Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 42

Герцог усмехнулся, словно прочитал её мысли.

— Не поймите превратно. Эту роль буду играть я.

Как всегда, Аран не могла его понять. Как он мог произносить подобные вещи без тени смущения?

— Тем более, это не так уж сложно, — продолжал он. — Бывший слуга смог стать фаворитом императрицы. Честь, не правда ли?

Его жестокие слова кинжалом вонзились в грудь девушки. Ее осунувшееся лицо исказилось от боли.

— Конечно, ваши чувства к тому слуге были куда более возвышенными. Но не все способны на такую благородную любовь.

— Пожалуйста... Перестань...

Голос Аран дрожал. Каждый раз, когда герцог говорил о прошлом, ее воспоминания об Энохе будто топтали в грязи. И это была её вина. Она первая нарушила обещание защищать его, и теперь перед ней стоял иной человек, посланный воздать ей за все прегрешения.

Герцог холодно наблюдал, как императрица опускает голову. Былое давно потеряло для него смысл — теперь это была лишь дешевая приманка, чтобы дразнить ее.

Поначалу его забавляло наблюдать за муками императрицы, но теперь ее несчастный вид лишь портил ему настроение. Рорк перестал издеваться и вновь надел маску преданного слуги.

— В любом случае, я позабочусь о проблеме. Вы видели лицо наблюдавшего?

— Нет... Только знаю, что он высокий...

Аран покачала головой, все еще избегая взгляда герцога.

— Не тревожьтесь. Я найду его и быстро все решу.

— Убьете, значит?

Она резко подняла глаза, потрясенная.

— А есть причина оставлять его в живых? Он совершил дерзость — пусть ответит.

— Да, он поступил опрометчиво, но вряд ли намеренно...

— Люди умирают и за меньшие грехи, — равнодушно заметил герцог. — Например, за то, что не смогли с первого раза запомнить имя своего господина или за то, что съели на полкуска хлеба больше.

Сердце Аран сжалось. Она не могла даже представить, в каком мире до сих пор жил Рорк. Сколько таких жалких смертей он видел? Может, именно поэтому Энох сбежал туда, где его никто не мог найти?

— Он осмелился шпионить за императрицей — этого достаточно. — отрезал он.

— Не делай этого.

Аран снова замотала головой. Пусть теперь перед ней стоит не тот Энох, которого она знала, но ей все равно не хотелось, чтобы его руки оказались запачканы кровью.

— Вы так беспокоитесь?

— Убивать его не хочу. Постарайся решить вопрос гуманно.

— Честно говоря, редко можно найти такую придирчивую госпожу, как Ваше Величество.

Герцог слегка покачал головой, словно не понимая к чему такая мягкость. Хотя в глубине души он уже решил: если казнить виновника без ведома императрицы, то она обязательно устроит скандал. Лучше ограничиться вырыванием языка — этого будет достаточно.

— Ты… не убьешь его? — тихо спросила Аран, словно проверяя, можно ли ему верить.

— Как пожелаете. — почтительно ответил он, проведя пальцем по ее щеке, а после добавил с едва уловимой насмешкой. — Так что, прошу вас, цените меня. Верных слуг, подобных мне, осталось не так уж много.

***

Герцог Сайлас впервые за месяц появился во дворце.

Перед входом он ненадолго остановился, глядя на массивные ворота. Он бывал здесь с детства — еще при старом императоре, когда унаследовал титул, не успев достичь совершеннолетия. Но сегодня дворец казался ему чужим. Возможно, из-за женщины, которая находилась где-то за этими стенами — прямо в сердце самого величественного здания в Империи.

Сделав глубокий вдох, он вошел.

Придворные узнавали его и кланялись. Обычно Сайлас отвечал легкой улыбкой, но сейчас был не в настроении. Его мысли были заняты только императрицей.

Он уже несколько дней нормально не спал.

С той роковой ночи она являлась ему во снах — то в образе развратной блудницы, то в облике пречистой жрицы, преданной богине.

После долгих мучительных раздумий герцог наконец признался себе: он хочет ее. Как женщину.

Была ли это любовь или просто похоть — вопрос, требующий дальнейших размышлений. Но одно он знал точно: он жаждал снова увидеть ее лицо, искаженное удовольствием. На этот раз — ближе. Так близко, чтобы уловить каждую тень, каждый вздох. И чтобы он был тем, кто доводит ее до этого состояния.

Он всегда считал себя равнодушным к женским чарам, и теперь сам не мог поверить, что в светлое время суток предается таким грязным фантазиям.

До самых дверей кабинета императрицы его мысли кружились вокруг нее, сменяясь приступами сомнения. Так продолжалось до тех пор, пока камергер не доложил о его прибытии.

— Ваше величество. Герцог Сайлас просит аудиенции.

— Пусть войдет.

Из-за двери донесся тихий, но четкий голос. Всего два слова прозвучали для герцога как приговор.

Тяжелые двери распахнулись, открыв взору императрицу, сидящую в огромном кресле. Она не была низкорослой, но ее хрупкая фигура почти терялась на фоне резной деревянной спинки кресла. Сайлас сделал все возможное, чтобы сохранить лицо невозмутимым, когда их взгляды встретились.

Женщина, которая еще недавно выглядела растрепанной в объятиях герцога Рорка, сейчас казалась совсем другим человеком. Одежда, максимально лишенная украшений, безразличный взгляд и плотно сжатые губы создавали впечатление полной отстраненности. И именно это сильнее всего встревожило герцога Сайласа.

Императрица подняла голову и встретилась с ним взглядом. При виде знакомых зеленых глаз у герцога екнуло в груди, но он мастерски скрыл волнение.

