Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 32

Узнав, что Энох не погиб, наследный принц отправил на его поимку наемных убийц на случай, если бывший слуга Аран вернется с заслугами и попытается что-то оспорить.

Энох не знал, кто именно послал убийц, но догадывался, что это был один из принцев. Убивая наемников, которые покушались на него каждый день, он твердо решил выжить. И ради этого ему пришлось пожертвовать многим.

Первыми пошли в ход собственные имя и статус.

Вместо Эноха он присвоил себе имя погибшего товарища. На Западной границе, где каждый день появлялись и умирали сотни людей, найти человека, скрывающего свою личность, было практически невозможно. Когда принц перестал находить следы Эноха, он решил, что тот мертв, и потерял к нему всякий интерес. Так, в обмен на имя юный Рорк повысил свои шансы на выживание.

Следом пришлось пожертвовать гордостью и чувством вины.

Поскольку Западная граница имела дурную славу, она постоянно кишела отбросами общества. Поэтому Энох охотно падал ниц перед теми, кто убивал своих родителей и продавал собственных детей. Чтобы заслужить их благосклонность, он не стеснялся в низких словах и поступках, которые никогда бы не примерил на себя прежде.

Когда он, человек явно благородного происхождения, сам шел на поклон, большинство быстро проникались к нему симпатией. С некоторыми он даже подружился, став неразлучными приятелями. Преступники научили юношу подлости и низости.

Энох без колебания применял выученные уроки: обманывал и предавал своих новоиспеченных «друзей», с легкостью сваливал на них свои проступки, а когда натыкался на врагов, то использовал их в качестве приманки. Так он понял, как выжить на Западной границе.

Последней ушла надежда.

Это потеря далась куда труднее, чем все предыдущие. Несмотря на то, что Энох таил обиду на принцессу, каждую ночь перед сном он представлял, как возвращается к ней. Эта мысль была единственной нитью, которая не позволяла ему забыть, что он все еще человек.

Мучительно и тяжело, но все же Энох отбросил последнее, что связывало его с прошлым.

С какого-то дня он перестал вспоминать о принцессе. А еще через некоторое время из его памяти исчезли цвет ее глаз, нежный звук голоса и ощущение ласковых губ.

Судя по тому, как легко Энох забыл Аран, его чувства к ней никогда не были любовью. Он лишь на время позволил ей увлечь себя своей наивностью. А теперь, даже когда чужие уста упоминали ее имя, он не чувствовал ни малейшего отклика внутри.

Тем не менее, он все еще иногда видел принцессу во сне.

Сюжеты всегда были обманчиво разными. В один день он мог изливать на нее проклятия в приступе ярости. В другой они бесстыдно сплетались в греховной близости. Бывали и дни, когда он, полностью забыв о реальности, проводил с ней томные часы, как прежде.

Но каким бы ни был сон, при пробуждении все образы мгновенно таяли. Энох уже не чувствовал сожаления, только любопытство: какого же цвета были ее глаза в этих снах?

Так прошло два года. Рорк превратился в зловещую фигуру, внушающую ужас как врагам, так и союзникам. Слухи о том, что реки на Западной границе стали красными от крови, которую он пролил, разнеслись по всей Империи.

В это же время один из аристократов, проезжавший мимо границы по делам, случайно узнал Эноха. Он был одним из тех, кто когда-то присягнул на верность роду великого герцога Рорка.

Взволнованный тем, что последний наследник Дома Великого герцога жив, аристократ собрал всех, кто еще сохранил верность семье Рорк, и отправился на Западную границу. Увидев своего бывшего господина, превратившегося в чудовище, они ощутили скорбь и, в то же время, были очарованы его чудовищной силой.

От верных слуг Энох узнал, что обвинение в измене, брошенное роду Рорк, было клеветой, которую распространили завистники. Когда стала известна полная картина, выяснилось, что покойный Император уже успел предать огласке лживую версию, а затем поспешно похоронил все дело, чтобы избежать ответственности. К тому же, единственный сын Великого герцога к тому моменту уже бесследно исчез.

