Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 40

Однако, она уже успела уловить суть происходящего.

Повернувшись к Сайласу, императрица шепотом спросила:

— Они говорят правду? В нашей Империи закон не позволяет изымать более пятидесяти процентов урожая у крестьян. Неужели и ты тоже собираешь семьдесят?

Она намеренно не произносила имен, опасаясь что неосторожные слова могут повлечь за собой неприятности. Герцог отвел взгляд в сторону и неловко ответил:

— Ну, не семьдесят…

— То есть все равно больше пятидесяти? Так это правда?

Сайлас промолчал.

— Почему же ты не соблюдаешь закон? — Аран недоуменно уставилась на герцога. Любому здравомыслящему человеку понятно, что отбирать у крестьян больше половины урожая — значит обрекать их на голодную зиму. Не дожидаясь ответа, она повернулась к герцогу Рорку:

— А каков размер налога у тебя во владениях?

— Он зависит от конкретной части земель, но мы обычно наказываем тех, кто превышает предел установленный законом.

Конечно, утешение призрачное, но хоть какое-то облегчение. Похоже, угнетение со стороны землевладельцев касалось не только крестьян. Аран оглядела посетителей чайного домика и прохожих за окном. Одежда тех, кто находился за столиками, определенно говорила о том, что достаток их хозяев выше среднего. На улице же, то и дело пробегали люди, которые на вид даже дешевую чашку чая не могли себе позволить.

Все приподнятое настроение вмиг улетучилось, а бездумная покупка всякого хлама ради забавы казалась стыдной. Как будто она обманывала тех, кто вынужден выживать в этом мире.

— Пора возвращаться.

Всю обратную дорогу Аран не произнесла ни слова. За ярко освещенными прилавками виднелись грязные переулки, которых она раньше не замечала. Среди нечистот, щедро разбросанных по земле, где даже ступать было страшно, бродили худые, немытые дети. Одни, без родителей.

Увидев, что на них смотрят, они бросились к коню Аран, чтобы выпросить милостыню. К счастью, ехала она не быстро. Маленькие грязные ладошки потянулись к ней, но она так и осталась сидеть неподвижно, потому что у нее не было с собой денег. Ей отчаянно хотелось дать им хоть что-то, но, как назло, даже на ее платье не было нашито ни одного камушка.

Один из герцогов достал мешочек с деньгами и всунул по серебряной монетке в каждую протянутую ладошку. Аран мысленно почувствовала облегчение от того, что у него оказались деньги. Она понимала, что одной милостыней беде не поможешь, но надеялась, что так дети хотя бы сегодня не будут голодать. На ее сердце осела тяжесть, похожая на свинцовый ком.

Аран понимала, что нищета есть всегда и везде, в любую эпоху и в любой стране. Даже самые могущественные правители не способны полностью искоренить бедность и неравенство. Что уж говорить о ней, императрице, которая даже за себя постоять не способна.

Теперь она начинала понимать, почему сильные и волевые монархи могли внезапно отвергнуть общение с внешним миром и запереться в стенах дворца.

Вернувшись в замок, она отдала фрейлинам корзинку с купленным хламом и направилась в свою комнату. Там она села в кресло и погрузилась в раздумья. Получается, даже герцог Сайлас оказался угнетателем своего народа. А ведь она считала его порядочным человеком...

И тогда самой отъявленной хищницей среди всех аристократов становится она сама. Возможно, ей и правда лучше было бы просто последовать совету Рорка: закрыть глаза, заткнуть уши и жить в роскоши, затворившись в собственном дворце.

— О чем вы так глубоко задумались?

На ее плечо абсолютно бесшумно опустилась чья-то рука. Аран вздрогнула от испуга, но тут же почувствовала знакомый аромат — Великий герцог.

Склонившись, он запустил ладонь под ее ночную сорочку. Легким движением сжал полушарие груди, а затем слегка прикусил мочку уха. Выгнувшись, Аран спросила:

— К-как ты сюда вошел?