Тем временем, Аран быстро изучила его лицо.

Его черты оставались такими же благородными, как всегда, а манеры — безупречно учтивыми. Возможно, он так ничего и не узнал о той ночи.

Несмотря на все уверения о поиске виновника, герцог Рорк до сих пор не вычислил, кто подглядывал за ними. Но и слухи тоже, в свою очередь, не расползлись.

В сердце Аран затеплилась надежда. Может, тот человек оказался настольно потрясен, что решил сохранить все в тайне? Тогда никто не пострадает, и весь кошмар останется в прошлом.

Однако, каким бы ни был исход, одно было ясно: отныне каждое столкновение с герцогом Сайласом или его приближенными будет для нее пыткой. Аран всей душой хотела избежать всего, что напоминало бы о той ночи — будь то люди или предметы.

Как жаль, что императрице и правителю крупнейшего портового города Империи приходится часто встречаться по долгу службы.

Они оба какое-то время находились в кабинете, погруженные в собственные мысли. Первым молчание нарушил герцог:

— Надеюсь, Ваше Величество пребывает в добром здравии? Прошел уже месяц с тех пор, как вы гостили в моем замке, а кажется, будто это было вчера.

Он приблизился и коснулся губами руки императрицы — обычный знак почтения, но сегодня его жест вызвал у Аран острое отвращение. Она слегка поспешно отдернула ладонь, но тут же взяла себя в руки.

— Да… Я до сих пор отчетливо помню закат, который я наблюдала с берегов Данара. Хотелось бы еще раз увидеть его.

Обменявшись формальностями, императрица перешла к делу:

— Итак, по какому вопросу ты запросил аудиенцию?

Она намеренно ускоряла разговор. Герцог понял: его не собираются задерживать здесь дольше необходимого.

— К сожалению, недавно пираты вновь активизировались у побережья Данарского порта.

— Звучит серьезно. Грабежи торговых судов наносят ущерб всей Империи.

— Верно. К счастью, мы обнаружили их убежище. С вашего разрешения, я бы хотел раз и навсегда покончить с ними.

— Сколько войск вам требуется?

— Дело в том, что…

Герцог замялся, украдкой наблюдая за императрицей.

На протяжении всего разговора ее взгляд ни разу не встретился с его глазами, будто она намеренно смотрела куда-то мимо.

Он был уверен: императрица не догадывалась, что именно он — тот, кто подсмотрел ее тайну. И в то же время ее неспособность встретиться с ним взглядом говорила о том, что она до сих пор хранила тот день в своей памяти.

Внезапное осознание заставило его мысли снова вернуться к тому, что произошло в его замке.

Сайлас никогда не забудет, как ее обычно бесстрастное лицо искажалось от тайного наслаждения. Увидев императрицу в таком виде один раз, он уже не сможет относиться к ней как прежде.

Когда образ Аран, сидящей перед ним за столом, наложился на воспоминания той ночи, в нем вспыхнула жажда. Губы, которые только что касались ее руки, горели.

Неосознанно герцог продолжал воспроизводить в памяти собственные ощущения. Он так сосредоточился, что даже внезапно почувствовал под своей ладонью пульсацию ее напряженного клитора. Ему так хотелось прикоснуться к ней по-настоящему. Интересно, ее самые сокровенные места такие же нежные, какими он их представляет?

Сможет ли она также потерять контроль подо мной, как тогда?

— Почему ты молчишь, герцог Сайлас? Тебе нужно больше войск?

Императрица наклонила голову, ожидая ответа. Мужчина вздрогнул, словно очнувшись.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Учитывая масштаб пиратской угрозы, я полагаю, нам понадобится как минимум три крупных военных корабля.

Даже извиняясь, он не мог оторвать от нее взгляд.

Кажется, подобное между ними уже случалось. Тогда императрица резко указала ему на бестактность. На этот раз она сама опустила глаза. Ее пальцы нервно сжали край платья, а зубы впились в губу. Сайлас завороженно наблюдал, как прикушенная кожа побледнела, а затем снова налилась цветом. Той ночью она тоже кусала губы, пытаясь заглушить стоны.

Наконец Аран подняла взгляд.

— Хорошо. Я окажу вам полную поддержку — и в ресурсах, и в людях. Пусть это послужит уроком и для других пиратов.

— Благодарю за вашу щедрость, Ваше Величество.

— Тебе что-то еще нужно?

Герцог замешкался. Ему нужно было многое: корабли, солдаты, гребцы-рабы, оружие… Но все это казалось сейчас неважным. Данар являлся богатым городом — рабов и оружия там хватало.

— Если ничего не приходит на ум, давай на сегодня закончим. — добавила Аран. — У меня много дел. Завтра подай прошение о новой аудиенции — я приму тебя, когда будет время.

— Тогда до завтра, Ваше Величество.

С трудом оторвав от нее взгляд, герцог Сайлас вышел из кабинета.

В коридоре он столкнулся с Великим Герцогом, шедшим навстречу.

— Какая неожиданная встреча, Ваша Светлость. — с поклоном произнес он.

Рорк холодно кивнул в ответ и прошел мимо, даже не замедлив шаг. Глядя на его удаляющуюся спину, Сайлас почувствовал странное дежавю.

Кажется, несколько месяцев назад происходило что-то подобное. Тогда Великий Герцог получил пощечину. Это случилось в тот же день, когда императрица отчитала его самого за неподобающий взгляд.

Неужели, вместо чего-то серьезного, между ними всего лишь произошла любовная ссора?

Мысль казалась Сайласу нелепой, и в то же время в нем кольнула ревность. И это раздражало больше всего.