Вопреки ожиданиям людей, которые предвкушали яростную реакцию, Энох остался невозмутимым. Его душа омертвела настолько, что гнев или скорбь для него уже не имели места.

Спокойным тоном он провозгласил, что намерен вернуть то, что было несправедливо отнято у его семьи. Это было непросто, но не невозможно. Старый Император умер, а Луазан, недавно занявший трон, уже успел быстро подорвать доверие аристократии своей жестокостью и жадностью.

Воссоединившись с верными последователями и опираясь на силу, закаленную на Западной границе, Энох начал тайно восстанавливать былое влияние рода Великого герцога Рорк. Несколько знатных родов, уставших от тирании Луазана, также прислали сигналы о готовности присоединиться.

Прошел еще один год, и наконец, появился шанс. Стала известна дата свадьбы принцессы. Слухи о том, что жених определен, ходили давно, но саму церемонию, судя по всему, решили провести сейчас. Вероятно, так было решено из-за недавней смерти старого Императора.

Местом для венчания оказался собор Святой Эдит — самый большой храм в столице. Энох переоделся в форму гвардейца вместе с другими соратниками и проник в собор под видом личного стража. Он решил: как только вся верхушка и их сторонники соберутся в одном месте, он покончит со всеми сразу: и с Императором, и с принцессой, и с ее мужем.

Мужем принцессы оказался маркиз Максвелл. Это имя было хорошо известно Эноху из-за дурной молвы. Не говоря уже о разнице в возрасте, за маркизом числилось несколько жен. Две из них, по слухам, были им же и убиты.

Когда настал час, Максвелл, надменно расхаживая, встал перед статуей богини. Он выглядел поразительно нелепо для человека, который должен был стать мужем единственной принцессы всея Империи. Эноха охватил порыв — хотелось рассечь жирный живот этого индюка. И возможно, он бы так и поступил, если бы в этот момент не появилась принцесса.

Она вошла в собор под руку с новоиспеченным Императором. Лицо девушки находилось под фатой, полностью скрывающей голову и тело, а руки она спрятала в белых перчатках. Тем не менее, маркиз Максвелл тут же окинул ее стройную фигурку похотливым взглядом.

Принцесса прошла мимо Эноха, даже не подозревая, что ее бывший возлюбленный прячется в этом зале. От знакомого аромата юношу окутала внезапная, острая тоска. Несколько запрятанных воспоминаний всплыли на поверхность. Но лицо принцессы он по-прежнему не мог вспомнить.

Без всяких церемоний, она была передана императором маркизу. Максвелл демонстративно, рывком притянул девушку к себе. От грубой хватки она на мгновение пошатнулась, но тут же грациозно восстановила равновесие.

Маркиз поднес руку к фате, чтобы снять ее для поцелуя.

Энох невольно сжал кулаки. Он договорился с замаскированными гвардейцами: сигнал будет подан, как только фата невесты будет снята. Однако сейчас его мысли были заняты другим.

«Какого цвета глаза у принцессы?»

Когда вуаль исчезнет с ее лица, он получит ответ.

Словно прочитав мысли Эноха, маркиз одним рывком сорвал фату и на свет явилось бледное, как луна, лицо. Густой макияж делал его незнакомым, чужим. К сожалению, принцесса опустила взгляд, и любопытство Рорка осталось неудовлетворенным.

Стражника, ожидавшие сигнала после снятия фаты, в замешательстве переглянулись. Тем временем маркиз схватил принцессу за подбородок и вознамерился поцеловать ее. Очнувшись, Энох поспешно выхватил меч и взмахнул им вверх.

— Сейчас!

Тотчас рыцари начали бесцеремонно рубить присутствующих направо и налево. Люди закричали и бросились к выходу, но он был уже заблокирован. В одно мгновение весь собор превратился в кровавый хаос.

