герцог, проигнорировав все мольбы, просунул руку под нижнее белье. Императрица хотела вырваться, но боялась привлечь к себе внимание, и поэтому слегка заерзала в своем кресле.

Когда его пальцы дотянулись до клитора, ее тело непроизвольно дернулось.

— Это наказание, так что не стоит слишком сильно наслаждаться, — произнес герцог бесстрастным голосом.

Он даже не смотрел на нее, будто полностью был поглощен происходящим на сцене. Аран хотела вести себя так же спокойно, но как только его пальцы скользнули внутрь ее тела, все мысли покинули голову.

Пытаясь скрыть пылающее лицо, она склонилась вниз и увидела руку герцога среди складок своей юбки. Было отчетливо видно, как его пальцы двигаются под тонкой тканью нижнего белья. Средний палец проникал внутрь, в то время как указательный ласкал клитор. Услышав хлюпающие звуки, она сама начала всхлипывать.

Вокруг находилось много людей, но она не могла обратиться за помощью ни к одному из них. Да и кто поверит в то, что герцог ласкает ее под юбкой? Пытаясь сдержать рыдания, девушка часто задышала. Вдруг она почувствовала, как в нее проникает еще один палец.

— Ах!.. — не сдержавшись, Аран застонала, но ее стон потонул в голосах актеров.

Она закусила губу до крови. Следом из ее глаз потекли слезы, как того желал герцог.

— Ах…

Каждый раз, когда он двигал пальцами, из ее горла вырывались приглушенные стоны. Движения герцога становились все более быстрыми. Между ногами императрицы виднелась ее обнаженная промежность. Темные лобковые волосы были мокрыми от смазки и прилипли к коже.

Герцог увидел, как Аран судорожно сжимает подол платья, и тут же перехватил ее руку. Почувствовав под своей ладонью что-то твердое, девушка удивленно посмотрела на Рорка. Член мужчины был наполовину возбужден, хотя его лицо так и оставалось невозмутимым.

Аран не знала, что делать, и просто смотрела на своего мучителя. Тот, накрыв ее руку своей, начал водить ею по своему члену. С каждым прикосновением его орудие увеличивалось в размерах и становилось все более твердым. Даже через ткань она чувствовала обжигающее тепло.

— Ах… — простонала Аран, не в силах сдержаться.

Количество пальцев, терзавших ее лоно, увеличилось до трех. Каждый раз, когда они проникали внутрь, она подавалась бедрами навстречу. Нижнее белье уже насквозь промокло. Аран теряла рассудок, когда пальцы Эноха теребили ее клитор. Прижавшись головой к его плечу, она вытирала вспотевший лоб об его мундир. Герцог цокнул языком.

— Похоже, это уже не похоже на наказание, — прошептал он.

Его слова, словно кинжал, вонзились в сердце Аран. Она попыталась выпрямиться, но тело ей не повиновалось. И теперь она думала лишь о том, чтобы все поскорее закончилось.