— Не тревожьтесь, никто меня не заметил.

Одной рукой герцог начал задирать подол сорочки, а другой обхватил грудь девушки снизу и жадно прильнул к ней.

— Хыт…

От внезапности происходящего тревоги, еще мгновение назад заполнявшие голову императрицы, начали тускнеть.

— Подожди…

Она хотела оттолкнуть герцога, но тот обнял ее сзади так, что двигаться было невозможно.

— Не приближайтесь к герцогу Сайласу.

Стоило прозвучать имени хозяина здешних земель, как Аран охватил страх. Следом пришла обида. Внезапно захотелось узнать, почему Рорк настолько не приемлет ее общение с Сайласом.

— Почему ты… Ах… Так ненавидишь герцога?

Неизвестно, что подействовало на Рорка в тот момент, но он внезапно усилил хватку на груди девушки.

— Он беспринципный человек. Притворяется честным, но никогда не станет делать что-то не в свою пользу.

— Но ведь… Так все поступают…

— Он не сможет помочь вам стать более просвещенной. У него нет таких способностей, которые сделают из вас мудрую правительницу.

Рорк убрал руку с груди Аран и наполовину развернул кресло. В следующее мгновение ее тело взметнулось в воздух.

— Ах…!

Откинутое кресло с глухим стуком рухнуло на пол. Приблизившись так, что можно было почувствовать его дыхание, герцог прошептал:

— А посему, впредь улыбайтесь лишь при мне.

***

Герцог Сайлас задержался в кабинете до поздней ночи, перебирая бумаги. За время его отсутствия в замке накопилось немало мелких дел. Ни одно из них не требовало срочности, но и избытком свободного времени он не располагал, поэтому решил разобраться с ними сейчас, пока не забыл.

Долгое сидение над текстами вызвало ноющую боль в шее, поэтому через какое-то время он поднял голову и решил выйти из кабинета, чтобы немного освежить голову.

Отпустив вечно следующего за ним дворецкого, Сайлас принялся бесцельно бродить по комнатам замка и в какой-то момент невольно оказался рядом со спальней императрицы. Он остановился и уставился на дверь, охваченный странным чувством. Было непонятно, почему спящая в этой комнате императрица вызывала такие непонятные ощущения.

В памяти внезапно возникла ее босая нога, которую он увидел днем. Почти болезненно белая кожа, никогда не видевшая солнечного света… Казалось, она словно светилась изнутри. Следом он вспомнил огромную руку герцога Рорка, которая безо всяких церемоний, обувала императрицу в сандалии. Сайлас слегка нахмурился.

 Сегодня, сопровождая их обоих, он почувствовал, что их отношения куда более сложные, чем казалось на первый взгляд.

Во-первых, отношение Великого герцога к императрице выглядело уж слишком бесцеремонным. Сколь бы он не был предан, обычно никто не станет оказывать подобных личных услуг. Можно подумать, что он не вассал, а раб.

То же самое относилось и к императрице. Хоть она и чувствовала себя не в своей тарелке рядом с герцогом, но при возникновении любой проблемы неизменно смотрела только на него. В ее зеленых глазах читалось глубокое доверие и понимание: он решит любую ситуацию.

Так в чем же дело?

Когда род Рорк пал, ходили слухи, что они когда-то были настоящими любовниками, но теперь эта сплетня давно признана вздором. Сайлас никак не мог понять, что именно вызывает у него столь гнетущее чувство. Или, вернее, он не мог понять, чего он сам желает от императрицы.

Чего же именно я желал, добравшись до ее комнаты?

Стоя посреди ночи у чужой спальни, он понимал, что любое подозрение в его сторону было бы оправданным. Осознав свое непристойное поведение, мужчина собрался вернуться в кабинет.

И в этот момент он услышал странный звук. Что-то низкое, едва различимое, похожее на всхлипывание.

Женский плач? Это одна из фрейлин императрицы?