Энох начал с того, что вонзил клинок в грудь второго принца, Дилана. Тот умер, так и не успев осознать происходящего. Следующей целью был император Луазан.

Легко расправившись с имперскими гвардейцами, преградившими ему путь, Энох встал перед Императором. Увидев горящие алым огнем глаза из-под церемониального шлема, Луазан в ужасе выкрикнул:

— Энох Рорк?

Это были его последние слова. Следом голова императора полетела с плеч.

После смерти Луазана все остальные аристократы потеряли волю к сопротивлению. И только маркиз Максвелл продолжал истошно вопить. Энох, как и намеревался, рассек его живот ровно пополам. Кровь неудавшегося жениха залила подвенечное платье невесты.

Убийства не прекратились даже после смерти императора. Аристократы, быстро оценив ситуацию, присягнули на верность Дому Великого герцога Рорка. Всех, кто отказывался, немедленно убивали. Сдавшихся выводили прочь из помещения.

Вскоре в соборе остались только Энох и принцесса. Девушка крепко зажмурилась и, съежившись, сидела в углу. Она была настолько парализована страхом, что не смела поднять глаза.

— О-отпустите меня… — взмолилась она дрожащим голосом, когда услышала его шаги.

Энох высоко поднял меч. Принцесса, предчувствуя смерть, сжалась в комок. Ее глаза оставались плотно закрытыми.

Ему захотелось увидеть ее глаза, прежде чем убить.

— Аранрод.

Губы сами собой разомкнулись, прежде чем юноша успел обдумать свои действия, и он назвал имя принцессы.

Услышав знакомый голос, принцесса широко распахнула глаза. Их взгляды встретились. Ее глаза были нежно-зелеными, как весенняя трава.

— Энох…?

Принцесса назвала его имя. В этот момент Рорка охватила невыносимая ярость. Буря эмоций, какой он никогда не чувствовал. Он понял, что если убьет ее здесь и сейчас, его ярость никогда не утихнет.

Ничего не подозревающая принцесса, тем временем, собрала все свои силы, поднялась и приблизилась к нему.

— Это правда ты, Энох? Что это… Что происходит?

Ее дрожащая ладонь коснулась его щеки. Теплая и нежная.

Энох резко отшвырнул ее руку. И без того едва стоящая на ногах принцесса рухнула на пол. Более не колеблясь, он наступил ей на шею. Девушка захрипела от боли.

— Желаешь остаться в живых? — спросил он ледяным тоном.

***

Под аплодисменты зрителей Аран поняла, что представление окончено. Очнувшись, она поспешно принялась вытирать слезы. Герцог выглядел безупречно, и для других было бы странно, если бы она одна продолжала рыдать. В смятении девушка не решалась поднять лицо. Тогда герцог прошептал ей на ухо:

— Не беспокойтесь так сильно; вы не единственная, кто плачет сейчас, Ваше Величество.

Подняв взгляд по его наставлению, она увидела, что и впрямь многие вытирают глаза платками. Очевидно, спектакль закончился трагически. Никто не рыдал так безудержно, как Аран, но и странным ее покрасневшее лицо не выглядело: все решили, что императрица просто слишком глубоко погрузилась в историю, которая затрагивала ее саму.

Драматург, окинув взглядом лицо Аран, выглядел особенно довольным. Теперь, благодаря слухам о том, как его пьеса заставила плакать саму императрицу, билеты будут расходиться со скоростью летящей стрелы.

— Пойдем отсюда, — произнесла Аран безжизненным голосом. Спектакль на сцене закончился, также как и ее собственный: здесь больше нечего было делать.

Когда она поднялась, герцог естественным образом подал ей руку, чтобы сопроводить. Тепло его тела проникало даже сквозь ткань. Аран инстинктивно поняла, что этой ночью ей вновь придется страдать.