Сайлас благоразумно решил пройти мимо, посчитав, что какая-то неловкая служанка вздумала втайне поплакать о чем-то. Но звук повторился. К рыданиям примешивался отчетливый стон. Осознав истинную природу этого звука, герцог на мгновение растерялся.

В происходящем не было ничего из ряда вон выходящего. Замок огромен, и всегда найдутся те, кто, пользуясь покровом ночи, хотят предаться опасным утехам. Однако он никак не ожидал, что подобный звук раздастся именно из покоев императрицы.

Сайлас невольно подошел к двери. На удивление, она была прикрыта неплотно. Мужчина заглянул в щель и, обнаружив там неожиданную фигуру, затаил дыхание.

Пусть он видел только спину, но по росту и телосложению ошибиться не мог — перед ним стоял Великий герцог. Все его внимание было полностью поглощено девушкой.

То ли он спешил, то ли оказался чрезмерно небрежен, но они оба не потрудились даже снять одежду. Девушка висела на нем, ее ноги не касались пола. Одна ее нога свисала через согнутую руку Рорка, а другая обвивала его пояс. Прижатая к стене, она выглядела настолько непристойно, что у невольного ночного наблюдателя все лицо вспыхнуло жаром.

Почему Великий герцог находится здесь? И где сама императрица?

Сайлас все видел собственными глазами, но не мог поверить, что эта девушка — императрица. При всей невозможности ситуации, он сумел себя убедить, что герцог Рорк просто привел некую девушку в покои императрицы.

Они были настолько поглощены друг другом, что, не замечая ничего, яростно сплетались между собой телами. Сайлас мысленно усмехнулся: неужели Великий герцог, так старательно показывающий безразличие к женскому полу на публике, оказался всего лишь мужчиной, ведомым похотью?

При этом со своей партнершей он вел себя поразительно нежно. Крепко придерживал за затылок, чтобы ее голова не ударялась о стену, и непрестанно мягко целовал и покусывал губами ее щеку и ухо.

Сайлас заметил, что, несмотря на кажущуюся грубость, герцог в каждое мгновение внимательно следил за реакцией девушки, вытягивая из нее наслаждение. Ему стало любопытно, кто же удостоился столь пристального внимания.

Сама же она, казалось, почти не двигалась, прижимаясь к плечам Рорка, зарывшись в них головой. Лишь изредка, когда он грубо проникал между ее ног, она издавала нечто похожее на предсмертный стон. Ее голос казался до предела осипшим.

Неужели Рорк соблазнил одну из фрейлин императрицы?

Фигура девушки выглядела крайне хрупкой и едва ли достигала половины роста герцога. Хоть он и скрывал за собой ее тело, ее тонкие руки, обвивающие его шею, и дрожащие ноги казались невероятно изможденными.

Неужели у него такая странная слабость — страсть к иссохшим девушкам?

Что-то здесь не так. Сайлас полагал, что к герцогу Рорку больше подошли бы девушки более пышные и страстные. Впрочем, не ему судить о чужих пристрастиях. Сама императрица была не лучше — такая же исхудавшая.

И все же, где в этот момент находится Ее Величество? Почему она позволяет этому дерзкому человеку занимать свои покои?

Любопытство Сайласа достигло пика, как вдруг облако закрывавшее луну рассеялось, и свет упал прямо на девушку. В этот самый момент она с трудом подняла голову.

Инстинктивно он почувствовал, что не должен смотреть ей в лицо. Ему следовало немедленно покинуть это место. Но взгляд, как и ноги не двинулись с места.

Наконец, открылось ее лицо, залитое слезами. Волосы, прилипшие к щекам и лбу, отражали лунный свет — бледные, как полотно.

«Ах…»

Веки, сомкнутые от наслаждения, затрепетали, а затем медленно открылись. И в этот момент взгляд девушки встретился со взглядом герцога, который всё ещё стоял, словно вкопанный.

В глазах императрицы отразился чистый ужас.